Мамин вопрос обычно уточнял мысль, которая была источником тревоги, и благодаря этому тревога исчезала.
„Почему же ты боишься? С тобой ничего не может произойти, ведь Мама здесь, она на страже. Может быть, ты подумала о чем-то, что пугает тебя?“.
Но я вовсе не успокаивалась, когда люди, желая меня утешить, говорили, что нет никакого волка и что они защитят меня от полиции.
Я переживала боль как вторжение, как что-то чужеродное, и в то же время жалела эту больную часть своего тела.
„Зуб, не хочешь ли ты оставить в покое мою маленькую Рене, Мама тебе приказывает это сделать. Ты сейчас примешь лекарство и дашь моей Рене поспать. Ты, понял, зуб“.