Цитаты из книг автора «Марина Ефиминюк»

По себе знаю, люди, страдающие слабым зрением, зачастую понятия не имели, что жили в царстве грязных полов. Зато паутина в углу никогда не давила на совесть и не вызывала желания схватиться за метелку.

Говорили, что для бодрости лучше пить кофе, но я терпеть не могла горький вкус и не понимала, отчего люди закатывали глаза в блаженных судорогах, когда нюхали запашок заваренного напитка дегтярного цвета.

Я открыла крышку и, не веря собственным глазам, уставилась на аккуратно сложенные, отстиранные и наутюженные, прабабкины панталоны в сердечко. Меня покинул дар речи. Я столько радовалась исчезновению треклятой тряпки, что, похоже, сглазила. – То есть… – наконец нашла в себе силы открыть рот. – Ты отыскал панталоны… – И сам постирал, – вставил Уильям, вероятно, начиная чувствовать, что чем-то не угодил капризной невесте. – Постирал своими руками, – согласилась я, – и принес ко мне в лавку. – Так и есть. – Вместо обручального кольца?!

– Ты читаешь? – поперхнулся Картер. – Мне сейчас оскорбиться? – покосилась я

– Я хотел сказать, что в твоей комнате спит Мартиша, – объявил он мне в спину. – И что? – развернулась я и с вызовом дернула подбородком. – Ты же не думаешь, что я улягусь с тобой в одну кровать? – Тогда где ты собираешься спать? – В твоей комнате, конечно, – пожала я плечами. – Вопрос, где будешь спать ты.

– Как Хинч? Господи, это мой голос, низковатый и чувственный? Откуда такие вибрации, словно я спросила, почему он еще одет? Макс, а не Хинч. – Спит. – Выходит, сейчас некому следить за нашей честью и гордостью? – стараясь скрыть волнение, пошутила я. Макс повернулся на бок, подпер голову рукой. – Что у тебя под халатом? Кроме чести и гордости. Во рту пересохло. Я быстро облизала губы и хрипловато ответила: – Ничего. – Покажешь?

Когда с мокрыми волосами и в халате на влажное обнаженное тело я вернулась в спальню, то обнаружила Макстена. Закинув руки за голову, он лежал на кровати и с интересом разглядывал свое отражение в зеркале на потолке. – А Мельхом затейник, – ленивым голосом вымолвил он. – При свете дня, под зеркалом…

– Алина, – позвал меня Макс. – Да что?! В следующую секунду горячая ладонь легла мне на затылок, и губы накрыл поцелуй. От внезапной ласки я оцепенела. Макстен отодвинулся на секунду, посмотрел в глаза. – Ты пытаешься меня успокоить? – охрипшим голосом спросила я. – Подталкиваю к принятию решения. – Давай-ка еще разок… подтолкни, пока не истек кровью, а то неубедительно вышло, – пробормотала я, с готовностью приоткрывая губы для нового поцелуя, глубокого и крышесносного.

– Я не понимаю, – сдавленным, истонченным голосом выдавила я. – Клянусь, не понимаю! Без слов он пересек комнату, забрал корзину и клетку, поставил их на пол, а потом привлек меня к груди, мягко и очень осторожно. Я кусала губу, чтобы не разрыдаться. – Не бойся, – прошептал он, гладя меня по волосам. – Все будет хорошо. – Нет, – выдохнула я, позволяя успокаивать себя, как маленького ребенка. – Когда-нибудь обязательно будет, – отозвался он. – Видимо, от судьбы не убежишь, даже если попытаешься. – Думаешь, моя судьба – застрять в чужом мире? – Не твоя.

– Я хочу тебя обнять, – вдруг вымолвил Макс. – И что тебе мешает? – не поняла я. – Корзинки? Хмыкнув, он сгреб меня в охапку вместе с корзинкой, клеткой и неумением понимать чернокнижников. Прижал к крепкому горячему телу. От него пахло кисловатой алхимической магией и особенным мужским ароматом, заставляющим внутренности завязываться узлами. Наверное, это ужасно глупо понимать, что влюбляешься в мужика, которого никогда в жизни больше не увидишь…