Глава 3

Марина

Я, признаться, не помню, что стало причиной нашего с Кацубеевым расставания. До того, как мы стали жить вместе, всё шло чики-пуки. А после… Начался дикий ад! В быту Кацубеев был просто невыносим. Или я оказалась не готова к подобному.

Этот его вечный срач и претензии. Типа, я – женщина, значит, должна убираться. А ты не сори! А ещё недовольство по поводу внешности. Точнее, он был всем доволен. Пока не дошло, что всё это требует времени. И салоны и СПА на дому. Да один макияж чего стоит! А он думал, всё это берётся из воздуха? Нет, дорогой! Это – труд.

Как-то раз он застал меня в маске и с муссом на ляжках. Я брилась, забыла щеколду закрыть в ванной комнате. Он такой, типа:

– Избавь меня от подобных зрелищ! А то я теперь не усну.

Шутканул типа? Если бы! Я, значит, вижу и слышу его эти жёлтые брызги по всему унитазу. И дырки в носках. И рыготу. И даже пердёж. А ему типа психику рушу.

Короче, расстались мы жёстко. И вдрызг! А друзья потом долго «пинали» обоих. Мы ж компания. Я, Валерон, Ирка, Костик, и Сеня с Люськой. Вечно все праздники вместе тусили. Ирка билеты достанет, мы едем на отдых втроём. Вшестером. Просто три пары, а значит, втроём. Так шутили.

Понятно, чего они это затеяли. Скучно без нас. Мы же когда с Валероном расстались, то сразу рассыпалось всё. Перестали ходить по гостям. И друзьям стало трудно избрать чью-то сторону. Его приглашают, то я не иду! И наоборот. Если я там, то он не приходит.

Вот такая фигня, когда дружишь компанией. Знать бы мне раньше, что Ирка затеяла. Я бы ей этой путёвкой по морде влепила!

– Тя как звать-то? – подаёт голос жирная туша.

– Учкнись и сиди! – огрызаюсь.

– Обиделась, что ли? Да я же хотел разрядить обстановку, – винится он.

– Иди в туалет и разрядись, поял? – советую я.

– А ты дерзкая, – он ухмыляется гадко, – Люблю таких!

– Зато я не люблю жиробасов, – беззастенчиво щурюсь туда, где ремень так растянут, что едва ли не лопается.

– А ты не смотри на живот, там под ним всё работает, – он ныряет рукой в попытках нащупать заплывшее жиром хозяйство.

– Хоспади, – вздыхаю, сунув наушники в уши, и погромче включаю звук музыки, чтобы не слышать вообще ничего.

С Валерой меня познакомила Ирка. Я тогда с парнем рассталась, мотала соплю на кулак. А Сеньку уже он подтянул. Чёрт! Помню, как заискрило между нами. На дискотеке, где мы отмечали Иришкину днюху, я танцевала как шлюха. Но лишь для него!

Помню, как он прошептал мне, когда села рядом:

– Ты охуенная, знаешь?

Я сделала вид оскорблённый. Матюк – не комплимент! Но по телу волной пробежало желание. И поцелуй, что был после у двери, был откровением, почти как секс. И я почти кончила! Так увлажнилась, и так возбудилась, что в ванной себя довела до оргазма в два счёта. А секс, что случился потом, был за гранью возможного…

Ира с Костей встречались со школы. Сейчас у неё третий месяц, ребёночка ждёт. А у Сеньки с Люсьен был роман, переросший на наших глазах в прочный брак. Тоже хочет родить, но пока что не может.

И только у нас с Кацубеевым первый тест-драйв оказался настолько коротким, что стыдно сказать. Протянули два месяца жизни вдвоём. И любовная лодка рассыпалась вдребезги. А всё потому, что и не было никакой любви! Так, одни потрахушки.

Помню, девчонки меня поучали. Типа: «А чё ты хотела? Не всё же романтика. Брак – это жиза». А я не хочу превращать свою жизнь в пресловутую жизу. Я хочу ощущать себя нужной, желанной! Всегда и везде.

– Эй! – толкается жирная туша по правую руку.

– Ну, чего? – вынимаю наушник.

Он кивает на тележку, идущую к нам по проходу:

– Эт типа сендвич. Будешь? А то я твой съем.

– На здоровье! – презрительно хмыкаю я. У меня предыдущий лежит мёртвым грузом. Не люблю я дорожную пищу! Скорее бы уже прилетели.

