Потому что, несмотря на все случившееся и все умные мысли о самоуважении, я продолжала думать о его алмазном величестве. Чувство было такое, будто мне в голову, когда засыпала, закачивали мысли про Демаре, а утром, проснувшись, я начинала раскладывать их по полочкам.
Жужжен больше не жужжал. Когда мы встречались, лицо его отображало нечто среднее между выражением «я табуретка» и «премного не рад вас видеть, но ничего не могу с этим поделать».
Алмазного короля корежит от этой вежливости, а заодно и того, как браслет начинает обжигать руку и как под ним пульс отбивает ритм в такт бешено колотящемуся сердцу.
Демаре я попросту игнорировала – на грани вежливости конечно же. Стоило нам столкнуться в коридоре, как я делала нейтральное лицо, здоровалась и желала доброго дня
А как девочки заботились о Реми! Они восприняли его появление с ответственностью, которой позавидовал бы любой взрослый. Кормили, расчесывали, выгуливали и играли, следили за тем, чтобы не пакостничал. Вязали бантики ему на шею (последнее фидруар терпел с таким выражением на морде, что я попросила сильно не увлекаться).
Кристин за спиной Жизелевой кузины надула губки и выпятила грудь с таким видом, что я чуть не поперхнулась и поспешила увести близняшек подальше от расфуфыренной мирэль Варан
После моего возвращения и увольнения новой няни Демаре снял запрет на прогулки (который наложил после исчезновения Жизель), и теперь мы с девочками после обеда выбирались в центр Мальмара или отправлялись гулять по пляжу. Послеобеденный сон тоже был отменен, чему Кристин и Аделин были несказанно рады.