Как будто это вообще про меня. Стоило об этом подумать, как я сразу вспоминал спонсоров с их раздражающими улыбками, дорогими часами и искусственными темами для разговоров. Они даже не знают, что такое настоящая боль. Настоящая борьба. Для них все это — игра, за которую они готовы платить, чтобы чувствовать причастность к победе.

А я, придурок, так и не могу привыкнуть к этому сраному миру UFC, пусть и понимаю, что здорово облегчу себе жизнь. Но, как все это было против шерсти в двадцать два, когда я только подписал контракт, так и в двадцать пять…

Я стоял здесь, в полотенце на бедрах, и разглядывал чертов костюм. Черный, идеально сидящий, с иголочки. Чертов галстук. Им, видимо, и задушусь, если ситуация станет совсем дерьмовой.

Я вздохнул и начал одеваться. Сначала рубашка — она обтянула плечи так туго, что я на секунду подумал, не порвется ли ткань. Затем брюки. Они были удобными, но все равно чувствовались странно после лет тренировок в спортивных штанах. Галстук я повязал через силу, глядя на свое отражение с легкой насмешкой.

— Ну что, Цербер? — сказал я себе, поправляя воротник. — Готов к собачьей выставке?

***

Август в Нью-Йорке был жарким. И пока я добрался из Бруклина в Центральный Парк, то еще больше возненавидел всех. Дженис атаковала меня сообщениями, в которых велела держать себя в руках, быть милым и фотографироваться, а я ехал, смотря в затылок водителя, и представлял, как вечером окажусь дома, сниму костюм, смою этот день и просто вырублюсь.

Я выбрался из машины, поправил галстук и огляделся. Центральный Парк вечером выглядел как декорация из фильма: огромные белые шатры, мерцающие гирлянды, официанты с бокалами шампанского на подносах. Люди в дорогих нарядах стояли группками, оживленно болтая о чем-то, что, вероятно, казалось им важным. Я же чувствовал себя инородным телом, которое случайно попало не на тот фильм.

«Черт, ну и тоска», — подумал я, принимая бокал шампанского у проходящего мимо официанта. Пить его я не собирался, просто держать что-то в руках казалось менее неловким, чем стоять как столб среди всей этой публики.

Первые полчаса прошли относительно спокойно. Я кивал знакомым Дженис, делал вид, что слушаю их разговоры о благотворительности, и старался не замечать, как все время ловлю на себе любопытные взгляды. Конечно, они смотрели. Костюм скрывал татуировки, но мое лицо, руки, осанка — все выдавало во мне человека, который больше привык драться, чем говорить о фондовых рынках. Который был чужим в их закрытом мирке снобов.

И когда я уже начал надеяться, что этот вечер может закончиться без дерьма, появился он.

— О черт! Это же ты! Тот самый Цербер! — раздался пьяный голос позади меня. Я обернулся и увидел парня лет двадцати в дорогом, пижонском, ярком костюме, который явно стоил больше, чем мой первый контракт. В одной руке он держал бокал, в другой — телефон, направленный прямо на меня. Его глаза блестели от алкоголя и возбуждения. — Цербер? Как тебя нормально звать? Коул?

— Кайл, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как начинает ныть челюсть.

— А, точно! Кайл! — Он ухмыльнулся и шагнул ближе. — Слушай, чувак, твой бой за пояс — это нечто. Эпично! Просто эпично! Как ты нокаутировал в четвертом раунде! — Он сделал еще один шаг, словно мы были лучшими друзьями. — Расскажи, как это вообще — вот так, знаешь, бить людей? Не страшно? А кровь? Ты ведь иногда кровь проливаешь, да? Возбуждаешься?

Я уже собирался поблагодарить за слова о бое, но дальнейший треп уничтожил этот порыв. Парень тыкал мне в лицо телефоном, продолжая, что-то верещать. Еще и несло от него перегаром так, словно он выпил все бухло на вечеринке.

— Слушай, может, хватит? — бросил я, стараясь сохранять спокойствие. Мое терпение уже висело на волоске.

— Да ладно тебе! — Он рассмеялся, будто я пошутил. — Давай, покажи что-нибудь! Ну, типа… ударь в камеру! Будет классно! Или меня! Я тоже тренируюсь!

Я почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Взгляд метнулся вокруг — люди начали оборачиваться на нас, парень принял стойку. И довольно паршивую.

