2

Электра Эджертон

— Не могу понять, с чего вообще его высочеству пришло в голову такое…

— Ой, да что только не приходило в голову его высочеству.

Служанки противно захихикали. Меня никто не стеснялся: я уже давно поняла, что во дворце, что в королевском, что в личном дворце принца, находящемся неподалеку от Арминбурга, куда меня привезли буквально пару часов назад, мое место примерно между кухонной утварью и кладовой мышью.

Обо мне говорили все что угодно в моем присутствии. Замолкали только если появлялся Эдриан, и вот тогда мышами становились уже они. Дрожащими и жмущимися к стенам, боящимися последнего удара ботинком.

Временами мне было даже интересно: прими я условия его игры, где будут все те, кто смеялся за моей спиной и указывал пальцем?

А впрочем, я догадывалась, что в высшем свете обо мне говорят и похуже. Но в высшем свете я не появлялась.

«Мисс Эджертон взяла аскезу и не появится в обществе до нашей свадьбы. Я решил не настаивать».

Такова была официальная версия.

Я могла бы попытаться ее опровергнуть, но в подземельях Эдриана сидел Кен Джу.

Повернувшись к зеркалу, я изучила свое отражение. На мне было роскошное кремово-золотое платье, больше похожее на фривольный пеньюар, только с корсетом. Слишком открытые плечи, бесстыдное, слишком глубокое декольте. Рукава, представляющие собой переплетения золотых нитей и бусин с кусочками полупрозрачной ткани, полностью обнажали руки. У платья не было кринолина, зато были разрезы, открывающие мои бедра при ходьбе. Про чулки, которые меня заставили надеть, я вообще молчу.

Помимо прочего, на моем лице был вульгарный макияж, превративший меня в куклу… или в ту самую куртизанку. Хотя элитные куртизанки не делали такой макияж. Я выглядела дешево.

Но мне было все равно.

Если Эдриану не понравится, я буду счастлива.

Его шаги я услышала даже сквозь бормотание перешептывающихся девиц. Они перепуганно замолчали, когда скрипнула дверь, чинно сложив руки на передниках и опустив головы.

Как будто только что не обсуждали пристрастия принца во всех подробностях. Я все слышала. Но я никогда никому ничего не рассказывала: возможно, в этом была моя проблема. Если бы я обеспечила проблемы кому-то из них, остальные бы поостереглись, но я не хотела.

Не хотела вымещать свою злость и бессилие на тех, кто не может мне ответить.

Потому что тогда я буду ничем не лучше Эдриана.

Он подошел ко мне, остановился рядом и его брови знакомо сошлись на переносице.

— Что это? — спросил он, и одна из служанок, не поднимая головы, сдавленно пробормотала:

— Вы же просили сделать яркий макияж, ваше высочество…

— Я просил сделать яркий, а не размалевать ее как дешевую куклу.

Ну хоть в чем-то мы с ним сходимся.

— Так, по вашему, должна выглядеть моя невеста?

Девицы одновременно побелели.

— Я задал вопрос.

От его тона всегда шел мороз по коже, в его присутствии я всегда ощущала этот дикий холод. Как будто он не дракон, а какая-то подземная тварь. Потусторонняя, из ледяных демонических чертогов, куда попадают грешники.

— Простите, ваше высочество, мы все переделаем…

— Мы все исправим…

— Разумеется, исправите, — перебил Эдриан. — Обе лишены жалованья за этот месяц. Пошли вон!

Служанки вылетели из комнаты, а он повернулся ко мне.

Я встретила его взгляд, вздернув подбородок.

Не сказать, что спокойно — это мужчина реально умел напугать до жути, еще и потому, что я никогда не знала, что у него в голове. Говорят, что ко всему можно привыкнуть, но к Эдриану я привыкнуть не могла.

К его жестокой спонтанности.

Ко всему, что он творил.

