Цитаты из книг автора «Марина Эльденберт»

Он сидел один, за тем же самым столиком, за которым мы когда сидели вдвоем, спиной ко мне. Я поискала взглядом знакомые лица, и обнаружила, что Алетта вернулась в Академию и каким-то образом оказалось рядом с Роминой. Не просто за ее столиком, действительно рядом, на соседнем стуле. Дочь судьи вскинула голову, всем своим видом показывая, что она совершенно не гнушается совместного обеда с самой обычной девушкой.

«???» «В общем, есть один мальчик… Светлые волосы, учится в моем классе, зовут Рикард Дроган».«Митри!»«Ну ты просто глянь, не таскается ли он с такой девицей, с глазищами на пол-лица и с короткой стрижкой. Очень надо».«Во-первых, подглядывать нехорошо…»«Это не подглядывание, это благородная слежка». «Слежка не бывает благородной. А во-вторых, зачем он тебе, если он с ней таскается?»

– Давай на следующей практике. Я сейчас очень спешу. – Она смотрит на двери, но тут же поправляется и переводит взгляд на часы. – Обязательно, Вирна. Я очень рада, что ты это предложила. Серьезно. Киваю, и Кьяна быстро бежит наверх, а я улыбаюсь. Окидываю взглядом полупустую аудиторию и понимаю, что настроение у меня просто отличное.

– Привет. – Я хочу извиниться. – В отличие от извинений перед Роминой эти – совершенно искренние. – Я вела себя резко, если не сказать грубо.Девушка приподнимает широкие темные брови, на лице на миг отражается изумление, которое, впрочем, тут же стирает улыбка.– Неожиданно, – говорит она. – Но спасибо. Не думала, что для тебя это важно. – Важно, – говорю я. – И я очень рада, что у меня наконец-то хватило мозго

На занятиях я старательно записываю все, что говорит преподаватель, и поглядываю на Кьяну. Она, сосредоточенно закусив губу, тоже что-то пишет. Потом неожиданно улыбается и постукивает пером по тапету. Уголок губ Хара ползет вверх, он быстро набивает ответ. Почему я не сомневаюсь в том, что они переписываются?

Вот теперь она злится: не так себе все это представляла. Место выбрала такое, где побольше людей и въерхов, попросила говорить погромче. Я говорила, но всю ярость и собственное бессилие сцедила на репетициях перед мутным зеркалом в ванной, на тренировках с Вартасом и на своих попытках избавиться от страха воды.

Ромина смотрит на меня со смесью наслаждения и превосходства. Еще бы, извинения за то, что она меня чуть не прибила – такое услышишь не каждый день. Раньше меня бы не заставили вытолкнуть из себя даже слово, но сейчас, после всего, что случилось – после подноса в голову К’ярда, после моего увольнения и возвращения, после осознания того, что взять Ромину можно только хитростью, мне почти не составляет труда сказать эти слова:

– Осторожно спускайся, потом оттолкнешься, и… Я отпускаю руки резко, потому что понимаю, что иначе не сделаю этого вовсе.Страх стягивает грудь, дышать становится нечем.Пытаюсь уцепиться за бортик, но пальцы соскальзывают, вода смыкается надо мной, отрезая воздух и утягивая на глубину. Не знаю, как остальные, но я сейчас точно собираюсь тонуть.

спортивную сумку, она что-то ему оживленно рассказывает, настолько увлеченно, что даже не замечает, когда его рука касается ее пальцев. Или замечает?

Дальше мысли убегают к Алетте и к тому, о чем я раньше совершенно не думала. Например, о том, что рассказывала ее сестра: о девушке, которая встречается с въерхом. Алетта думала об этом с позиций удачного «сотрудничества», а я думаю совсем о другом. Что, если въерх или въерха любит человека? Такое же возможно? И что тогда?