Глава 1

Марина

В зеркальной глади стекла я выгляжу хуже, чем в жизни. Недосып перед важным событием дал результат на лицо. Вынимаю консилер и тушь. Даже в дороге привыкла следить за собой. Я же девочка! Вдруг, там, на месте, меня ожидает судьба, а я не накрашена?

Эта путёвка досталась практически даром. Подруга Иришка звонит и кричит:

– Маринэ, прибегай! От тебя только паспорт, а деньги отдашь, как приедешь.

– Откуда приеду? – я испугалась.

Ириша торгует путёвками. Куда запульнёт, неизвестно.

– Из Египта! – кричит, – Шарм-Эль-Шейх, задарма! Десять дней. У меня одна баба в отказ ушла из-за ребёнка.

– Из-за ребёнка? – нахмурилась я.

– Ну, да! У неё срок пришёл делать аборт, а она не в курсах. А потом, говорит, поздно будет бисер метать. А путёвка горящая.

– Насколько горящая? – я уточнила.

– Да, вообще! На все сто! Вылет завтра! – так легко объявила Ириша.

– Как?! – озадачилась я, – Это, что? Уже завтра? Нет! Я не смогу.

– А чего тебе мочь, Маринэ? Ты же в отпуске!

– Ну… дела там… и всякое.

– Да какие дела? Пару платьев, купальник. Мохнатку побрила и в путь.

Я задумалась. Ну, пару платьев – это очень мало. А один купальник – вообще ни о чём! В итоге забила багаж до отказа. Я же девочка! А не мужик. Это бывший, Валера, вот он ограничился малым бы, точно. Трусы поменял и уже нарядился! А лучше одни на все случаи жизни. И в море, и в город, и в пир, и в мир.

В итоге всю ночь не спала. Но успела! И вот, я здесь, в Шереметьево. Зачекинилась. Жду.

По громкой связи объявляют:

– Трепыхаеву Марину Геннадьевну просят пройти на посадку к выходу 7!

Я пытаюсь замазать круги под глазами. Арабы – народ горячий. Зажгу! Ох, зажгу… А что мне? Я – девушка свободная. И молодая. Всего 30 лет. Понаделаю фоток. Пусть Кацубеев убьётся от горя, кого потерял…

– Трепыхаеву Марину Геннадьевну просят пройти на посадку к выходу 7!

«Вот же, люди», – рассеяно думаю я, выводя слоем туши изгиб, – «Терпеть не могу непунктуальных! Вот меня взять, к примеру. Всегда и везде успеваю. Ну, не умница ли? Вот и в этот раз умудрилась себе оторвать супер-тур».

Макияж удался. Наслаждаюсь собой в отражении зеркала. У меня три купальника. Ещё два на месте куплю…

– Трепыхаеву Марину Геннадьевну просят пройти на посадку к выходу номер 7! – объявляет назойливый голос диспетчера.

И меня как мешком по башке. Трепыхаева – это же я! Это я Трепыхаева…

– Боже, бегу! Я бегу! – говорю своему отражению, и трамбую в косметичку всё то, что успела достать.

В туалет входит женщина. Я вылетаю как пробка. На ходу извиняясь и тихо шепча себе под нос:

– Только без меня не улетайте, пожалуйста…

Валера

Самолёт так себе. Чё с него взять? Я надеюсь, у них хоть вискарик найдётся? Рядом села какая-то тётка. Никакой личной жизни, ёпта! С тех пор, как с Маринкой расстался, так ни с кем не встречался почти. Только трахался. Так, для здоровья.

Я массирую шею. «Прострел», ё-моё! Н-да, мужик, ты стареешь. Вот раньше бы друг объявил, что тебе обломилась путёвка… Да ты бы бежал, сломя голову! Чёрт с ним, со всем. А сейчас всё дела и заботы. Да ещё и спина, чтоб её… Это ж мне всего 33 года! А дальше? А дальше – труба.

