Цитаты из книг автора «Марина Ефиминюк»

, забивая в рояль гвозди. Я покосилась на Уильяма, стоявшего у камина, и таращившегося на нас с подельником с самым хмурым видом. – Твой брат мечтает лишить меня лицензии, – буркнула я. – Он просто ревнует, – отозвался Картер и широко, с подвоем зевнул. Тут, как назло, Эбби запнулась. Музыка смолкла. Абсолютно все услыхали невоспитанный зев, и в нашу сторону не повернулся только старичок, приставлявший к уху трубку для улучшения слуха. – Извините, – захлопнул рот Картер. – Я в это время обычно сплю. Наконец пианистка,

– Когда подадите к столу, то сверху полейте шоколадом, – распорядилась я. – Зачем? – удивился повар. – Если кто-нибудь захочет их посыпать крысиным ядом, то сладость шоколада забьет горечь. Это я вам как племянница профессиональной отравительницы говорю

макушке и просветленно цыкнул: – Да пошли уже ему этих проклятых креветок, в смысле, бабочек, пока меня не сожрали! Сделай доброе дело! – Проблема в том, что добрые дела черных ведьм кажутся добрыми только черным ведьмам, – вздохнула я. Тут его кто-то укусил под лопатку, и настоящий дворянин взвыл раненым быком: – Да наплевать

а всех хватит! Даже на господина Картера. – Я пас, – замахал он руками. – Как же? – пожала я плечами. – Нам пора придумывать семейные традиции, мой Огурчик. Что может быть милее, чем махание сачком в жару? – Складывание инквизиторского костра? – любезно предположил он. – Складывая на заднем дворе инквизиторский костер, помни, чем выше пламя, тем сильнее и разрушительнее дождь, его заливающий, – дословно процитировала я одну из ведьмовских заповедей, изреченную бабкой Примроуз. – Ах! Они так друг друга любят, – с умилением вздохнул Барнс, обращаясь к Эбби, и нас всех перекосило. В жизни ничего глупее, чем стоять посреди поля с сачком на изготовку, мне делать еще не приходилось. Хотя в детстве мы с кузенами на спор лизнули обледенелые кованые ворота, а потом простояли час с прилипшими языками в холоде. Мороз, к слову, в горах обычно трескучий, чуть не померли от бабкиных методов вытравливания глупости из детских умов (думаю, что в тот раз у Томми и скукожились какие-то нужные извилины). Вокруг жужжало и кишело мошкарой. Злющий Картер отгонял кусачих слепней, принявших дворянина за обычную скотину (что, впрочем, было недалеко от истины), и с лютой ненавистью смотрел, как Барнс и Эбигейл замерли в пятнадцати ярдах от нас. Они вслушивались в разноголосый полевой гул и чего-то ждали. Видимо, налета крылатой своры. Но пока что над ними в небесной синеве кружила одна-

ко улыбнулся Уильям и шепнул на ухо Картеру, но недостаточно тихо, чтобы не услышала я: – Руки с ее талии убери. Жених моментально спрятал руки за спину, а Брент-старший скрылся в кабинете. – Можешь его проклясть? – недовольно кивнул в сторону закрывшейся двери младший брат. – Он мне здоровеньким пригодится, – покачала я головой. Тут в глубине дома прозвучал возмущенный визгливый вопль. Из столовой в холл вырвалась лысая кошка с совершенно бешеным взглядом и цепочкой домашних сосисок в пасти, летевшей сзади длинным хвостом. За ними (сосисками и Дороти), размахивая полотенцем, неслась Мэри в съехавшем на затылок чепце. Позабыв про манеры и гостей

– Подожди, подожди… – мягко оттолкнула я разгоряченного мужчину. – Дай-ка сюда медальон. Я зажала амулет в кулаке, и зрение прояснилось. Лицо Уильяма было напряжено от возбуждения, глаза потемнели. – Что случилось? – тяжело выдохнул он. – Проклятье, – удивленно пробормотала я. – Это не приворот! Ты меня действительно привлекаешь во всех смыслах. – Рад слышать, – хохотнул тот

– Прокляну, – моментально уловила я тонкий намек. – Да я так… – усмехнулся он. – Вспомнилось. – Если мы все трое будем голыми, то красивый ритуал станет напоминать безобразный шабаш. – Серьезно? – оживился Картер. – Я приличная ведьма и в подобных глупостях участия не принимаю, – отбрила я. – Раздевайся шустрее! – Светлая Богиня, как на приеме у мужского лекаря, – сквозь зубы пробормотал Картер

– Расслабьтесь, – фыркнула я. – Кто купается, тот и раздевается. В воздухе повеяло влажной прохладой, видимо, ручей был близко. Тут тропинка пошла под уклон, и тележка начала набирать ход. – Потише! – причитал, испугавшись, покалеченный пассажир. – Потише, изверги! Картер вцепился в деревянные бортики, вжал голову в плечи. – Чего бежишь рядом?! – рявкнул взопревший от натуги Уильям, призывая меня вцепиться в одну из ручек. – Хватайся! На середине склона я споткнулась о длинную юбку, толкнула напарника, и мы позорно шмякнулись в траву. Картер с диким воплем понесся к обрыву. Догнать их, тележку и пассажира, нам не удалось. Они коварно ушли из наших протянутых рук. Подлетели в воздухе, разделились, хотя Картеру отделяться явно не хотелось, и со звонким плеском, подняв фонтан ледяных брызг, рухнули в темный ручей

ство – как вязание: голова забывает, а руки помнят. С самым серьезным видом я расстегнула все пятьдесят четыре пуговки на груди платья и вылезла из него через ноги, оставшись в сорочке, похожей на белый сарафан. – Мог бы и отвернуться, – фыркнула я в сторону Уильяма, пока раскладывала платье поверх куста, чтобы слепить с помощью магии верх и низ. – Я видел тебя обнаженной. В камине. – Но сейчас-то ты видишь Дороти, – заметила я. – Кстати, хорошо, напомнил, что тебе надо стереть кое-какие воспоминания. – Думаю, магия не поможет, – продолжал подкалывать тот. – Зрелище было незабываемым. – Ты просто не знаешь, с каким профессионалом связался

евственницы? – фыркнула я и, как требовали храмовые традиции, дотронулась пальцами до лба. – Все утро пытаешься меня оскорбить. – Вербены ты не боишься, храмовая земля под ногами не горит, молоко с кровью младенцев по утрам не пьешь, – принялся перечислять он, провожая меня под локоток к первой скамье центрального ряда. – О ведьмах вообще хотя бы какую-то правду говорят? – Угу. О том, что мы ужасно мстительные. Особенно если в жару нас шантажировать потерей магической лицензии