Отзывы на книги автора «Марго Гритт»

Расскажу я вам о прочитанном сборнике рассказов наших современных писателей «Механическое вмешательство». Антология вышла очень неоднозначной и неровной, по-другому с рассказами и не бывает, тем более когда такой большой набор писателей. И творили они свои тексты с помощью ИИ, точнее — с Алисой на YANDEXGPT. Что же вышло? Кратко пройдусь по всем.

1. Ксения Буржская (которая значится составителем и написала предисловие, где назвала себя AI-евангелистом) просто разговаривает с Алисой и начинает с какой-то нелепой встречи парня и девушки у мусоропровода в подъезде, они когда-то влюбились, разошлись и вот встретились. Всевозможные варианты развития событий можно прочитать в рассказе «Никто не пришёл».

3. Яна Вагнер доводит своих героев вместе с городами, в которых они находятся, до максимальных температур. Парень — в Петербурге, где температура понижается с -30 до -60, а девушка улетела в Мельбурн, где температура с каждым днём повышается до +60. История отношений на фоне апокалипсиса («30-70»).

3. Шамиль Идиатуллин написал в стиле романов 19-го века рассказ, там в польской слободе исчезают соседи один за другим, очень забавный финал в несколько вампирском рассказе «Упорова слобода».

4. Хелена Побяржина погружает в историю о подростке, мать которого скрывает от него имя отца, одновременно это трепетная история о влюблённости в девочку, которая почему-то не спускается с квартиры во двор («Ясное дело»).

5. Татьяна Толстая борется с искусственным интеллектом, чтобы написать рассказ «Проходные дворы», но про проходные дворы ничего не получается. И Толстая даже рада, ведь никакие программы писателей не заменят!

6. Ислам Ханипаев выдал странный текст про то, как группка почитателей свергнутого диктатора пытается с помощью электричества и магии вернуть его дух к жизни, соединив все мысли оставшегося в живых окружения. Но работник НКВД кое-что скрыл от собравшихся («Красный царь»).

7. Даша Благова соединила личный опыт скорби и воспоминаний об умершей горячо любимой бабушке с комментариями ИИ о похоронных традициях разных народов, это гармонично воплотилось в рассказе «Как тысячи раз до меня».

8. Евгения Некрасова сумела увлечь историей про исследовательницу фольклора из города, которая поехала в деревню и оказалась почти в деревенском детективе, столкнувшись с воплощением неведомых злых сил («Ведьмина свадьба»).

9. Дмитрий Захаров воспел песнь огненной стихии и рассказал об отце, которого завораживал огонь, а потом о сыне, ставшем губернатором области, повёрнутом на всём природном и естественном («Это огонь»).

10. Марго Гритт сумела написать некое подобие тихого апокалипсиса, когда людям просто становится скучно жить, а сама жизнь теряет все свои краски в рассказе «Последнее слово».

11. Рагим Джафаров затронул тему медицинских технологий, избавляющих от деменции и болезни Альцгеймера, вот только смогут ли люди переступить человеческую мораль? («Псиихиатр»).

12. Алексей Сальников позабавил историей про Алису, которую отправил в самый страшный старый дом, где героиню поджидало что-то зловещее и похожее на урок литературы с извечным вопросом: "Что хотел сказать автор?" («А ведь что-то хотел»).

13. Юлия Яковлева привела разговор мужа с женой, которые отправляются в авто по московским пробкам в мед. центр красоты для операции по омолаживанию, и до чего же можно нафантазировать при желании! («Обезьяний рот»).

14. Александра Шалашова рассказала историю про одинокого мужчину, к которому в квартиру приходит каждый день любимая женщина, получилось грустно и с надрывом («Ранка на нижней губе»).

15. Анна Матвеева забросила читателей в будущее, где после КБ ("кризиса бумаги") перестали печатать книги, а героиня отыскала последнего живого писателя (тексты создаёт лишь ИИ). Она отправилась взять у него интервью в день его 100-летия («Последний»).