Валера

Вспоминаю, как были с Маринкой. Только стал забывать…

Что у нас с ней и было хорошего, так это секс. Хотя, нет! Вру, конечно. Хорошего было навалом. Взять хотя бы ту первую вылазку к морю. Когда всей компанией махнули на Бали. Сумасшедшее времечко было! И мы сумасшедшие. Я тогда вдохновился и сделал тату своё первое в жизни.

С Маринкой встречались уже по-серьёзке. Но речи о том, чтоб жить вместе, не шло. А кто предложил? Я не вспомню. Как-то Сенька с Люсьен узаконили брак. А потом Костя с Ирой решили детей завести. Типа, возраст подходит к тридцатке. Пора бы.

Ну, я намекнул своей «паре». Типа, также поженимся. А она типа: «Вдруг мы друг другу в быту не подходим?». Я подумал: «Эт как? Не подходим в быту. Мы же не крышка с кастрюлей. Найдём как-нибудь компромиссы». Оказалось, хрен с два!

Трепыхаева к поиску компромиссов не склонна. Чуть что, сразу я виноват! «Ты ж мужик?». А значит, виновен по жизни. Чё купил? Всё не то! Не купил? Ещё хуже. Комплименты не делаю – плохо. А делаю – льстю!

Эти вечные:

– Мась, ну скажи мне, я жирная?

До того умиляли. А после…

– Достало уже! – как-то раз выдал я.

– Чё достало?

– Вопросами этими! Каждый день возле зеркала крутишься, а жрать приготовить не можешь!

– Жратву едят свиньи! А люди еду! – возмутилась Маринка.

– Так ты и еду не готовишь!

– А смузи? – вскипела она.

Тут я не выдержал:

– Эту херню ты едой называешь? – открыл я кастрюлю с какой-то тушёной, но очень полезной байдой, – Или вот эту? – двинул я сковороду, где вместо еды были овощи.

Нет, глядя на Маринку я и не ждал, что она будет вечно стоять у плиты. Но рассчитывал, этот её нарциссизм постепенно пройдёт. Это ж нужно для дела? Ну, чтоб охмурить мужика. Ну, вот всё это: ногти и фитнес, косметика, шмотки, бельё! Так мужик охмурён. И устал. Хочет жрать. А любимая девушка в ванной лежит и опять мажет физию чем-то зелёным.

Мужики говорили. Мол, чё ты хотел? Трепыхаева (каждый признает) из всех троих самая секси. Вот Ирка – домашняя. Люся – та скромница. А Маринка моя – выдри глаз! Хотя, уже не моя. И моею не будет.

Хорошее времечко было. Пока вместе не жили. Пока я не понял, какая она…

Доев свой сендвич, решаю размяться. А размявшись и лязгнув вискарика, направляюсь к её дислокации.

«Ого!», – удивляюсь, увидев, где наша принцесса сидит. Не на троне! А в дальнем углу.

Первая мысль возникает спонтанно. Махнуться сиденьями? Нет! Мы не пара. Она – моя бывшая. Я не обязан его уступать.

– Слышь? – говорю ей.

Она вынимает наушник:

– Чё надо?

Я кошусь на её соседа. Вот это живот, ё-моё!

– Побазарить хотел. Отойдём?

Она, закатив глаза кверху, встаёт. Жирный чел пропускает её, попутно облапав.

– В туалет схожу, а потом побазарим, – объявляет она и уходит, виляя лосинами.

Я наклоняюсь к гандону, который сидит рядом с ней:

– Слышь? Ещё раз это тело потрогаешь лапой своей, и ляжешь в больничку надолго.

– Чё, баба твоя? – уточняет, ничуть не смутившись.

Очевидно, ему не впервой.

Вместо того, чтоб ему объяснять всю двоякость ситуации, я говорю:

– Ты услышал меня, – и иду ждать Маринку к туалету.

Глава 4

Марина

В общем, он предложил отдыхать. Хотя я не в восторге от этой идеи! Но ожидать, что он свалит отсюда, было бы слишком наивно с моей стороны. Он даже в рестике доедает всё, вплоть до хлеба. Мотивируя тем, что «уплочено»!

Да, это – ещё один фактор из списка того, почему мы расстались. Пока не съехались, он удивлял, не скупился, пыли в глаза напускал, а потом такой, типа:

– Конфетно-букетный период окончен. Давай экономить.

Притом, что я на свои «хотелки», как он называл всё то, без чего я прожить не могу, тратила только свои.

