Цитаты из книг автора «Маргарет Тэтчер»

которые предпочитают извлекать максимальный политический эффект из использования оружия. Баллистические ракеты с этой точки зрения привлекательнее, поскольку с момента старта до момента взрыва остаются под исключительным контролем того государства, которое их запустило.

Никогда нельзя быть уверенным, что какому-нибудь фанатику не придет в голову идея взорвать небольшую ядерную бомбочку в одной из западных столиц. До некоторой степени можно утешаться тем, что подобные акции не в почете у лидеров государств-изгоев

агрессору вовсе не обязательно иметь ракеты, чтобы напасть на нас. Он вполне может воспользоваться подручными средствами: пассажирским самолетом с полными баками, спорами сибирской язвы или ввезенным контрабандой, «в рюкзаке», ядерным зарядом. Против этого противоракетная оборона бесполезна.

Один из «законов Тэтчер» гласит, что непредвиденное всегда случается, однако я сомневаюсь в том, что ракетная атака все еще может рассматриваться как нечто непредвиденное.

Затем появились сообщения о том, что государства-изгои, заинтересованные в распространении оружия, сотрудничают друг с другом: работы по созданию ракеты Rodong, по всей видимости, финансировались Ливией и Ираном. Иранцы, по некоторой информации, уже провели испытание компонентов ракеты, способной достать до Израиля, а Россия продавала им ядерные реакторы. Вот такие зловещие сигналы преспокойно отвергались теми, кто не хотел их замечать. Однако в 1998 году появился аргумент, который было намного труднее отбросить.

приемы фортификации, танкам — противотанковое оружие, а бомбардировщикам, которые одно время называли даже «абсолютным оружием», — радиолокационные системы, зенитные орудия и истребители, способные их сбивать. Таким образом, из самой истории военного дела следует, что даже новое «абсолютное оружие» — ядерные средства устрашения — не может быть вечным: рано или поздно развитие оборонной технологии приведет к созданию защиты от него. И Договор по ПРО не в силах остановить этот процесс.

на достижения одной стороны всегда развивалась другая. Мечу противопоставлялись латы, пороху — новые

Договор о контроле над вооружениями, который наносит наибольший ущерб и практически лишен смысла (в глазах администрации Клинтона он был «краеугольным камнем стратегической стабильности»), — это Договор об ограничении средств противоракетной обороны (ПРО). В 1972 году, когда его подписывали, он выглядел вполне логичным, хотя при ретроспективном взгляде логики в нем не так уж и много. Договор запрещал как Соединенным Штатам, так и Советскому Союзу размещать стратегические противоракетные системы, способные защитить всю территорию страны. Он, кроме того, запрещал разработку, испытание и размещение любых средств, кроме ограниченной наземной системы фиксированного базирования. Изначально договор допускал размещение такой системы на двух площадках, однако в соответствии с протоколом от 1974 года число площадок было сокращено до одной. В основе договора лежала доктрина гарантированного взаимного уничтожения. По существу, она опиралась на уверенность в том, что, пока каждая из сверхдержав остается абсолютно уязвимой для ответного ядерного удара, ни одна из них не решится начать ядерную войну. Практика же никогда полностью не совпадает с теорией. Советы втайне возвели станцию раннего предупреждения в Красноярске. НАТО, приняв доктрину «гибкого реагирования», т.е. начав дифференцировать масштабы обычного и ядерного реагирования, также отступило от буквы договора. Даже холодная война не смогла полностью заморозить развитие стратегии.

Точно так же я полностью понимаю желание Индии, а вместе с ней и Пакистана продемонстрировать всему миру, что они являются ядерными державами. На пороге Индии стоит Китай, а у дверей Пакистана — Индия. Президент Клинтон напрасно тратил свое время, когда предлагал Индии после ее ядерных испытаний 1998 года определять свою «значимость» в «терминах двадцать первого века, а не в терминах, от которых все уже решили отказаться»57. Однако мы не отказались от ядерного оружия, а если бы и сделали это, то другие — нет.

«Когда [американцы] знают, что у тебя есть сила, способная достать до Соединенных Штатов, они тебя не трогают.