Цитаты из книг автора «Мариам Петросян»

но иногда вовсе не обязательно говорить что-то вслух, чтобы тебя поняли.

Мышь не съест гору, укус комара не убьет льва, полоска стали не могла уничтожить его бога.

Улыбку нельзя поймать, зажать в ладонях, обследовать миллиметр за миллиметром, запомнить…

Лучше бы он ругался. Молчать этот тип умеет до жути выразительно. И долго.

– Посмотри туда, – Сфинкс кивнул на зеркало. – Что ты видишь? – Жалкого урода в синяках, – отозвался я мрачно. – Что еще я могу там увидеть? – Тебе пока лучше избегать зеркал, Курильщик. По крайней мере, пока не перестанешь себя жалеть. Поговори-ка об этом с Лордом. Он вообще никогда не смотрится в зеркало. – Почему? – изумился я. – Если бы я видел в зеркале то, что видит он… – Откуда ты знаешь, что он там видит? Я попробовал представить себя Лордом. Смотрящимся в зеркало. Это угрожало мощнейшим приступом нарциссизма. – Он видит что-то вроде молодого Боуи. Только красивее. Будь я похож на Боуи, я бы… – …стонал, что похож на престарелую Марлен Дитрих и мечтал походить на Тайсона, – подсказал Сфинкс. – Цитирую дословно, так что не считай это преувеличением. То, что видит в зеркале Лорд, вовсе не похоже на то, что, глядя на него, видишь ты. И это лишь один пример того, как странно иногда ведут себя отражения.

Предисловие «Дом в котором…» Мариам Петросян из числа книг, с которыми решительно непонятно, что делать. Которые упрямо ускользают от пересказа, отказываются разлагаться на составные части, не терпят сравнений и вообще всеми способами противятся стандартным методам анализа, которыми привык оперировать критик. Таких книг мало – за всю мою уже очень долгую профессиональную карьеру я считанное число раз оказывалась в положении, когда все, на что ты способен по прочтении, это размахивать руками и

Он вошел в его жизнь, как к себе в комнату, перевернул все вверх дном, переставил и заполнил собой. Своими словами, своим смехом, ласковыми руками и теплым голосом.

Что такое «видеть», Слепой не понимал

Ему было все равно, есть рядом люди или нет.

Он спрашивал, я отвечал, а его проклятая внешность опять незаметно меня околдовывала.