Когда Сенька меня огорошил:

– Валер, тут путёвка. Короче, тёть Свете моей перепало.

Я не понял:

– Эт как?

– А так! В лотерею. В Египет, отель три звезды.

«Три звезды, маловато», – подумал, а вслух восхитился:

– Ого! Не фига подфартило!

Но у Сеньки не вся информация «вылилась»:

– Я ж говорю, подфартило! И жалко, сгорит.

– Так чего? Пусть езжает, – не понял опять.

– Так она бы поехала, ногу сломала!

– О! Соболезную. Ты поезжай!

– Да куда я? Без Людки?

– А, точно! Ну, да, – осознал я оплошность. Припомнил себя и Маринку. Та тож меня б не пустила. А вдруг я другую найду?

– Там путёвка горящая, на одного человека. Отель и питание, всё включено, – продолжил мой друг.

– А бабцы интересные будут? – закинул я удочку, – Я же теперь одинокий. Мне можно всё.

– Да, конечно, Валер! Оторвёшься по полной! Езжай, – убедил меня Сенька.

Ну, я и поехал. Благо, бизнес у нас на двоих. Так что он «подежурит».

Сижу, не вдупляю. Чё ждём? Позади, у сиденья, в кармашке. Журналы, пакетики. В общем, байда. Изучаю от нечего делать.

Багажа взял немного. Трусов двое, плавки и шорты, рубашка, футболка и сланцы. Так что я налегке.

Вдруг возле меня, между кресел, тайфуном проносится кто-то. Судя по запаху, баба какая-то? Из-за неё, что ль стоим? Небось, марафет наводила в туалете! Вот и Маринка такая была. Финтифлюшка безмозглая.

Хочу повернуться и глянуть на это пернатое чучело. Но, блядь, шею заклинило! Так что приходится ровно сидеть.

Мимо кресел идёт стюардесса. Ничё так, зачётная!

– Пристегнитесь, пожалуйста, – лыбится мне.

– Извиняюсь, скажите, – прошу полушёпотом, – А есть у вас виски?

А она, курва, громко, чтоб слышали все, говорит:

– Спиртные напитки начнут разносить после взлёта!

Та баба, что рядом сидит, осуждающе косится.

«Да пошла ты», – мыслительно ей отвечаю, – «Мой отдых уже начался».

Глава 2

Марина

Посадили меня, конечно… Это капец! Ещё ведь сказала этой сучке на стойке регистрации, что хочу сидеть у прохода. Ага, она посадила. У заднего! Сзади стена. Компоновка сидений 3 на 3, у окна. С одной стороны сидит парень в наушниках. С краю – мужик 2*2, в том смысле, что пузо до самого носа. Как он уместился, представить себе не могу. Но не просто сидит, а храпит.

Да и хрен бы с ним. Тут лететь-то всего ничего! Только я хочу писать. А после ланч-бокса с чайком, хочу сильно-пресильно.

Парень в наушниках даже ни разу не встал. Вот завидую даже! У меня затекло всё, что может затечь. И сейчас потечёт кой-откуда…

– Извините, – шепчу толстяку.

Он в ответ лишь храпит. А туалет-то вон, рядышком! Только осталось пролезть между кресел.

– Простите, – я тычу его коготком. Только кожа мясистая, как у слона, он не чувствует даже.

– Хррррр! – издаёт омерзительный звук. И слюна вылетает при выдохе.

«Фуф, ты свинья безобразная», – думаю я. И прикидываю, как бы мне оказаться снаружи. Растяжка у меня будь здоров! Занимаюсь. Только вот места мало. И прыгать никак…

Я встаю, держа тапки на вытянутой руке. Парень сбоку даже не реагирует. Видно, педик? А иначе, как это понять? На мой зад реагирует каждый!