В целом мне понравилось. Было и забавно, и грустно, и поучительно, и со смыслом.
Отмечу рассказы Яны Вагнер, Евгении Некрасовой, Анны Матвеевой, Хелены Побяржиной и Марго Гритт.

С первого же рассказа в сборнике я отметила для себя некоторую дерзость Марго Гритт - она и в выборе сюжетов (матери, тяготящиеся детьми, изнасилования, квиры и их самоидентификация, проституция), и в том, как она зафиналивает истории, и в том, как отрывисто иногда пишет, словно раздаёт отрезвляющие пощёчины. Я думаю, сборник может называться «Вторжением» поэтому – каждая тема, каждая история вторгаются в читательский мирок, делая тебя свидетелем неудобного, колючего и неправильного.

В авторском голосе слышится то ли ирония по отношению к современной новой искренности, то ли просто желание сказать о том же самом, но более фикционально, без приставки «авто». По крайней мере, так тексты ощущаются – в них хорошая дистанция между писательницей и её героями. Можно ли при этом сказать, что «Вторжение» очередная книга о миллелиальских травмах? Да, разумеется. Но это как будто Гай Германика сколлабилась с Мещаниновой, и третьим они позвали Оганесяна, а не Звягинцева. Посреди тлена и боли осталось место комедийности (хоть и часто с приставкой «траги»). Хорошо, что страдания не выкручены до упора, в принципе почти каждый рассказ (кроме фантастических) можно метить тегом #жзн

Повесть «Чёртово колесо», которой заканчивается сборник – о Краснодарской (или Новороссийской) жаре, взрослении и самоидентификации на фоне душащей статики. Гритт возвращает читателю лето 2007 года, когда ты маешься от жары и скуки в квартире-карцере, вентилятор бессмысленно гоняет по комнате тяжёлый воздух, а ты – свои тягостные мысли в голове. И кажется, что жизнь так и пройдёт мимо в антураже устаревших плакатов из журнала cool girl, друзья и любовь не найдутся, а мама будет вечно тобой недовольна. Эта история очень напоминает «Спрингфилд» Сергея Давыдова, где герои находят анестезию в отождествлении с западной культурой, дети mtv, чувствующие себя ненужным придатком Америки, до которого ей никакого дела. Каждая глава у Марго названа одним из хитов 2007 года, и когда там встречаются Foo Fighters или Linkin Park, пробирает, конечно, знатно (спасибо!).

Но главное достоинство повести, кмк, удачный образ матери. Писательнице удалось показать не только её злобу на мир, но и боль. Да, это классическая мать-одиночка, из-за которых нынешние тридцатилетние носят деньги психотерапевтам, подлечивая свои ГТР и ОКР, но нам показывают и её трагедию, дают возможность сочувствовать и даже устыдиться своих первых реакций в её адрес (примерно как у Аси Володиной в «Протагонисте»). Мне кажется, будущее литературы травмы именно за этим – неоднобоким анализом, неравнодушием к причинам и следствиям, потому что этап элементарного «выплеска боли» мы уже, кажется, миновали.

Перед вами сборник рассказов и повесть, проскальзывающие своими щупальцами под кожу, вторгающиеся меж клеток и всасывающиеся в кровь.

Когда происходит ужасное, ты пытаешься видоизменить восприятие, навешивая другие костюмы на мрачную действительность, пожирающую внутренности. Когда тебя используют, пользуются обстоятельствами, своей властью и авторитетом - внутренний домик крошится, в стенах зияют проломы. И тебе приходится мириться с происходящим разрушением, созерцать его днями, надеясь на какой-либо просвет, возможно, поддержку близких людей, однако те словно кричащие оболочки с затравленным взглядом и жизнью, не способны на оказание целительной помощи. И ты встаешь в планомерно двигающуюся к угасанию очередь…

