Это было от чистого сердца. Иногда попадаются такие, что ничего не понимают. Начинают перетряхивать все документы, каждую мелочь в машине. И, прекрасно зная, что ты спешишь, нарочно тянут время. Понятно зачем – надеются на взятку. Но доктор не мелочится – звонит знакомым. Иногда даже эскорт организовывают. Хоть как-то компенсируешь потерянные драгоценные минуты. Когда тебя сопровождает милицейская машина с воем сирен, никто не посмеет остановить.

Возле больницы стояло немного машин. Зифа припарковалась почти у самого крыльца и, заперев автомобиль, побежала ко входу. Вахтер, завидев ее, приветливо кивнул и распахнул дверь. У лифта ее уже поджидала медсестра из травматологии.

– Доброе утро, Зифа Саматовна! – она протянула папку с документами. – Вот результаты рентгена. Анализы лежат у вас на столе. Личность пациента пока не установлена – нашли без сознания во дворе, доставила скорая. Судя по одежде, не бомж. Следов алкоголя и наркотиков нет. Физически крепкий мужчина. Тяжелая черепно-мозговая травма, обширное повреждение мозговых тканей.

3

Дверь кабинета была распахнута настежь. Зифа Саматовна вошла стремительно – на ходу сбросила пальто на стул и опустилась за рабочий стол. Компьютер уже гудел, все необходимые программы были запущены. На столе высилась внушительная стопка документов – результаты исследований. Коллеги постарались на славу: все подготовлено безупречно и в кратчайшие сроки.

Но даже при такой спешке каждый анализ требовал внимательного изучения. А в спешке внимание неизбежно притупляется, как лезвие ножа от частого использования. Зифа Саматовна глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями и поймать ускользающую концентрацию.

Стараясь работать быстро, но не теряя точности, она фиксировала в памяти ключевые моменты. Словно заклинания, произносила их вслух – может, для себя, а может, чтобы они отпечатались в сознании коллег:

– Сердечная и дыхательная деятельность критически нарушена. Непрерывное истечение ликвора из носовых ходов с примесью крови. Ликворея.

Цереброспинальная жидкость – это живительная влага мозга, участвующая в обмене веществ. У здорового человека она надежно заперта между костями черепа и мозговыми оболочками. При переломах или разрывах тканей вытекает наружу – из носа, уха, открытых ран.

– Конечности полностью обездвижены, чувствительность отсутствует. В головном мозге множественные обширные гематомы. Периодически наблюдаются фибриллярные подергивания мышц. Остальные жизненно важные органы не затронуты, неврологические отклонения… Хм… Пациент находится без сознания, но сохраняет способность реагировать на внешние раздражители. Сопорозное состояние. Если затянется – неминуемая кома. Время не терпит.

Покончив с бумагами, Зифа Саматовна перевела взгляд на монитор компьютера.

– Результаты МРТ… – пробормотала она, увеличивая черно-белые снимки на экране. – Хм… Область поражения относительно локализована… Но… Кровоизлияние… Проклятое кровоизлияние… Рентгенография… Перелом… множественные трещины… Результаты эхоэнцефалографии обнадеживают – структура мозга в целом не изменена…

Тяжелейшая черепно-мозговая травма, результат мощнейшего удара. Внезапно тишину кабинета разорвал властный голос доктора:

– Готовьте к операции немедленно!

Ответ прозвучал как выстрел:

– Готово!

Белые халаты мелькнули и растворились за дверью. Зифа Саматовна еще раз пробежала глазами по документам и поднялась с кресла.

В народе это называют «трепанацией черепа». Такую операцию проводят при неконтролируемом отеке мозга, кровоизлиянии, не поддающемся медикаментозному лечению, или при сдавливании мозговых тканей костными осколками. Снижение внутричерепного давления восстанавливает кровоснабжение и спасает умирающие клетки… Если точный диагноз неясен, разрез делают в височной области: справа у правшей, слева у левшей. В этот раз диагноз не вызывал сомнений. Резать придется точно в эпицентре поражения.

Что он делал глубокой ночью в безлюдных дворах? Будь это молодой парень, можно было бы предположить – шел к возлюбленной. Но перед ней мужчина под пятьдесят. Хотя кто знает… Может, живет поблизости? Нет, тогда его опознали бы прохожие. Любовница? Друг? Служебные дела? Причин могло быть бесчисленное множество. Опасность подстерегает на каждом углу. Вряд ли это было ограбление ради денег или сигарет – он бы сопротивлялся, остались бы следы борьбы, мелкие ссадины. Нет, его свалили одним точным ударом. Возможно, выслеживали заранее, подстерегли в укромном месте… В карманах пусто – ни денег, ни документов. Страшно даже из дома выходить… Впрочем, и домой могут прийти…

Зифа поспешила отогнать наваждение мрачных мыслей. Перед операцией нельзя поддаваться эмоциям. Здесь нужны холодный рассудок, алмазная точность и молниеносная быстрота.

