Цитаты из книг автора «Мариам Петросян»

Тишина капает тяжеленными каплями.

Хватает его минуты на полторы. Когда я в следующий раз отрываюсь от упаковки, он дрыхнет. Ощущение, сходное с тем, что бывает, когда вдруг захлопнут дверь перед самым твоим носом. Вот только что был собеседник, а вот его уже нет.

Горбач утомлен своим отшельничеством. Трудно оставаться одному, привыкнув жить среди многих, а то, чем он хотел успокоить себя, не принесет ему облегчения. Луна светит по ночам в полную силу, воздух пахнет беспокойством. Горбач – часть беспокойства, от которого он сбежал, он принес его с собой и разместил среди веток, надеясь, что тишина и древесная жизнь что-нибудь с этим сделают, что-нибудь, чего не может сделать он сам.

Горбач напряженно сопит. Ловит трудноуловимые вопросы. Он многое знает, но знания эти хранятся в виде песен, стихов, поговорок и детских считалок. Любое чудо Дома разжевано и проглочено им в том возрасте, когда чудеса воспринимаются частью обыденного, и на самом деле Горбачу известны ответы почти на все вопросы, которые он мог бы задать. Чем дольше он ищет их, тем лучше понимает это. Слепой ждет, мысленно перескакивая с Горбачом через ступеньки незаданных вопросов. Одна… вторая… третья…

– Не слишком ли многих ты приручила, Рыжик? – спрашиваю я. В вопросе только нежность, я понимаю ее слишком хорошо. Я понимаю, каково это – не приручать, если ты любишь, когда любят тебя, если обретаешь младших братьев, за которых ты в ответе до конца своих дней, если превращаешься в чайку, пишешь незрячему любовные письма на стенах, письма, которые он никогда не прочтет. Если, несмотря на твою уверенность в собственном уродстве, кто-то умудряется влюбиться в тебя… если подбираешь бездомных собак и кошек и выпавших из гнезд птенцов, если разжигаешь костры для тех, кто вовсе об этом не просил…

В Доме горбатых называли Ангелами, подразумевая сложенные крылья

Страха, который заставлял его укутываться в одеяло с головой, не оставляя ни малейшей лазейки для кого-то, кто приходит в темноте.

– Но вы-то откуда об этом знаете? – А мы знаем все. Все-все, что есть Дом!

– Кто?! – орет Черный, сдирая с ушей очки. – Кто тебя позвал? – Слепой, – Габи подмигивает Черному. – Начальник твоего начальника, если я еще не разучилась считать.

– Дыши! – кричит мне Сфинкс. – Дыши, дурак, посинел уже весь! Спохватываюсь, дышу, и жить сразу становится легче. – Спасибо, – говорю. – Я тут увлекся всякими мыслями, и они меня как-то заполнили и переполнили. – Ты уж лучше их пой, – отвечает он. – Твой организм не привык к молчанию.