– Эй, – рявкнула я, как только подошла достаточно близко.
Он даже бровью не повел.
– Эй, сарделька немецкая! – Я что, сказала это вслух?
Когда немецкая сарделька все же поднял голову, я поняла: да, сказала. Ну, могло быть и хуже, конечно, но теперь отступать уже поздно.
– Ты это мне? – переспросил он.
Я сосредоточилась на дрожащих от напряжения руках, на гневе, горящем в груди, и ответила:
– Да, тебе.