Ну, так вот. Фокус будет совсем не из лёгких. Занести ногу вверх. Перекинуть её через пузо сидящего сбоку. И ещё уцелеть, приземлившись в проходе. Поехали…

Первая часть эпизода проходит удачно. Я стопорюсь на второй. Оказавшись одной ногой на своём кресле, а второй упираясь в его подлокотник. Толстяк, смачно зевнув, отрывает глаза… Его взгляд упирается прямо мне в…

– Неожиданно, – хмыкает, глядя наверх, где я буквально сверлю его взглядом.

– Не хотела будить вас, – я делаю елейное выражение. До отвращения приторным голосом отвечаю ему.

– Хых! – восклицает он, ничуть не пытаясь помочь мне, – Приятно, приятно! А я думаю, чего это рыбой запахло. Думал еду проворонил, а тут не еда, а пизда.

Я так и зыстываю с разинутым ртом. И хочу вроде что-то сказать. Но, кроме матов на ум ничего не приходит.

Между тем жиробасина, потерев друг о друга ладони, роняет:

– Давай, помогу? – и раздвинув мои без того распростёртые ляжки, с омерзительным хмыком, роняет на пол.

Приземлившись босыми ступнями, я натужно дышу:

– Вы… Ты… Да я сейчас…, – вырываются фразы.

– Ну, и что ты сейчас? – ухмыляется он.

– Да пошёл ты! – бросаю, забыв даже о том, ради чего затевалось всё это постыдное действо.

Туалет уже близко. Но… очередь. Так что я послушно встаю, стараясь держать под контролем инстинкты. Это ж надо! Хамло подзаборное. Н-да, уж, этот полёт я не забуду.

Самолёт битком. Ну, а что с него взять? Чартер. Тут и семьи с детьми. И молодёжь, и люди постарше. Смотрю на парней. Одиноких практически нет. Какие-то лбы бестолковые. Если нормальный, то рядом с ним тёлка. Ну, и ладно! В конце концов, я же еду за три девять земель не для того, чтобы мутить с соотечественником. Найду там кого покрасивше!

Мой взгляд выцепляет плечо из стоящей впереди очереди. Мужское плечо. Очень крепкое, стоит сказать. Рукав водолазки натянут, закатан к локтю. На предплечье тату. Как у бывшего! Тот тоже вечно себя «украшал». Ну, раз иначе не можешь выделиться, только и остаётся, что использовать тело вместо раскраски. У него на спине, на плече и на шее. На плече, вот как у этого чела, змея и кинжал. На спине хрен поймёшь. А на шее…

Я веду взглядом выше. Достигнув шеи стоящего впереди, натыкаюсь на очень похожие символы. Мантра. Её Валерон наколол на Бали. И меня агитировал! Только вот я не по этому делу. Иголок боюсь.

Вытянув шею, пытаюсь его рассмотреть. Нет, не может быть этого! Или…

Потянувшись, он делает взмах, выдыхает и профиль становится чётче на фоне стены.

«Ой, блядь», – вырывается мысленно. Я, кажется, даже, слегка ссыканула в трусы. Хорошо, ежедневка на месте.

Валера

Шею, мать её. То ли продуло! То ли опять же, «прострел». Ну, какая-то лажа, короче. Я делаю упражнения, насколько мне позволяет пространство. Ни хрена не позволяет, если быть честным. Так что тяну руки вверх, завожу их за голову. И пытаюсь размять затвердевшие мышцы. Надеюсь, в трёх звёздах есть треник? Если нет, буду планку держать, отжиматься, и…

– Скажи мне, что я сплю! – доносится голос. Писклявый, противный, с такой интонацией, которую вряд ли возможно забыть, или спутать.

Маринка стоит посредине прохода. Стоит, руки в боки. В лосинах зебриных. В футболке и в топе под ней, сквозь которые видно соски. Их не видно! Но я просто помню, они у неё очень твёрдые. Вечно торчат, когда мёрзнет, особенно.

