Цитаты из книг автора «Марина Эльденберт»

Никогда больше не смей повышать на меня голос, – прорычал он. – Особенно если это может кто-то услышать. Если такое случится, мне придется тебя наказать, Леона. Поверь, до такого лучше не доводить. Он так ударил по панели, что чудом не вынес ее со всеми микросхемами разом. Лифт испуганно взмыл ввысь, а Рэйнар отпустил меня и отошел к противоположной стене. Я не возражала. Не возражала бы, если бы он вообще через люк выпрыгнул и растворился в ночи, как герой комиксов. Так и поднимались в молчании и так же шли по бесконечным коридорам. Стоило нам оказаться в гостиной, а потом и в спальне, которая больше не казалась солнечной и уютной, я уселась рядом с платьем и драгоценностями и зажала ладони между колен. В груди полыхал самый настоящий огонь, полыхал так, что жгло пальцы. Смотреть на Халлорана не было никаких сил, поэтому опустила взгляд. Там, где ладони соприкасались, рождалось странное густое марево, колышущее воздух. Подозреваю, что из-за непролитых слез. – Твоя мать… точнее, эсса Эрмина Ладэ, удочерила тебя сразу после налета, – спокойный голос отдавался в ушах так же, как и его шаги: Рэйнар подошел и остановился прямо передо мной. Я видела только его идеальные ботинки и обшлага брюк. – Новое свидетельство о рождении оформили на месте. Тогда не особо заморачивались доходом и возможностью

астала тебя не на важном совещании». «На мне костюм и ботинки. Надеюсь, что ты занимаешься не только тем, что пишешь мне провокационные сообщения. P. S. Я действительно на важном совещании». «Хочешь знать, чем я занимаюсь? Сейчас я медленно выгибаюсь на кровати…» «Хочешь после совещания выгибаться на моем столе? Я устрою». «Угомонитесь, местр извращенец. Я выгибаюсь, чтобы достать перо от планшета, которое Марр уволок под кровать». В общем, это было так одурительно тепло, что я даже перестала сопротивляться. И приглашение в оперу приняла. Точнее, пока приняла еще только в мыслях, но собиралась сообщить об этом на выходных. Равно как и поговорить про Ландстор-Холл, потому что мораторий на выступления не сняли до сих пор. Кстати, пока мы втроем, надо бы выяснить у Дрэйка

– Развеялась? – Ну да. А что тебя удивляет? – Леона, смотри на меня. – Ты хотел сказать, посмотри? Но забыл две буковки? Взгляд Халлорана внушал серьезные опасения за сохранность меня, маленькой и двуногой. Ну ладно, он тоже двуногий, но огнем дохнет – мало никому не покажется. Я даже подумала, не сойти ли, но мы уже вошли в воздушный коридор. – Никогда больше не смей флиртовать с другими. Флиртовать? Я?! От обиды сейчас сама бы огнем дыхнула. Если бы могла. Потому что несмотря ни на что соскучилась дико. С сегодняшней ночи, да. – С другими не буду, – заверила я. Радужки иртхана вспыхнули алым. – Ты хоть понимаешь, что сейчас сказала? – вкрадчиво спросил он. – И какие неприятности я могу ему обеспечить? – А ты? – поинтересовалась

– Понимаю. Но прятаться за твоей спиной и толпой охранников не стану. Мне нравится петь, сцена – это моя жизнь. Если помнишь, твои цветы передали таким же образом. И точно так же положили к зеркалу. Вспомнила букет аррензий, и на сердце потеплело. – Не путай цветы с угрозой для жизни. – Я все равно буду петь. – Вот как, – хмыкнул он. – Именно так. – Это называется обсуждать, Леона? Так-так-так, вот только давайте без этого. Знаю я ваши дипломатические штучки. – Обсуждение – это когда двое взрослых людей садятся друг напротив друга и говорят, – заметил Халлоран. – Да неужели? И когда кто-то из этих взрослых людей сразу решает, что он прав. – Давай договоримся так: ты не станешь выступать, пока я не найду и не накажу виновных. Недоверчиво покосилась на него. – И ты конечно же

– Не могут же охранники вскрывать подарки! Все пропускается через стандартный детектор. – Ключевое слово – стандартный. Да что же он непробиваемый-то какой! – Детектор для рагранских пчел еще не придумали, – заметила я, начиная заводиться. Устроилась на сиденье поудобнее и сложила руки на груди, разглядывая город в огнях. Тут и там мелькали змейки аэроэкспрессов, рекламные щиты сменяли один другой с такой скоростью, что уцепиться взглядом за что-то одно не представлялось возможным. – Дело не в пчелах. – А в чем? – Ты понимаешь, что могла пострадать гораздо серьезнее

упали последние слова на мою и без того беспокойную голову. – Мм, – сказала я, осторожненько выворачиваясь из объятий, – Рэйнар, это моя работа. – Подвергать опасности свою жизнь я тебе не позволю. – Какой опасности?! – Самой непосредственной. Не знаю, как должна быть построена охрана, чтобы в клуб можно было пронести рагранских

Каждый раз как первый или последний. – Леона, – хрипло выдохнул он, отстраняясь лишь на миг, чтобы крепче прижать к себе, – я просто обезумел, когда мне позвонила Эвель. Эвель? – В Ландстор-Холл ты больше не вернешься

– Можно? – Пальцы легко коснулись щеки. – Я луноликая, – предупредила тихо, глядя в тот самый желанный подбородок. – Два кратера, пять горок. Напугаешься, будешь плохо спать по ночам. Вместо ответа

– У меня лампы в гримерной гудят! – И поэтому надо всякую дрянь подносить к лицу?! – рявкнул он. – О чем ты вообще думала? На глаза навернулись слезы. – О том, что она от тебя. После этих слов воцарилась тишина. Меня накрыло и хотелось разреветься уже по-настоящему. Так, чтобы затопить весь салон вместе с его иртхамством. А почему молчал он, понятия не имею. Молчал долго, пока не вернулся в эфир уже совсем другим голосом: – Леона, посмотри на меня. Пальцы легли на подбородок. Мягкое прикосновение, ласка. Которую я почти не почувствовала из-за дурацкого лекарства и которую так хотела продлить, но вместо этого мотнула головой. – Не трогай. – Леона. – Не хочу, чтобы ты видел меня такой, ясно? – Ясно, – вздохнули справа. – Яснее

ержали. – Садись в машину. – Я к тебе не поеду, хочу домой. – Садись, Леона, – вкрадчивый, угрожающий голос. – Больше повторять не буду