Ну, а я не планирую сваливать! В коем-то веке куда-то поехала. Буду отдыхать на полную катушку. И даже Кацубеев не сумеет испортить мне отдых.

Фуф, добрались! Нас привезли по трансферу, на автобусе от туркомпании в самый отель. По пути рассмотрела окрестности. Как люди здесь живут? Тут же сплошная пустыня! Вообще ничего не растёт. Пустыня и камень. И всё.

Отельчик, конечно, ушатанный. Друзья, блин! Могли бы на большее раскошелиться. Ну да ладно! Сойдёт. Главное, чтобы нас с Кацуебеевым расселили по разным концам этой хазы.

Он уже зачекинился. Получил свой ключик. Подбегаю к нему, таща следом свой чемодан на колёсиках:

– Какой у тебя номер?

Он демонстрирует ключ:

– Сто семнадцатый! Третий этаж.

– Ну, понятно! Тогда я поселюсь на пятом, – высоко задрав нос, прохожу к стойке регистрации, отпихнув неприглядную тёлку в очках.

Араб, худосочный какой-то и вовсе не секси, учтиво кивает:

– Мадам?

– Сам ты мадам! Мадемуазель, – поправляю его, – Мне, пожалуйста, номер на пятом этаже.

Он проверяет мои документы, даёт мне ключи. На них вижу: «110».

– Эй! Я же просила, на пятом! – стою на своём.

Араб непонимающе хмурит кустистые брови:

– Сори, ай кен хелп ю?

– Бляха-муха, – шепчу себе под нос, – Ты бы хоть русский выучил, что ли?

Сама вспоминаю все известные мне на английском слова:

– Энотхер рум гив ми! – трясу я ключом у него перед носом, – Энотхер!

Он молчит, но, кажется, до него доходит, чего я хочу. Проверяет свои списки. Досадливо хмурится:

– Сори, мадам, зе хотел из фул.

Я напрягаюсь:

– Ты сейчас меня жирной назвал что ли?

Девушка, рядом стоящая, та, которую я отпихнула, деликатно вставляет:

– Он говорит, что отель сейчас полный и других номеров у них нет.

Я кошусь на неё. Вот же синий чулок! Ни грамма косметики, шмотки как будто из прошлого века. Да ещё и очки на пол лица.

– Блин! – сокрушаюсь, ударив ладонью по стойке.

Араб, изумлённо подпрыгнув, роняет:

– Айм сори, мадам!

– Сам ты мадам! – цежу я сквозь зубы.

И иду вызывать лифт.

Номерок так себе. На четвёрочку. Для меня главное – шкаф и кровать. Да, ещё душ и ванная комната в целом. Помню, мы отдыхали на Чёрном. Так нас поселили в халупу. Там не то, что шкафов не водилось, там даже душ был один, на этаж. А тут и окно и санузел. Я принимаюсь раскладывать вещи. Вспоминаю о главном! Забыла спросить про вай-фай.

Выхожу, чтобы спуститься вниз. Тут Кацубеев из лифта выходит. И держит визитку в руках. Мы с ним решили вести себя так, как будто друг друга не знаем. Ну, я прохожу мимо. Вижу, что там у него есть пароль от вай-фая. Бросаю:

– Пароль не подскажите?

Застыв, усмехнувшись, он отвечает мне тоном развратника:

– К моему сердцу пароль?

– Мне сердце ваше до лампочки! – хмыкаю я, – Мне нужен пароль от вай-фая.

Валерка, взглянув на картонку так, чтобы я не увидела, что там, произносит:

– Увы, но ничем не могу вам помочь!

– Вот же гад, – шепчу себе под нос.

Спустившись на первый этаж, раздобыв на ресепшене данные, я поднимаюсь уже не одна. В лифте какой-то мужчина. Надо же! Я и не знала, что тут есть арабы. В смысле, что в этом отеле не только пакетники, но также и местные. Этот тип явно из местных. И довольно хорош! Кацубеева точно повыше, слегка худощав, в меру стройный. Иссиня чёрные волосы и такого же цвета растительность на лице выдают в нём восточные корни. А взгляд, от которого тело моё так и плавится, невзначай, чуть надменно скользит по груди.

Лосины ему явно нравятся. И глядя на принт яркой зебры, он ощущает, как в нём пробудился охотник? Я смотрю на его руки с длинными пальцами, с волосками, такими же, как на лице. И не вижу колец. Интересно, а тут кольца носят? Наверное, носят. Погуглю. Ведь теперь у меня есть интернет.

