Прошел месяц. Филипп объездил все новгородские монастыри в поисках Дианы.
«Ведь она говорила Олегу о своей знакомой игуменье, значит, она должна быть в одном из монастырей!» – упрямо твердил Филипп сам себе.
…А другой жених Дианы тем временем готовился к сложной и неприятной встрече со своими учителями и наставниками.
– Ты не выполнил предназначенной тебе миссии! – раздался сухой и властный голос главы общества антигиппократов, доктора медицины Чернопятова Никаса Асмодеевича.
– Во время своего путешествия я не обнаружил подходящего человека, – ответил Дмитрий Богун.
– Это говорит только о твоей неподготовленности к участию в нашем обществе! Коллеги! – Никас поднялся и обвел взглядом сидящих в полутьме людей. – Я признаю свою ошибку, считаю, что поторопился с принятием Дмитрия Богуна в наши ряды, и приму любое наказание, какое вы сочтете нужным вынести мне!
Он взял острый и длинный нож и трижды полоснул им свою правую щеку, на которой немедленно выступили кровавые линии. То же сделал и Дмитрий Богун. Теперь их ранг понизился на одну ступень; они отныне не могли принимать участия в ежемесячных тайных собраниях своих соратников и лишались денежного содержания в течение всего времени, пока не исправят свою ошибку.
Собрание на этом закончилось.
– Тебе надо вернуться обратно и сделать то, что ты должен был сделать! – зло сказал Дмитрию Никас. – Не то у нас будут крупные неприятности. Уж ты должен понять, о чем я говорю!
– А если я не хочу возвращаться туда! – ответил Дмитрий, не глядя на наставника. Тот резко остановился и, грубо схватив Дмитрия за отвороты сюртука, властно произнес:
– Придется! Если ты помнишь седьмое правило, то должен знать, что, направившись за телом в одно место, ты не можешь его менять ни при каких обстоятельствах! Это закон, а именно благодаря закону рождается любая форма существования, – резко ответил Никас.
Дмитрий смотрел вслед удаляющемуся Никасу.
«Что же мне делать? Где найти больного и обреченного на смерть человека?» – спрашивал он сам себя и тут внезапно вспомнил.
«Точно! Вправду, у нашего общества есть свой бог!»
Он чуть ли не бегом направился в свою временную обитель и стал спешно собирать вещи…
Тайное общество антигиппократов родилось в XVI веке в Англии и быстро стало пополнять свои ряды молодыми и энергичными медиками. Председатель общества довольно удачно набирал последователей, обещая им неимоверные богатства и всемирную признательность.
Цель их деятельности была такова: они подыскивали людей, страдающих какими-либо неизлечимым недугом и сами вершили над ними суд, используя в дальнейшем их тела для исследования. Больной умирал на столе, во время операции, когда врачи удаляли тот или иной орган и наблюдали за мучениями пациента, записывая все подробно в своих книгах.
С их деятельностью не могли мириться ни власть, ни тем более церковь, и общество было запрещено и объявлено вне закона. Но ведь всем известно: то, что запрещено, произрастает и из камня, и из песка. Так и общество антигиппократов. Оно, подобно липкой невидимой паутине, распространялось по всему миру, заманивая в свои сети все больше и больше народу.
Никто не знал, сколько человек объединяет это общество, где находится центр, кто им руководит. Этим человеком мог оказаться кто угодно – и губернатор, и самый уважаемый врач.
При посвящении в члены общества молодые люди не находят ничего предосудительного в его деятельности, и потому удивляются праведному гневу властей и церкви по отношению к врачам, состоящим в нем.
Главы обществ, сначала в целях общей работы, просят молодых не распространяться об их существовании, а когда молодой человек начинает понимать, что это вовсе не фанатичное служение делу, а некое жестокое извращение, не знающее границ, безжалостное и лишенное гуманности, становится поздно. Им уже не вырваться из круга, ломающего их судьбы и делающего из них рабов, видящих перед собой только тела и деньги. Сострадание покидает их души.
Неделю Дмитрий Богун добирался до хутора Ближнего, терпел все неудобства этой поездки.
Ведь он знал, что в случае провала его самого ждет та же участь, что и обреченных.
– Я приехал заменить на время Филиппа Одинцова, – сказал он старосте хутора Степану Ярмакову. Тот лишь пожал плечами и определил Дмитрия на постой к Алексею Козлову, ученику Филиппа.
– Поживешь пока с ним, а там видно будет, – сказал он на прощание.
– А меня кто-нибудь спросил? – злой и раскрасневшийся Алексей смотрел в глаза Степану и ждал ответа.