«Просто игнорируй», — сказал я себе. Но мажор, кажется, не собирался сдаваться.

— Эй, чувак, а правда, что ты можешь убить человека одним ударом? — Он снова ткнул телефоном в мою сторону. — Покажи, как ты делаешь этот свой фирменный удар!

«Тебе нельзя ввязываться в потасовку с пьяным мажором в Центральном парке», — напомнил я себе.

— Убирайся, — процедил я, глядя ему прямо в глаза. — И убери свой чертов телефон.

— О-о-о, какой серьезный! — Он засмеялся еще громче, качая головой. — Да ладно, не будь таким занудой! Все хотят увидеть настоящего бойца!

В этот момент что-то внутри меня щелкнуло. Я шагнул вперед, оказываясь почти вплотную к нему, и посмотрел на него сверху вниз. Мои плечи напряглись, а голос стал тише, но холоднее:

— Я сказал: убери телефон. И отвали.

Он замер, наконец-то осознав, что перегнул палку. На секунду воцарилась тишина. Затем он пробормотал что-то невнятное, опустил телефон и отступил на несколько шагов.

Я развернулся и направился прочь, чувствуя, как взгляды окружающих прожигают спину. Кажется, я все-таки стал блядской звездой этого сборища. Или нет? Стоило пройти несколько шагов, как я понял, что в шатре, кажется, тоже разворачивалась какая-то драма. Горячая брюнетка в коротком синем платье что-то возмущенно говорила какому-то придурку с телефоном, наставленным на нее.

И это Дженис называет приличной публикой.

Я остановился, чуть склонив голову набок, и наблюдал за происходящим. Брюнетка явно была не из тех, кто терпит херню. Ее поза, слегка наклоненная вперед, с вызовом сверкающие глаза и резкие жесты, говорили о том, что она готова разорвать этого парня на части. А он, как последний идиот, продолжал тыкать в нее своим телефоном, будто это могло защитить его от ее гнева.

И тут она сделала то, чего я точно не ожидал: положила телефон, схватила со стола бокал шампанского и с силой опустила его на край. Раздался звон стекла, и все вокруг замерли. Она держала острый обломок в руке, словно готовая использовать его в любой момент. Парень попятился, но его лицо выражало скорее удивление, чем страх.

— Вот тебе спектакль, урод, — процедила она, бросив осколок на пол, и гордо развернулась, чтобы уйти. — Жалеешь, что не снял?

Я не мог сдержать усмешки. Черт, эта девочка знала, как держать удар. И дело даже не в том, что она разбила бокал — хотя, конечно, это было зрелищно. В ее действиях чувствовалась уверенность. И теперь еще и ее лицо казалось знакомым.

Но когда я заметил, что она забыла свой телефон на стойке, а придурок уже потянулся к нему, моя усмешка исчезла. Как же бесят эти мрази!

— Эй, — окликнул я парня, подходя ближе. Мой голос прозвучал достаточно громко, чтобы привлечь внимание. — Оставь это.

Он замер, сжимая в руках ее телефон, и повернулся ко мне. Его глаза расширились, когда он осознал, с кем имеет дело.

— Что? — спросил он, явно пытаясь выглядеть уверенно, но его голос предательски дрогнул.

— Я сказал, — повторил я, делая еще один шаг вперед и нависая над ним, — отдай телефон. Не твое. Я отнесу его девчонке.

Его рука дернулась, как будто он хотел спрятать его, но потом он передумал. Парень видел, что я не шучу. Да и окружающие, кажется, тоже это поняли: несколько человек вокруг начали перешептываться, но никто не спешил вмешиваться.

— Ладно, блин, — пробормотал он, кладя телефон обратно на стойку. — Какого хрена вообще происходит?

— То, что мне запретили вляпываться в скандалы, — ответил я, поднимая телефон и убирая его в карман пиджака. — Считай, что тебе повезло.

Брюнетка уже почти скрылась из виду, направляясь к выходу из шатра. Я бросил последний взгляд на парня, который теперь стоял, переминаясь с ноги на ногу, и двинулся следом за ней.

Когда я догнал ее, она уже успела выйти на одну из дорожек парка. Ее шаг был быстрым, почти злым. И как только она умудряется идти так быстро на каблуках?

— Спасибо тебе! — крикнул ей вслед. — Сегодня я не самый буйный.