Но, вернувшись в свой номер, я первым делом не гуглю. А принимаюсь звонить своей лучшей подруге Ирише. Дряни, которая организовала мне эту подставу. Под названием «мы с Кацубеевым в отеле Аида».

Ирка берёт трубку сразу же:

– Маруська, привет! Ну, как вы? Уже добрались?

– Вы, значит? Вот ты и попалась! – я тычу пальцем в экран.

Подруга, поняв свою оплошность, зажимает ладонью рот:

– Ой! Ну прости, ну, Марусенька! Мы же просто хотели, чтоб вы помирились с Валерой. Вот такой романтик вам задумали сделать.

– Иди ты в жопу! Поняла? Это чья идея была?

– Это Севкина! Он надоумил, – вставляет Иришка, – А я согласилась. Ну, шанс всё-таки.

– Никаких шансов, Ир! Это просто подстава! Я вернусь и ты сильно пожалеешь об этом, ясно тебе? – выхожу из себя.

– Ну, а ты не спеши возвращаться, побудь там подольше. У тебя впереди десять дней идеального отдыха на самом крутом пляже Шарм-Эль-Шейха, в отеле «Аида», четыре звезды.

– Вообще-то, я видела три! – говорю.

– Там одна отвалилась, – смеётся Иришка.

– Я убью тебя, слышишь? – грожу ей в экран.

– Пока я не рожу, не посмеешь убить, – напоминает она и кривится.

– Чего ты?

– Мутит. Задолбалась уже! Что не съем, всё обратно просится.

– Бедняжка моя, – я тут же смягчаюсь, – А ты у врача была? Может, таблетки какие попьёшь?

– Не хочу я таблетки, Марусь. Малыша пичкать ими.

– Ну, а так лучше? Ведь ему же тоже нужно питаться. А если ты постоянно блюёшь, то и он голодный…

Мы болтаем достаточно долго. И к концу разговора я уже почти забываю про обиду на неё. И вспоминаю лишь только, когда Иришка опять желает приятного отдыха.

– Ага, отдых будет приятным, – возвращаю себе уязвлённый тон.

– Ой, ну да ладно тебе! Просто расслабься и получай удовольствие, – советует подруга.

– Так и сделаю, – смотрю на неё.

Закончив раскладывать вещи, я выхожу на балкон. Солнце уже приближается к закату. Красивый бассейн отражает его нисходящие лучи. Возле бассейна, на шезлонгах, тусуются люди. В небе летают какие-то птицы. Пахнет благовониями и чем-то ещё. Видно, это и есть морской бриз?

Ну, на пляж пойду завтра. А сегодня поем и разведаю, как тут и что.

Из двери на соседнем балконе вылазит лицо. То самое, в очках! Переводчица, блин.

– Добрый день, – произносит учтиво. Училка, небось? Сколько ей?

– Здрасте, – киваю без удовольствия.

– А мы с вами соседи, – говорит «капитан очевидность».

– Ну, надо же! Кто бы мог думать, – вздыхаю на это.

– Как вам номер? – она улыбается, – Я просто в восторге!

– Сойдёт, – машу я рукой.

– Как красиво здесь, правда же? – пытается она поддержать разговор ни о чём.

– Ага, – отвечаю.

– А вы тоже одна отдыхаете?

– Почти, – говорю я расплывчато.

– А мы вместе с подругой хотели. А у неё в последний момент мама слегла. Вот решила одна поехать. Никогда не была за границей.

– Тоже мне, заграница, – я хмыкаю.

– Вы были в Египте?

– А то!

– Тут, говорят, вечерами опасно гулять. Говорят, что арабских мужчин нужно сторониться.

– Да что вы? – я смотрю на неё вопросительно.

– Да! Я очень много читала про них. Про их культуру, обычаи и мусульманство.

– Ага, – вяло ей отвечаю.

Поняв, наконец, что наскучила мне, соседка решает уйти. Тут я, пересилив себя, вспоминаю про ужин:

– Э… Извините! А вы не помните, во сколько у них ужин? – окликаю её.

С радостной миной на тусклом лице, обращённом ко мне, произносит:

– В четыре.

– А чё так рано?

– Ну, он до семи. Чтобы все успели наесться.

– Ну, мне наедаться не нужно. Мне нужно поесть, – декларирую я.