– Ты, щенок, радуйся, что еще под крышей живешь! Скоро можешь и того лишиться! Иди прочь! – Степан уже сел обедать, когда к нему ворвался Алексей, а этого он не любил.
– Может, надо было хоть предупредить мальчишку, – вмешалась жена Степана Ольга, – он ведь с Филиппом работал, а теперь – мало, что Филиппа нет, так еще работать и жить придется с другим чело…
– Ты замолчишь или нет! – закричал Степан и ударил кулаком по столу. – Отыскалась, тоже мне, заступница! Что, небось, тоже скучаешь по молодому лекарю? Знаю я вас, баб, стервы!
– Ты чего мелешь-то? – Ольга подперла руками бедра и смотрела на мужа. – Совсем ополоумел?
Степан настолько резко встал из-за стола, что опрокинул миску со щами.
– А-а-а-а! – заорал он нечеловеческим голосом, держась за причинное место. – Сжег! Все себе сжег! А-а-о-ой! Все из-за тебя, – он выбежал на улицу и влез в дубовую кадку с дождевой водой.
Как только он выбежал, Ольга залилась веселым смехом. Она смеялась так громко, что ее слышал с улицы даже Степан.
– Чего ржешь теперь? Ага, обварила мужика, теперь, наверное, и рада, что калекой останусь! Но запомни! Я и тебе гулять не позволю!
Ревнив он был без меры, оттуда и беды все.
– Ой, ой, помолчи хоть немного, а то у меня живот сведет от коликов! – Ольга вышла на крыльцо и, увидев своего мужа в кадке, опять залилась смехом.
– Ты мне объясни, чего смешного-то? – взорвался Степан.
– Я… я щи эти час назад разогрела, а пока ты с новым лекарем прошатался, они уж и поостыли! Так что рано ты… в кадку-то… – она опять закатилась смехом и вошла в дом. На улице уже начали собираться соседки и с недоумением глядеть на старосту, сидящего в кадке.
– Ой! Сосед, никак стареть не хочешь! Решил себя для молодой жены засолить, – звонкий голос соседки Розы был слышен по всей улице. Раздался дружный смех.
– А может, и меня рядом посадишь? Кто знает, может и помолодею, а? – издевалась над ним старушка Боброва.
Степан не знал, куда деться от пронырливых баб.
– Нет, бабоньки, это он метод от мужского бессилия отыскал! Ведь все же знают, как он Ольгу любит и боится, как бы она к другому мужику не убегла! – раздался голос самой вредной и злословной Агафьи Топорковой.
– А вот это уже лишнее, Агаша, – спокойно, но твердо возразила Ольга, услышавшая ее слова и вышедшая на крыльцо.
Бабы быстренько разошлись. Ольга повернулась к мужу, улыбнулась, подошла и помогла вылезти из кадки.
– Да-а-а, – протянул он, – насмешил я сегодня народ. Сейчас переоденусь и схожу к лекарю нашему, заодно и посмотрю, как он устроился, и лекарь ли по-настоящему.
– Иди.
Филипп устало брел вдоль высокой белой стены маленького монастыря, примыкавшего к госпиталю. Ворота были закрыты, и из-за них слышались собачий лай и тихие женские голоса. Солнце уже клонилось к закату, и Филиппу нужен был ночлег. Он надеялся, что его пустят переночевать, и постучал в ворота деревянным молоточком, висевшим на косяке.
– Пустите, люди добрые, переночевать, – попросил Филипп.
– Нельзя! Желтушница у нас! – раздался из-за ворот грубый мужской голос сторожа.
– Я сам лекарь! Я бы мог вам помочь! – крикнул Филипп уже в пустоту.
Он устроился под кустом сирени и решил немного отдохнуть, а если удастся, и вздремнуть.
Антония быстрыми шагами возвращалась в палату после вечерней службы, чтобы обрадовать Диану, но тут ей навстречу выбежала молоденькая медсестра Елена.
– Игуменья Антония, там лисица застряла в заборе! За курами охотилась, негодница, и теперь страдает. Надо бы ее высвободить!
– Ты предлагаешь это мне? – строго спросила Антония.
Елена потупила взгляд.
– Но, игуменья, мне нужно для этого выйти за ворота, – наконец призналась она.
– Да? А не лжешь ли ты мне?
Елена встрепенулась, подняла на Антонию испуганные глаза и тотчас ответила:
– Что вы! Нет, нет, как можно? Взгляните сами на страдания этого бедного животного, и ваше сердце тоже проникнется к нему сочувствием, – горячо ответила девушка.
– Ну хорошо, идем посмотрим, – Антония последовала за девушкой.
И вправду, за курятником, у ровных грядок с огурцами в деревянной ограде застряла небольшая лисица. Она недовольно тявкала и извивалась.