***

Обычно, входя в операционную, она переставала ощущать себя человеком из плоти и крови – скорее превращалась в высокоточный механизм, созданный для исправления неполадок. Надевала операционную форму, завязывала фартук. Тщательно мыла руки до локтей дезинфицирующим составом, вытирала стерильной салфеткой и обрабатывала антисептиком. Протягивала руки вперед – медсестра облачала ее в стерильный халат, завязывала маску, закрывающую рот и нос, натягивала резиновые перчатки. Эта стерильная чистота словно переносила в параллельное измерение. Весь ритуал напоминал священнодействие. И вот хирург подходит к пациенту.

Его уже подготовили к операции: зафиксировали голову в специальном аппарате, выбрили и обработали место будущего разреза. Перед первым надрезом операционное поле дезинфицируют повторно. И хирург тянется за скальпелем…

Зифа старалась не смотреть в лицо пациенту. Так было легче. Словно перед ней не живой человек, такой же, как она сама, а сложный аппарат, который нужно отремонтировать. Режешь там, где требуется, соединяешь разорванное, сшиваешь края… Все это отточенные до автоматизма движения. А если начать думать о том, что перед тобой личность, человек со своими радостями и бедами, это вызывает эмоциональную бурю. А для подобной работы критически важен ледяной рассудок. Зифа давно к этому привыкла.

Но в этот раз почему-то захотелось взглянуть на пациента. Как-то само собой получилось. Конечно, она опытный хирург, и один взгляд на лицо больного не мог выбить из колеи – она сумела бы взять себя в руки. Но… В этот раз…

Увидев его, она превратилась в ледяную статую. Лицо исказилось, губы словно посинели от внезапного холода. Человек на операционном столе был ей знаком. На мгновение она вернулась в детство… В ту волшебную страну, которую когда-то называла своим миром. И перед глазами вновь возник Человек с пистолетом…

Зифа не забыла его. И не смогла бы забыть, даже если бы захотела. Повзрослев и осознав многое, она попросила подругу из детского дома нарисовать портрет убийцы. Фоторобот. С появлением компьютеров стали популярны программы, показывающие, как человек будет выглядеть через десятилетия. Подруги с любопытством рассматривали себя в сорок, пятьдесят, семьдесят лет. Зифа «состарила» портрет Парня с пистолетом. Возможно, программа работала неточно, но ей казалось – основные черты лица, присущие человеку в двадцать лет, должны сохраниться и в пятьдесят.

И они сохранились… Человек на операционном столе был тем самым Парнем с пистолетом, который четверть века назад убил ее семью.

– Нет… – прошептала Зифа Саматовна, отступая от стола. – Нет… Я не буду… Я не могу оперировать…

И направилась к выходу. Врачи, мгновенно застывшие в недоумении, хором окликнули ее:

– Зифа Саматовна!

Медсестра тут же подбежала и осторожно взяла под руку:

– Зифа Саматовна, присядьте. Успокойтесь.

Она опустилась на стул. Ей немедленно подали стакан воды. Выпила залпом.

Но душевные раны не излечить глотком воды.

– Зифа Саматовна, у нас нет других специалистов такого уровня, – прозвучал чей-то голос. И тут же последовал перечень: кто из коллег в отпуске, кто на больничном. Действительно, кроме нее, провести подобную операцию было некому. Жизнь человека на операционном столе полностью зависела от ее решения.

«Не стану помогать – пусть умирает! – металось в голове. – Пусть лежит здесь живым трупом. И обезболивающих ему не давать. Пусть мучается, страдает, проклинает день своего рождения!»

– Зифа Саматовна! – это был голос заведующего отделением. – Умоляю… Ради всего святого! У нас и так в последнее время критическая статистика по смертности…

Люди умирают… Это просто цифры в отчетах. А реальность совсем другая. А этот… Этот не человек. Этот должен умереть. Зифа когда-то поклялась найти и покарать убийцу. Искала годами, но след простыл. А теперь он лежит на ее операционном столе.

– Зифа Саматовна… Умоляю! Ведь он умрет… Неминуемо умрет…

Снова заведующий… Кто?! Боже мой! Да не сходит ли она с ума? Ведь она сама заведующая отделением! Человек с пистолетом явился сюда не для того, чтобы свести ее с ума или убить… Господи, помоги! Укажи верный путь…

4

"Умри… Ты не имеешь права жить!" – словно эхо, отражаясь от скал, эта мысль разрывала Зифу изнутри. Казалось, стоит этой волне вырваться наружу, раздробив каждую клетку её тела, – и мир перевернётся. Но в одно мгновение всё застыло…

Появилась новая сила – всепоглощающая, способная не просто остановить бурю, но и повернуть вспять само течение жизни. Колдовство. Это волшебство изменило сущность всех мыслей и чувств, представило мир в ином свете… «А если… – подумала Зифа, поддавшись этой силе, – а если это не тот самый Человек с пистолетом? Если я ошибаюсь?»