– А вы… вы во сколько пойдёте? – бросает.

– А что?

– Просто я… без компании. Немного стесняюсь, – говорит, опуская глаза.

Мысленно я уже отругала себя за то, что окликнула эту клушенцию. Вот же пиявка! Теперь не отцепишься.

– Не знаю, – машу я рукой, – У меня ещё в номере дел много.

– Мм, ну ладно, я тоже ещё посижу, – изрекает она и ныряет обратно в свой номер.

Валера

Номерок – то, что нужно. Я извлёк из чемодана шмотьё. Помылся, трусы переодел. Теперь как новенький. Трепыхаеву тоже на этом этаже поселили. Уже повстречались! Она как всегда, недовольна. Одним моим видом, наверное.

А я вот подумал. Оно даже к лучшему, что я здесь, неподалёку от неё. Как пить дать, подцепит кого-нибудь! Если не для романа, то просто назло мне. И как бы ей кайф обломать? Буду в номер стучать и мешать им любиться. Или челу шепну по секрету, что у бабы у этой лобковые вши. Ха-ха-ха!

Представляю уже, как Маринка развесила шмотки. Наверное, вешалок ей не хватило? Ещё бы! Такой чемодан. Как на месяц собралась, не меньше.

Помню, когда отдыхали на Чёрном, то нас поселили в гостишку. Или проще сказать, гостевой дом. И она в первый день закатила истерику, что в комнате нет даже шкафа, а платья, которых она набрала десять штук, не могут висеть на крючках. А дом был шикарный! По мотивам рыбацкого домика. Там сеть на стене, и картинки пейзажей.

Так я раздобыл ей верёвку, повесил. И то недовольна была! Понимаю, что я не дотягивал. Я ж не Рокфеллер! Когда начинали с Сенькой, то вообще было туго с деньгами. Временами подъём, а потом на мели. Бизнес – дело такое, рисковое! А у Маринки запросы, ей хочется жить на широкую ногу. Я обещал – заработаю, будем. Пока… В общем, это «пока» и сыграло свою ключевую поганую роль. Не я её пара! Ей нужен солидный, богатый мужик. На шикарной машине. А мне? Мне не нужен никто. Я устал. Я хочу отдохнуть и расслабиться.

В дверь стучат. И по звуку, кулак не слабый. Я иду открывать. Интересно.

На пороге моего номера стоит мужик, мой ровесник по виду. Может, чуть старше. Такая махина, прям богатырь! Я со своими почти девяноста восьмью и то ощущаю себя лилипутом.

– Эй, бро! У тебя отвёртки не будет? – опершись о косяк, преподносит он просьбу.

– Отвёртки? – я хмурюсь, – На кой?

– Да у этих мудрил всё вкривь вкось. И розетка и душ отвалился! – смеётся он криво.

– Ну, я думаю, вам бы на ресепшен обратиться, к служащим. Пускай чинят! Это же их работа, – советую я.

– И то правда! – хмыкает чел «очумелые ручки», – Ты это… давай на ты? Я Данила!

Его ладонь в меру крепко сжимает мою.

– Валера, – представляюсь.

– Один отдыхаешь? Иль с бабой? – интересуется он.

– Как сказать, – пожимаю плечом.

– Разосрались, небось? – он бросает догадку, – Я со своей разосрался накануне поездки, прикинь? Пришлось братана прихватить. Не пропадать же путёвке? А щас небось эта дура локти кусает и думает: «Вот дура я!».

Я усмехаюсь:

– Сто процентов, кусает!

– О, наш человек! Заходи на чаёк, – приглушив голос, он добавляет, – На водочку.

– Обязательно, – заверяю его.

Закрыв дверь, выдыхаю. Ну, вот! Обзавёлся друзьями. Хотя, лучше, чем быть одному. О друзьях, к слову…

Набираю Сеньку. Тот отвечает не сразу. Понял, видимо, что будет втык получать? Но я упёртый! Звоню и звоню. Наконец-то берёт трубку. Принуждённо весёлый такой:

– Ой, приветик! Курортник!

– Привет, – отвечаю серьёзно.

– А чё не весёлый? – пытается он пошутить.

Говорю:

– Догадайся.

Сенька, откашлявшись, тут же теряет весёлость:

– Брат, это не я! Это всё бабы! Это Люська с Иркой придумали. А меня убедили им подыграть.

– Угу, – отвечаю я вяло, – Так я и поверил.