Цитаты из книг автора «Марина Комарова»

Он вообще считал, что венец природы – это коты. После них шли человеческие женщины и сардины в масле. Самцы класса млекопитающих отряда приматов находились на последней ступени развития.

Шелковое белье прохладное, оно холодит разгоряченные тела сильнее, чем ветер над озерной гладью на горной вершине. Тая оказывается полностью в моих руках. Изгибается, прижимается всем телом, еле слышно ахает, когда я вхожу в неё. Узкую, жаркую, сводящую с ума. С моих губ срывается рык: – Моя… Только моя…

Я прижимаюсь к её губам, ладонь скользит по спине, опускаясь на поясницу. В первый миг Тая будто не уверена, однако потом покорно подается ко мне и отвечает так, что кровь по венам бежит с удвоенной скоростью. Всё вокруг исчезает, испаряется в безумном огне, который полыхает так ярко, что можно сжечь весь мир. Для меня сейчас ничего не существует, кроме этой женщины.

Пират, кстати, свернулся клубочком возле Таи. Он явно не видел ничего плохого в том, что рядом сидит женщина, пусть и малознакомая. И погладит, и почешет, и пахнет приятно, и на миску не претендует. В общем, кругом плюсы.

Широкие ладони скользят по моей спине от поясницы к плечам, не давая отшатнуться. Кожу будто обжигает, через мокрую ткань это чувствуется особенно остро. Всё, выбор сделан. Пусть не было произнесено ни слова. Макс прижимается к моим губам, и мир разлетается на сотни разноцветных осколков. Голова идет кругом, воздух раскалённым потоком вливается в лёгкие, кожа горит, словно её касаются джинны из древних сказок. Он целует яростно, настойчиво. Не даёт отвлечься и отстраниться. Думай обо мне, Тая. Смотри на меня, Тая. Целуй меня так, как ни одного мужчину в своей жизни.

Я присаживаюсь на корточки и начинаю ворковать с Пиратом. Глажу по голове и спине, чешу за ушками. Кот начинает оглушительно мурлыкать, маленький трактор, модель «Полосатый». – Ну охренеть, – мрачно комментирует происходящее Макс. – Уже и кот меня предал.

не приходит одна», – философски подумала я, оглядывая незваного гостя.Как и в прошлый раз, когда я с ней столкнулась, беда выглядит хорошо. Дорого. В костюме идеально по фигуре. Белоснежной рубашке. Галстуке в тон костюму. Туфлях, которые стоят как… Черт его знает. До безумия просто дорого стоят, этот не наденет абы что. Мне таких денег и не снилось. Чтобы купить подошву от его обуви, мне придется продаться в рабство на несколько месяцев.

Я девочка. Я не хочу ничего решать, я хочу магнум.

Сёмочка, нас не любят, – заявила она, подхватывая мяукнувшего кота на руки. – Пошли, дорогуша, к холодильнику. Он один нас понимает и принимает такими, какими мы есть.

Эти мужчины! Абсолютно не приспособленные к жизни существа, которые об этом даже не подозревают. Я с трудом сдержалась, чтобы не захихикать, но сказала: – Ну да, но ведь они про нас думают то же самое. Тётя Сара задумчиво осмотрела блюдо со всех сторон и закинула полотенце себе на плечо. – Что они могут думать, девочка моя? Они выходят из нашей матки, и это событие их так потрясает на всю оставшуюся жизнь, что они начинают молоть чепуху и в неё же верить. Да, хорошо, когда у тебя такая родственница. Пусть точка зрения несколько радикальна, но… кто его знает, что скажешь сама, когда побываешь больше трёх раз замужем?