Андрей Воробьев
г. Москва
Вот и минуло полгода, как не стало Анны Николаевны… Утром он пришел в храм, чтобы поставить свечку за упокой своей «боевой подруги», как в шутку при жизни говорила покойница. Их связывали долгие годы дружбы: сорок лет они проработали в одной школе, жили рядом… Вся жизнь на виду! Как одна семья! А когда по очереди овдовели, стали поддерживать друг друга, не обращая внимания на кривотолки сплетниц вокруг их светлой, доброй дружбы. Александр Павлович тяжело переживал уход своей любимой коллеги и соседки. Долгая, с метелями и стужей зима постаревшему, одинокому учителю показалась вечностью.
Весной дочь Анны Николаевны приехала из Москвы, продала дом каким-то приезжим людям и даже не зашла к соседу-учителю: их отношений она никогда не одобряла и нравом была непроста.
Возвращаясь из храма домой, Александр Павлович увидел, как заклубился дым с «аннушкиного» участка. Расшумелись соседи: видимо, порядки стали наводить, устраиваться на новом месте. Но отнюдь не спокойно стало у него на сердце. Заглянул учитель через забор и ужаснулся! В костре догорали книги из личной библиотеки Анны Николаевны!
– Прекратите! Остановитесь! Как вы можете! – закричал Александр Павлович.
– Тебе чё надо, старик! – нагло спросил уже подвыпивший новый хозяин.
– Вы сжигаете книги! Как фашисты! Остановитесь! – хрипло зароптал учитель.
– Ну, ты знаешь, что!..
И воздух разорвала мерзкая, нецензурная фраза! Но Александр Павлович продолжал кричать:
– Там же Пушкин… Любимый аннушкин Пушкин!
– Да что он нам, твой Пушкин! Пенсию, что ли, прибавил? – категорично заявила внезапно появившаяся полная женщина с красными то ли от дыма, то ли от водки глазами.
Старого учителя осенила мысль: им надо заплатить! Александр Павлович уже какой год откладывал себе в узелок с небольшой учительской пенсии похоронные или на черный день. Вот он, этот черный день, и наступил!
– Я вам заплачу! – не колеблясь, взмолился учитель.– Продайте мне оставшиеся книги!
Полупьяная баба громко и раскатисто расхохоталась, а у мужика как-то странно изменилось выражение лица… Глаза быстро-быстро заморгали, и он стал лихорадочно потирать вспотевшие ладони.
– Заткнись, дура – б…ь! А что, б…ь, дело замутили! Давай, б…ь, покупай, чудило! Герой, б…ь!
Александр Павлович до вечера расставлял у себя дома книги и разговаривал с Анной Николаевной, будто она живая!
– Аннушка, я спас большую часть твоих книг, не волнуйся! Что ж Катерина-то, дочь твоя, оставила их этим извергам! У них же один градус совести, и то не по Фаренгейту! Они смеялись надо мной… Пусть! Им не понять! Аннушка, не волнуйся… В этих книгах ведь столько памяти! Я спас! Помнишь, Аннушка, как мы с тобой Пастернака читали зимними вечерами! «Свеча горела на столе, свеча горела…» И свечу зажег в память о тебе – и в храме, и в доме… на столе… понимаешь?
Александр Павлович тихонько опустился на пол, сердце сжала ужасная боль. На столе мерцала свеча, роняя воск на развязанный узелок…
Зинаида Дмитриева
г. Ростов-на-Дону
У меня три племянника, все трое по профессии – вертолётчики.
Жил в посёлке Шолоховском мальчик. Звали его Серёжа. Гонял на велосипеде, купался в пруду, ловил рыбу, играл в футбол. Много читал и мечтал о небе. Окончил с отличием школу, поступил в Сызранское высшее военное авиационное училище. После его окончания попал служить в Афганистан. Это сын моей сестры Валентины.
А в городе Каменске-Шахтинском жили два брата – Валерий и Игорь. Как все дети, ходили в школу, любили спорт и шахматы. И тоже мечтали о небе. Это сыновья моего брата Александра. Мечты их сбылись, ребята стали вертолётчиками.