Эта красотка явно ходит очень быстро. Я даже сам не заметил, как, направляясь за ней, мы прилично отошли от шатра.

— Чего тебе? — раздраженно спросила она, осматривая меня. И тут я понял, почему она кажется мне знакомой. Ее лицо на рекламе каких-то духов было повсюду.

— Я просто хотел вернуть тебе телефон, — сказал я, останавливаясь на расстоянии пары шагов.

Мои слова прозвучали спокойно, но я все еще чувствовал напряжение, исходящее от нее. Она стояла передо мной, темноволосая и симпатичная, даже чертовски красивая, особенно сейчас, когда ее глаза горели смесью злости и алкоголя. Ее платье облегало фигуру так, что было сложно не заметить, как горячо она выглядела, несмотря на всю эту ситуацию.

Она провела ладонью по лицу, словно пытаясь собраться с мыслями и осознать реальность.

— Извини, — произнесла она, качнув головой. — Я… это все из-за этих блогеров. Они такие… боже, ты даже не представляешь, как они меня бесили сегодня. Иногда мне просто хочется взять и ударить кого-нибудь. А этот Тони, чертов инфлюенсер, хуже всех!

Я усмехнулся, потому что ее честность была одновременно забавной и немного трогательной.

— Поверь, я понимаю, — ответил я, чуть расслабляясь. — К самому пристал какой-то бухой мажор, предлагая разбить его камеру и показать удары. Придурок не понимает, что я ушатаю его без усилий. Но мне удалось уйти без сцен.

Она подняла на меня глаза, и в них мелькнула искра интереса. Казалось, она уже не так зла. И пыталась понять, кто я.

— А ты всегда такой спокойный? — спросила она, прищурившись. Ее голос был уже мягким, но в нем все еще слышался вызов.

Я пожал плечами, убирая руки в карманы пиджака.

— Не сказал бы, что я спокойный, но когда ты в UFC, то приходится держать себя в руках, чтобы бои были только в клетке, — ответил я, чувствуя, как уголки губ снова ползут вверх. — А еще мой менеджер — страшная женщина. Она бы меня за это потом убила, не испачкав свой костюм.

Девчонка снова рассмеялась, но уже более расслабленно, и я заметил, как ее плечи опустились.

— Значит, ты из тех, кто умеет держать себя в руках? — с недоверием и пьяной улыбкой спросила она, сделав шаг вперед. Теперь свет фонарей освещал ее лицо, и я мог лучше рассмотреть ее. Большие, немного затуманенные алкоголем глаза, красиво очерченные губы, тонкая линия шеи… Черт, она действительно была красоткой. И явно решила поиграть в одну из немногих игр, против которых я ничего не имел. Может, наши желания действительно кто-то слышит? Как раз заикнулся о моделях.

— Ну… обычно да. Хотя бывает разное…

Она задумчиво посмотрела на меня, а затем указала на свой телефон, который теперь держала в руке.

— Знаешь, ты спас не только телефон, но и мой вечер. Если бы я потеряла его, это был бы полный хаос. Так что… спасибо. За это и за то, что не дал этому идиоту украсть его.

— Без проблем. Кстати, я Кайл.

— Сиена, — представилась она, протягивая руку.

Я пожал ее, замечая, как ее пальцы слегка дрожат. Возможно, это был алкоголь, а может, просто пережитый стресс. Но что-то в ее прикосновении заставило меня задержаться на мгновение дольше, чем нужно, и лихорадочно придумывать, как продолжить разговор.

«Давай, Кайл, выдай что-нибудь, за что не будет стыдно», — приказал я себе и понял, что хорошо умею только одно.

Была не была…

— Знаешь, Сиена, — сказал я, отпуская ее руку, — если тебе все еще хочется кому-нибудь врезать, могу предложить вариант. — Я начал расстегивать галстук и снял его, бросив на ближайшую скамейку. — Здесь нет лишних глаз. Можешь ударить меня прямо сейчас. Обещаю, я не буду жаловаться.

Она удивленно подняла брови, но затем рассмеялась. Этот смех был теплым, немного хриплым и таким искренним, что у меня появилось странное желание услышать его снова.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — ответил я, открывая ладони. — Давай. Разрядка помогает.

Она посмотрела на меня, словно решая, стоит ли воспользоваться предложением. В ее глазах мелькнула искра азарта. Девочка явно любит вызовы.