– Господи! Божья тварь, – произнесла Антония и склонилась над страдающим животным, но в этот момент лисичка решила справить нужду, и сделала она это так неожиданно и быстро, что Антония даже не успела опомниться.
– Ох! – только и произнесла она, а потом послышались на весь двор ее причитания: – Мы, значит, жизнь ей спасаем, а нам так за то платит? Божья тварь! Ну, погоди у меня! Я тебя самолично выпорю! – Антония разговаривала с лисичкой, как с маленьким ребенком.
Елена еле-еле сдерживала улыбку:
– Игуменья, давайте я сама ею займусь, а вы пока приведите себя в порядок, – предложила она. Антония посмотрела на монахиню, потом на себя и вздохнула:
– Ты права, избавься от этой твари побыстрее, – она направилась обратно к госпиталю.
Филипп прекрасно слышал этот разговор и обрадовался случаю поговорить с девушкой. Он дождался, пока игуменья удалится, и приблизился к забору. Лисичка грозно тявкнула и распушила усики.
– Тише ты! – прикрикнул он.
– Ой! Там кто-то есть? – спросила Елена.
Филипп склонился и, отодвигая лисичку, встретился взглядом с Еленой.
– Я есть, и я могу помочь вам, – сказал он.
– Ох, пожалуйста! Будьте благородны, облегчите бедному животному страдания, – попросила она, и в ее голосе слышалась искренняя жалость.
– Вы знаете, я ведь только этим и занимаюсь всю свою недолгую жизнь, – сказал Филипп, освобождая лисичку из ловушки. Девушка взглянула на него внимательнее, а потом перевела свой взор на его руки, которые старательно и аккуратно высвобождали непослушную лисичку.
– Вы, наверное, врач?
– Откуда вы узнали? – удивился Филипп.
– По рукам, мой отец тоже был врачом, – ответила она. – Это единственное, что я помню о нем. Матери я не знала совсем, – голос ее погрустнел и она вздохнула.
Филипп промолчал. Он не знал, как начать разговор, но так как девушка была не прочь поболтать, это облегчало ему задачу.
– Это наше призвание, помогать людям, ничего не требуя взамен. Ах, если бы только кто-нибудь единственный раз помог мне, я бы поверил, что Бог действительно существует!
– Что вы говорите! – испуганно пролепетала девушка. – Бог есть, и он дает нам то, что мы имеем. Суровые испытания, выпадающие на долю каждого из нас, должны закалять нас и восприниматься как должное!
– Да, может, ты и права, но ответь, почему тогда кто-то всю свою жизнь посвящает здоровью и благополучию других людей, а сам получает от жизни только тумаки?
– Это испытание. Пройдя их с достоинством, ты сможешь заново открыть для себя мир, – ответила она. Лисичка уже убежала, а они беседовали, сидя по обе стороны забора.
– Мой мир открыт, но в нем нет веры, так как нет человека, с которым я бы хотел делить радости и заботы, – грустно произнес Филипп.
– Ты его еще не нашел?
– Нашел. Но…
Елена почувствовала в голосе незнакомца боль и отчаяние и захотела помочь этому человеку, облегчить его страдания, выслушать, посоветовать.
– Расскажи мне. Мне ты можешь довериться, – сказала она.
И Филипп, воодушевленный словами Елены, принялся рассказывать о своей беде. Никто их не тревожил все это время.
– Мне кажется, что ты пришел туда, куда нужно, – выслушав все, промолвила она.
– Она здесь? – спросил Филипп. Голос его выдавал сильное волнение, и оно передалось Елене. Она понимала, что поступает неправильно, но новизна этой ситуации и страстное желание помочь двум любящим людям, как представил Филипп, смело все запреты.
– Да, по всему – это она.
– Сестра, ради Господа Бога, ради памяти твоего отца! Помоги мне, не дай мне разувериться в добрых намерениях Господа и твоих тоже. Если я не найду ее, я потеряю себя!
Елена совершенно запуталась в своих мыслях. Голос этого человека действовал магнетически, и она не могла освободиться от мысли, что обязана ему помочь.
– Что передать этой девушке? – спросила Елена, вставая с помятой грядки.
– Скажи Диане, что Филипп ее нашел! Пусть она… нет, я хочу встретиться с ней! Ты сможешь это устроить?
– Думаю, что да, – ответила она, – жди меня здесь до полуночи. Если я не приду, значит, ничего не получилось. Ведь надо точно узнать, что это та девушка, о которой мы говорим. Нас, будущих монахинь, держат в строгости.
– Вы живете здесь, при госпитале? – спросил Филипп.
– Да. Видишь, вон наш монастырь. Здесь воспитываются сироты, как мы все, – сообщила она.