Но бывает ведь по другому? Функция перемотки/стирания серости или же отмотки назад, когда еще выбор не произведен, когда еще не ступил на опасную дорогу, когда ты - правитель своей вселенной, удаляющий лишних людей и обстоятельства, уничтожающих свет. Ты наводишь камеру на счастье, да, порой встречаются и тучи, но у тебя есть доспехи и меч, ты справишься, выстоишь в неравном бою, станешь победителем, повесишь собственный флаг на важные вещи…

Марго Гритт создала тонкие и пронзительные истории, с толикой гротеска, с глубокими впадинами в долину размышлений. Вы попадаете туда, где все знакомо, встречалось ранее в том или ином ключе, поэтому содрогаетесь от бревен, летящих в глаза, пытаетесь уворачиваться, но все тщетно. Впереди еще долгая дорога с множеством препятствий с острыми краями, и лишь вы можете с помощью внутренних заклинаний дойти до конца.

В начале месяца в городе проходила Веранда «Альпины». Я пошла посмотреть на настоящих писательниц и послушать об их работе с нейросетями. И так меня позабавили истории творческих сражений с Алисой, что неожиданно для себя я купила этот сборник и даже подписала два рассказа.

Обычно я избегаю малой прозы. Мне не хватает объема рассказа, чтобы полностью проникнуться историей и почувствовать связь с героями, но для сборников с необычными темами или задумками можно сделать исключение.

В «Механическом вмешательстве» очень классная идея — заставить писателя сотрудничать с искусственным интеллектом. И вот известные творцы, каждый со своим неповторимым стилем, вступают в бой.

Ксения Буржская, будучи вдохновительницей этого сборника и AI-евангелисткой, выходит на арену первая. Как мать-наседка, она подталкивает Алису перепридумывать банальные ходы, ругает её за клише и заставляет самостоятельно дойти до достойной концовки. Яна Вагнер использует Алису, как помощника, и уточняет у нее технические вопросы, чтобы создать правдоподобную историю-катастрофу. Татьяна Толстая постоянно ссорится с нейросетью и злится на ее неугасающий оптимизм. А другие писатели встраивают ответы Алисы в контекст или вовсе скрывают работу ИИ где-то между строк.

Мне особенно полюбились 5 рассказов. Где-то меня умилила коммуникация автора с Алисой, где-то захватил сюжет, а где-то я нашла что-то близкое и родное, отзывающееся во мне. Вот мои любимчики:
• «Никто не пришел» Ксения Буржская
• «30–70» Яна Вагнер
• «Последнее слово» Марго Гритт
• «А ведь что-то хотел» Алексей Сальников
• «Последний» Анна Матвеева

В общем, если хочется напомнить себе, в каком удивительном времени мы живем, советую присмотреться к этому сборнику. Почитать рассказы, написанные в коллаборации с ИИ, — словно подглядеть в замочную скважину за будущим. И пусть видно пока плохо, общие тенденции уже намечаются.

Привычная картинка за окном говорит, быть может, о стабильности, комфортности, когда нет такой уж надобности что-либо менять. Ты привык, варишься в своем котле со знакомыми ингредиентами, ничто не способно пойти по иному пути, через 30 минут суп будет готов, а ты в любимых трениках находишься там, где был и будешь.

Однако когда настройки мира сбоят, а по телевизору идет драматическая передача, твой очерченный годами путь дает осечку. Картинка за окном идет рябью. Внутри становится тревожно. Ты не был готов к новым обстоятельствам, не знаешь, что предпринять и сделать. Тебе придется приспособиться или составить новый план, зашить любимые треники и кинуть их в сумку, отправиться туда, где ты не был, но будешь. И, быть может, рябь остановится… или будет вытанцовывать другой ритм.

Герои рассказов Марго Гритт переживают знакомые многим чувства. Попадают в ситуации, казалось бы, невозможные, и пытаются держаться на плаву, из последних сил гребя к берегу, не отпуская из рук нечто ценное и сокровенное, взращивая новые ростки там, где почва холодна, пытаясь подпитать вынутые из горшка и перемещенные в другую емкость корни, чтобы те росли вширь, чувствуя тепло солнца.