— Ладно, — сказала Сиена, подходя ближе. — Но если я тебя уроню, это будет на твоей совести.

Я усмехнулся. Ее уверенность была забавной, почти милой. Она явно до конца не понимала, с кем связалась, а я решил и не понтоваться поясом в полусреднем весе. И вместо этого продолжил:

— Я выставлю защиту. Если сможешь пробить ее и коснуться моего лица кулаком, то я исполню любое твое желание.

— Звучит заманчиво, — с усмешкой ответила она, и в ее глазах появился азартный блеск. Сиена сделала шаг назад, сняла туфли и аккуратно поставила их на скамейку рядом с моим галстуком. Теперь она стояла босиком на прохладной дорожке парка, но, казалось, ей было все равно. Сиена тряхнула головой, откидывая волосы за спину, и слегка согнула колени, словно готовясь к бою.

Я не мог сдержать улыбки, наблюдая за ней. В ее движениях чувствовалась некая уверенность, хотя было очевидно, что она никогда раньше не дралась и не владеет техникой. Но это не мешало ей выглядеть чертовски решительно.

— Давай я покажу тебе базовую стойку, чтобы ты хотя бы знала, как правильно бить, — сказал я, становясь напротив нее. — Сначала ноги: одна чуть впереди другой, вес на передней части стопы. Так ты будешь более устойчива. Потом руки — подними их к лицу, как будто хочешь защититься. И самое главное — всегда следи за мной глазами. Никогда не отводи взгляд.

Сиена послушно приняла позу, хоть и выглядела немного неуклюже. Я подошел ближе, поправляя ее локти и положение корпуса.

— Вот так, — кивнул я, отступая на шаг. — А теперь попробуй ударить меня. Главное — не торопись. Начни с простого прямого удара.

Сиена усмехнулась, явно наслаждаясь моментом, и начала двигаться. Первый удар был направлен прямо мне в лицо, но я легко заблокировал его предплечьем, почти не шелохнувшись. Она попыталась снова, уже быстрее, но я снова остановил ее движение, даже не напрягаясь.

— У тебя есть задатки, но ты слишком предсказуема, — поддразнил я. — Попробуй сместить вес тела. Это добавит силы удару.

Она фыркнула, явно не ожидая, что я буду давать ей советы, но продолжила. Ее следующий удар был гораздо сильнее, и я усмехнулся, блокируя его. Но Сиена так не останавливалась. Еще один выпад, потом еще. Каждый раз она пыталась найти способ обойти мою защиту, но я был слишком опытен для этого.

— Ты когда-нибудь дралась? — спросил я, перехватывая ее запястье, когда она попыталась провести хук справа, наверное, даже не подозревая, что это хук.

— Нет, но сейчас начинаю жалеть об этом, — ответила Сиена, широко улыбаясь. Ее щеки раскраснелись, а дыхание стало тяжелее, но она не сдавалась. Вместо этого она рассмеялась, и этот смех был таким заразительным, что я тоже не смог сдержаться.

— Знаешь, обычно люди не смеются, когда я предлагаю им ударить меня, — заметил я, отпуская ее руку.

— Кажется, обычно люди и не оказываются в такой ситуации, — парировала она, делая шаг назад, чтобы перевести дух. — Хотя, честно говоря, мне нравится. Спасибо. Ты прям спас этот вечер.

— Ты хорошая ученица, — ответил я, снова открывая ладони. — Давай еще раз. Попробуй использовать свое тело целиком. Не только руки.

Она кивнула, сосредоточилась и снова атаковала. На этот раз ее удар был намного увереннее. Ей бы немного техники, много тренировок, и был бы шанс пробить защиту любителя. Я усмехнулся, качая головой.

— Почти получилось, — похвалил я. — Еще немного практики, и ты сможешь дать кому-нибудь достойный отпор.

— А если я захочу тренироваться с тобой? — спросила она, слегка приподняв бровь.

— Это можно обсудить, — ответил я, чувствуя интерес. Что-то, что никак не связано с пафосом этого вечера или ее рекламными билбордами. И мне захотелось продолжить. — Послезавтра у меня выставочный бой. Рекламная хрень, но, возможно, мне не помешает кто-то, кто сможет спасти вечер для меня.

И Сиена молча протянула мне свой телефон, чтобы я забил туда номер.