– Зайдешь на бренди? – очертя голову спросила я.
Владыка замер на мгновение. Видимо, решил, что ослышался.
– У тебя есть бренди?
– Нет, – покачала я головой.
Когда я выходила из кабинета, то знала точно: Кристоф Ленар сбежит в столицу раньше, чем прикоснется к моей тайне, и будет вспоминать каждый проведенный в замке день, как страшный сон. Загнанные в угол наследницы разоренных магических семей умеют превратить жизнь человека в чистилище.
– Помягче, вы не боксерскую грушу мутузите, господин преподаватель, а возвращаете приличный вид трепетной студентке, – фыркнула я. – Сейчас затрепещу и упаду в обморок!
– Упала, – мигом соврала я и спрятала за спину мужские кожаные перчатки.
– Бедняжка, – с сочувственной улыбкой отозвалась она. – Ничего не поранила?
– Только гордость.
Не устояв, Ленар кувыркнулся на спину, а я шмякнулась сверху, словно небрежно брошенный ломоть сыра на твердый хлеб. «Горбушка» подо мной подозрительно затихла.
– Смеркается, – заметил Ленар.
– Вы наделены потрясающей наблюдательностью, – огрызнулась я и, подобрав юбку, с излишней энергией направилась в сторону института.
– Поделитесь, все благородные девицы страдают упрямством или только вы? – послышалось вдогонку.
– Надеюсь, это риторический вопрос? – высокомерно фыркнула я.
В отличие от авторов любовных, тем более эротических романов, поэты были ужасно ранимые и обладали исключительно тонкой душевной организацией. Не дай святые угодники обидеть резким словом!