Цитаты из книг автора «Мариам Петросян»

Я попробовал представить себя Лордом. Смотрящимся в зеркало. Это угрожало мощнейшим приступом нарциссизма. – Он видит что-то вроде молодого Боуи. Только красивее. Будь я похож на Боуи, я бы… – … стонал, что похож на престарелую Марлен Дитрих и мечтал походить на Тайсона, – подсказал Сфинкс. – Цитирую дословно, так что не считай это преувеличением. То, что видит в зеркале Лорд, вовсе не похоже на то, что, глядя на него, видишь ты. И это лишь один пример того, как странно иногда ведут себя отражения.

преувеличением. То, что видит в зеркале Лорд, вовсе не похоже на то, что, глядя на него, видишь ты. И это лишь один пример того, как странно иногда ведут себя отражени

слова, которые сказаны, что-то означают, даже если ты ничего не имел в виду.

Единственный фрагмент, кочующий из работы в работу, сохранившийся с давних пор, – плюшевый мишка, я так и не сумел от него избавиться, хотя он все лучше маскируется. На последних полотнах он замазан. Его не видно, но он там, прячется под слоем краски. Может, однажды я сумею обойтись без него, хотя он давно уже стал чем-то вроде страшноватого талисмана, обеспечивающего моим картинам долгую жизнь.

Чуть погодя вернулся Лорд. Влез на кровать, сел рядом, и на меня повеяло жаром от его лица. – Что стряслось, Лорд? Какой-то ты нездоровый … – Ничего, – сказал он. – Я просто слишком низко нагнулся к огню. И засмеялся. Он так и выглядел. Слегка обгоревшим. И я ему поверил. – Где ты нашел огонь, чтобы к нему нагибаться? – спросил Курильщик. Лорд не ответил. Только улыбался. От вида его кофе и всего, что он туда накидал, меня замутило. Я чую, когда человек не в себе, это совершенно особенный запах, как у болезни. Кажется, Табаки тоже его учуял. – Лэри приводил свою подружку, – сказал он. – Да? – сказал Лорд. – Как интересно. Но ему не было интересно. Пришел Сфинкс, обмотанный шарфом. Сел на кровать, втянул на нее ноги и сказал: – Пахнет горелым. – Это от Лорда, – объяснил Табаки. – Он слегка обгорел у костра. Сфинкс посмотрел на Лорда. – Да, – сказал он. – Ее волосы, они как костер. Ты слишком близко придвинулся, Лорд.

Но Курильщика трудно отшивать. Он протягивает себя на раскрытой ладони – всего целиком – и вручает тебе, а голую душу не отбросишь прочь, сделав вид, что не понял, что тебе дали и зачем. Его сила в этой страшной открытости.

Если бы все было так просто, чудеса не были бы чудесами.

Чем дольше ты где-то, тем больше вокруг всякого такого, что стоило бы выбросить, но когда ты переберешься на новое место, ты возьмешь с собой все что угодно, кроме этого самого мусора, а значит, он больше принадлежит месту, чем людям, потому что не переезжает никогда, и в любом новом месте человек найдет клочки кого-то другого, а его клочки останутся тому, кто придет на его прежнее место обитания, и так происходит всегда и везде.

Дом не отвечает за тех, кого не пускает в себя. Он не отвечает даже за тех, кого впустил.

Почему человек иногда вновь переживает то или иное событие посреди разговора, ничем с ним не связанного?