Цитаты из книг автора «Марина Ефиминюк»

Череп, правда, был пристроен аккуратно, с пиететом, как будто являлся частью давно умершего дедушки. Обнаружилось, что в нижней челюсти у бывшего родственника (или кем он там был?) не хватало двух передних зубов. Видно, роняли его неоднократно, возможно, при жизни. Мысленно я окрестила щербатого страдальца Егоркой.

– Это была честная месть за красное платье! А ты вспомни, где забыл свою совесть и вернись туда, чтобы забрать!

Ботаник, тебя в теплице растили? Мы же в Дартмурте, здесь можно купить почти все. – Он бросил в мою сторону ироничный взгляд. – Даже метлу для ведьмы. Правда, летать она не будет, но как мести… – Осторожно, Форстад, – с милой улыбкой предупредила я, – камень, брошенный в мой огород, всегда отправляется обратно.

Почему Дживс с Остадом смотрят на тебя так, будто хотят покусать? – громким шепотом спросила подруга, которая была не в курсе ночного приключения трех наглых почтовых голубей и одной полуголой хозяйки скворечника.

Каково это – ощущать себя самой обыкновенной, Агнесс?

девственность все-таки пахнет цветами, а не умертвием Ферди –

Очаровательные бородатые «хористки» вышли к зрителям и споро встали красивым полукругом.

Надеюсь, запах невинности по-прежнему исключал соблазнение. Знала бы, чем она – невинность – пахла,

Твоя старшая сестра решила стать матерью,

Ты любишь игристое вино? – В пределах замка? – еще больше встревожилась я.– Поверь мне, человечество еще не придумало ничего романтичнее, чем свидание в ночной оранжерее с бокалом игристого вина и сладкой клубникой, – промурлыкал Хэллрой. – Тебе нравится клубника, кисуля?– Мне не нравятся кошки. Чесаться начинаю, – сухо намекнула я, что ласково-неопределенное прозвище прозвучало несколько неуместно.– Или предпочитаешь шоколад, рыбка? – исправился он.– Немая?– Птичка, – предложил Хэллрой.– Безмозглая?– Зайка.– Ушастая, – не задумываясь, прокомментировала я. Если мы дойдем до лягушонка, то ему тоже придется проквакать пару часов. – В общем, Агнесс, я принесу вино с клубникой. Минуту постой неподвижно! – выдохся Хэллрой копаться в воображении.