– Ты придешь? – тихонько переспросил Филипп.
– Если это правда она, то приду!
– Я верю, что это она! Я буду ждать тебя!
Елена быстрым шагом направилась в часовню помолиться.
…Антония обрадовала Диану новостью:
– Ты можешь оставаться здесь еще на месяц, но должна работать наравне с остальными послушницами, и жить будешь при нашем монастыре.
– Ох! Спасибо вам, я знала, что вы мне поможете, ведь вы всегда хорошо относились к нашей семье, – сказала Диана.
Антония опустила глаза:
– Теперь ты можешь выйти из кельи и осмотреть окрестности, только не выходи за ворота, это запрещено, а к девяти часам приходи на вечернюю службу.
Диана откинулась на жесткую подушку и вздохнула свободной грудью. После скромного ужина, который ей принесла молоденькая послушница, она решила прогуляться, как и посоветовала ей Антония. На освещенной солнышком дорожке Диане встретилась Елена.
– У нас очень красивый сад, я могу проводить тебя, – предложила Елена, обрадовавшись, что все складывается удачно, она может поговорить с Дианой наедине. В келье это сделать сложнее. Ведь и у стен есть уши.
– Было бы неплохо, а то засиделась я тут за месяц, – поблагодарила Диана.
Они вышли на тропинку и медленно пошли по ней в сторону сада. Солнце уже село, и земля скудно освещалась его последними закатными лучами.
Они ни о чем не говорили, Диана любовалась красотой природы, а Елена никак не могла придумать, с чего начать разговор. Она постоянно оглядывалась и старалась побыстрее достигнуть сада, чтобы скрыться от невидимых, но зорких глаз.
– Куда ты спешишь? – смеясь, спросила Диана.
– У меня есть к тебе очень важный разговор, – шепотом произнесла Елена.
– Да? – Диана удивилась. Она не думала, что здесь до нее, никому неизвестной девушки, есть у кого-то дело. Да еще и важное. Это ее заинтриговало.
– Ты знаешь молодого человека по имени Филипп? – глядя в глаза Диане, спросила Елена. Диана остановилась и, схватившись рукой за ветку бука, затаила дыхание, глядя на Елену широко раскрытыми глазами.
– Он… здесь? Это… врач, лекарь, Филипп? – спросила она. Ее взгляд выдавал беспокойные мысли, она никак не могла сосредоточиться. Будучи от природы девушкой эмоциональной, она не сразу овладевала ситуацией.
– Он сказал, что нашел тебя и хочет видеть, – добавила Елена.
– Где он?
– Сегодня в полночь он будет ждать твоего ответа от меня, а потом ты сама решай, – сказала Елена.
– А почему ты… ты решила помочь?
Она и радовалась, что Филипп нашел ее, и в тоже время боялась огорчить Антонию. Ведь она сама попросила ее о помощи, а теперь и не знает, как поступить дальше. Новость о Филиппе выбила почву из-под ног. В какой-то момент она твердо решила убежать вместе с любимым куда глаза глядят, но в тот же момент вспомнила Антонию и испугалась.
«А почему убежать? Я ведь могу просто уйти!» – мелькнула у нее мысль, и она поделилась ею с Еленой.
– Глупая! Ты думаешь, что Антония так старается, чтобы оставить тебя здесь на какое-то время? Что она заботится о твоей душе? Неправда! Она готовит тебя к постригу без твоего ведома, и состоится он на будущей неделе. Мне случайно стало об этом известно. Если бы не твой Филипп, я бы и не подумала, что ты ничего не знаешь! Но когда разговорилась сегодня с Филиппом, а потом с тобою, – поняла, что ты в неведении о своей судьбе. Да и странно, что они держат тебя тут взаперти, у нас это не принято…
Диана была ошарашена:
– Но зачем? Зачем ей, им это надо?
– Вот и вправду глупышка! Ты же богата! И после того, как ты станешь монахиней, все твое состояние унаследует монастырь! Ты даже, наверное, еще и сама не знаешь, сколько у тебя денег, а слух прошел, что много, вот они с матерью-настоятельницей и взялись за тебя!
– Боже! – Диана села на траву и уронила голову на руки.
– Я же настоящая монахиня, и мой долг помогать, а не уничтожать чувства. Вот я и хочу хоть чем-то отличиться в этой жизни! – воодушевленно сказала Елена.
– А если кто-нибудь узнает? – встревожилась Диана.
– Кто? Да никто и понятия не имеет о нашем с тобой разговоре. Ты ведь меня не выдашь? – спросила Елена.
– Что ты?! Конечно, нет.
О проекте
О подписке
Другие проекты