— Тебе нравится?! — поинтересовался он, разворачивая меня лицом к зеркалу, как будто я сама этого захотела. — Нравится?!

— Мы уже давно с вами выяснили, что главное, чтобы нравилось вашему высочеству, — ответила я. Не сумела сдержать сарказм. И злую улыбку.

Лицо Эдриана исказилось от ярости, он схватил меня за плечо, вздергивая на ноги, и потащил за собой.

Я не успела даже вздохнуть, как оказалась в ванной. Принц открыл кран, схватил первое попавшееся полотенце и сунул его под воду, а после это полотенце прилетело мне в лицо.

— Умывайся! Смывай с себя эту дрянь, и чтобы через пять минут была в комнате.

Он вышел и громыхнул дверью так, что я вздрогнула. Полотенце шмякнулось на пол, перепачканное в черном и красном, и точно так же выглядело мое лицо. Как будто на картину плеснули краской, и черты лица поплыли. Я сунула руки под воду и принялась остервенело смывать с себя остатки макияжа.

Краска отказывалась поддаваться, кожа уже горела, но, когда я закончила, к счастью, на моем лице не осталось ни грамма помады, туши и румян.

Глубоко вздохнув, я вытерла лицо чистым сухим полотенцем, швырнула его на тумбочку и вышла к Эдриану. Он развалился в кресле, и я ничуть не удивилась тому, что он сказал:

— Ты. Опоздала.

— Я не…

— Ложись на кровать.

Я вздрогнула. Нет, я знала, что рано или поздно меня ждет то, что… то, что он сказал. Но я надеялась, что это случится после свадьбы. Или не случится вовсе.

Никогда.

— Что застыла, Электра? Или тебе напомнить, кто в любой момент может оказаться в соседней камере с твоим дедом? Только в отличие от него, его будут допрашивать не как аристократа. И определенно казнят.

— Я хочу увидеть Кен Джу.

Эдриан вздернул бровь.

— Я сделаю все, что ты скажешь, но я хочу увидеть его.

Он усмехнулся.

— Ты совершенно не в тех условиях, чтобы торговаться, Электра. Хотя… кажется, ты отлично вжилась в роль. Ну что же, я согласен, если мне понравится. А чтобы мне понравилось, ты должна постараться. И не лежать бревном. Понимаешь?

К лицу прилила краска. Несмотря на то, что я старалась не обращать внимания на его слова, на то, что он пытается меня унизить, я все равно не смогла сохранить равновесие. Просто потому, что я…

Я умела драться: Кен Джу учил меня себя защищать.

Я никогда не пасовала в словесных дуэлях.

Но я мало что знала о том, что происходит между мужчиной и женщиной. Дед не проводил со мной беседы о таком, а больше мне рассказать было некому. У меня не было замужних подруг.

Я могла только рассматривать картинки в книге, которая была в дедовской библиотеке. Картинки, показывающие, как мужчина и женщина могут… гм, сплетаться в объятиях.

Иногда, рассматривая их, я даже не понимала, как они вообще так могут.

Но все это была лишь теория, которую я совершенно не понимала.

И уж точно не хотела такой практики с Эдрианом!

— Хм… хотя ты наверняка ничего не умеешь, — он прошелся взглядом по моей фигуре, — но в этом есть своя прелесть. Ложись!

Несколько шагов до кровати дались мне с таким трудом, словно я только-только училась ходить. Мне казалось, что мои ноги — в ужасно неудобных узких туфельках на каблуке выше пристойного, вязнут в густом ворсе ковра. Впрочем, возможно, так оно и было.

Опустившись на кровать, я вцепилась руками в атлас покрывала, и Эдриан, поднявшись, приблизился ко мне.

Он грубо опрокинул меня на спину, развел руками бедра, его ладони прошлись по чулкам и выше, а взгляд стал совершенно звериным.

— Смотри на меня, — приказал он, задирая мне платье, хотя там и задирать-то было особо нечего. — И не вздумай закрыть глаза!