Валерия и Сергея послали служить в Афганистан, а Игорь попал в Армению.
В декабре 1988 г. в Армении произошло страшное землетрясение в городах Спитак и Ленинакан. Игорь в это время находился там с семьёй и новорожденным сыном. Их гарнизон в самые первые часы пришёл на помощь гибнувшим людям. Днём и ночью военнослужащие, находясь в этом аду, спасали людей.
Валерий и Сергей в Афганистане летали на вертолётах МИ-24. Они выполняли широкий круг задач и зачастую были единственной поддержкой наших солдат при выполнении боевых операций. Поэтому на плечи вертолётчиков легла основная тяжесть этой войны от её первых и до последних дней. Вот как они рассказывают об этом:
«В полётах среди однообразных гор и ущелий ориентирами служили отдельные деревья, характерные скалы или строения. Они не были нанесены на карты, и эти ориентиры передавались друг другу «под запись». Такие полёты были опасны. Но однажды в Баграме обнаружили в гарнизонной библиотеке записи академика-селекционера Н. И. Вавилова о его путешествии по Афганистану. В них были зарисовки местности, высоты перевалов и ландшафтов с их приметами. Найденный материал уточнил маршруты полётов, и тогда начали летать «по Вавилову».
Ещё вспоминают они с особой болью о погибших воинах. Говорят со слезами: «Лежат рядом с „Чёрным тюльпаном“ (вертолёт, доставлявший погибших домой) такие молодые, жить бы им да жить, а они мёртвые, как живые, и ветер развевает их чубчики – светлые, рыжие, русые, тёмные, как бы материнской рукой ворошит их».
Жестокие бои и первые потери быстро вытеснили красивые слова о «высокой миссии – выполнении интернационального долга». Боевой опыт научил их важному правилу – «стреляй первым»…
Дома все очень переживали за ребят, особенно их мамы. Они просто изводились от тревожных мыслей. Тогда моя мама посоветовала дочери Вале и невестке Катерине послать молитву «Живые помощи» внукам в Афганистан. Валентина, мама Сергея, послала её письмом, но сын письма не получил. Тогда она на оборотной стороне конверта обратилась к цензуре, умоляя выполнить просьбу матери. Молитва дошла.
Вот что писал Сергей:
«Спасибо, бабушка и мамочка, талисман получил. Вчера при выполнении боевого задания он сработал. Спас мне жизнь от душманской снайперской очереди, которая прошила моё кресло. Меня спас наклон за сигаретой. Пачка лежала глубоко в бардачке. Сам Бог или Ангел заставил меня потянуться к далеко лежащей пачке и наклониться низко. В этот миг, свистя, пролетела над моей головой, аж волосы приподнялись от ветра, автоматная очередь. Если бы не наклон, то меня уже бы не было. Обычно летаем мы с закрытыми окнами в кабине, и тогда они нам не опасны. Но в этот раз стояла такая жуткая духота, что вопреки всем правилам чуть-чуть приоткрыл одно, лишь на щёлочку, и мог бы поплатиться жизнью. Слава Богу, всё обошлось благополучно».
Эта чудотворная молитва помогала им на протяжении всей войны, даже тогда, когда повреждённый вертолёт падал в ущелье. У них хватало сил и мужества удерживать его между скал, пока не приходила помощь от сопровождающего вертолёта (они на задание летали парами, а иногда и четвёрками). Взаимопомощь была у них всегда святым делом.
Вернулись домой наши мальчики с покалеченной психикой. По ночам не могли спать, при малейшем звуке вскакивали. Долго приходили они в себя. Отошли, но тут развалилась страна. Они оказались за бортом, не нужны стали ей. Многие тогда запили, в том числе и Сергей, но Валерий и Игорь выстояли и нашли своё место в жизни. Сохранили семьи, вырастили детей. И теперь у них самое главное желание – чтобы был мир на Земле.
О проекте
О подписке
Другие проекты