– Чё за нах? – уточняю, машу головой, прогоняя видение.

Да уж, залип, так залип! И вроде ж не так много вискарика выпил.

– Это ты мне скажи, что за нах? – не исчезла. Она не исчезла!

– Ты… откуда ты здесь? Это чё… Это розыгрыш, что ли? – пытаюсь понять. И смотрю на людей. Вдруг тут ещё кто из наших. Сенька, к примеру, который меня «снарядил» в добрый путь.

Но вокруг никого. Незнакомые лица. Незнакомые все, кроме этого. Это лицо я узнаю из тысячи. Взгляд, как у кошки. Слегка заострённые скулы. И губы, которые круто умеют сосать!

– Это ты здесь откуда? – отвечает моим же вопросом.

– Я первый спросил! – говорю.

– Нет, это я была первая! – стоит на своём Трепыхаева.

– Вы идёте? – уточняет женщина, стоящая за мной в очереди в тубзик, когда подходит мой черёд заходить.

– Я иду! – опережает меня Трепыхаева. И заходит, не успеваю я слова сказать.

Там она долго сидит. Видно, обделалась от радости при виде меня? Когда наконец-то выходит, я вижу всё те же глаза. Хищный взгляд, недовольство на грани истерики.

– Никуда не уходи, я сейчас, – отвечаю.

Женщина сзади пытается вставить ремарочку. Вроде бы я пропустил не её… Но Маринка бросает такой злобный взгляд на бедняжку. Что-то, а это она умеет!

– Ага, щас! Парашют расправлю, и полечу! Только бы твою рожу не видеть, – сплетя на груди свои тонкие руки, она недовольно отходит к окну. Точнее, к иллюминатору.

Я справляю нужду, плещу себе водой в лицо. Ни фига себе, фокус! Маринка. И как это? Как понимать? Это подстава, не иначе. Эх, была бы тут связь, позвонил бы партнёру, напарнику, другу. Говнюку, одним словом! Это ж надо. А кто же её надоумил? Ну, ясно, кто! Кто у нас в сфере туризма работает. Ирка, небось?

Когда выхожу, Трепыхаева нервно косится. Становлюсь рядом с ней, разминаюсь. Полёт скоро кончится. В смысле, сядем. А там будет море, отель, и… она.

– Давай-ка проясним кое-что? – предлагаю.

– Давай! – встаёт она в позу.

– Только без истерик, окей? – выставляю ладони вперёд.

– Да я само спокойствие! – говорит она так, словно вот-вот взорвётся.

«Ага, ну конечно», – думаю я.

– Дай угадаю, тебя надоумила Ирка? Она тебе всучила путёвку под предлогом… Не знаю! Типа у неё обломос с поездкой, а путёвка сгорит?

Трепыхаева меняется в лице:

– Это ты всё придумал? Специально! Колись. Это ты?

– Что, я? На хрена мне такое? – развожу я руками.

– Чтобы за мной проследить! – задирает она острый нос.

– Железный аргумент, – усмехаюсь, – Я такой же заложник ситуации, как и ты, дорогая.

– Не называй меня так, – упрекает она.

– А как мне тебя называть? Бестолковая курица?

– Чтоооо? – на глазах её щёки краснеют от злости.

– Хорошо, хорошо, – выставляю ладони, – Беру свои слова обратно! Ты зебра. Похожа на лошадь. Тебе, кстати, очень идёт.

Оценив её штаники, я одобрительно хмыкаю. Маринка, услышав, что ей очень идёт, великодушно прощает обиду.

– Хорошо! А тебе кто путёвку всучил в таком случае?

– Сенька, – смеюсь, – Говорит, его тёть Света в лотерею выиграла.

– Путёвку? – недоверчиво смотрит Маринка, – И ты повёлся?

Пожимаю плечами:

– А что? Я устал. И решил отдохнуть десять дней.