Глава 2

Первый пирог, абрикосовый, остывал на подоконнике, источая на всю квартиру карамельный аромат. Лиза только достала из духовки второй, с сыром и шпинатом, когда раздался звонок в дверь. Даже не заглядывая в глазок, она поняла, что Юля на лестничной площадке не одна. Ночка недовольно махнула хвостом и скрылась в своем плюшевом кошачьем домике. Лизе оставалось только позавидовать своей ушастой подруге, поэтому она вздохнула, повернула задвижку и распахнула дверь.

– Сюрприз! – Юля с порога бросилась ее обнимать, словно отрезая пути к отступлению. За спиной девушки топтались двое: Илья и еще один молодой человек, худощавый и светловолосый, с темным прищуром глаз.

– А это Кирилл, он у Илюхи в группе новый барабанщик! – представила Лизе незнакомого парня Юля и подмигнула. – У него нет девушки, вечерами он свободен, вот мы и решили прихватить его с собой.

– Ясно. – Лиза приветственно кивнула Илье, окинула взглядом Кирилла, отчего тот смущенно уставился в пол, и отошла в сторону, чтобы дать гостям войти.

Больше всего ей хотелось сейчас дать своей миниатюрной подруге подзатыльник и отправить всю компанию восвояси. Но злилась она больше на саму себя, чем на Юлю. Одна из ведьминых способностей – определять ложь. И как она повелась на вранье о том, что Юля с Ильей поругались? Лиза внимательно посмотрела на высокого лохматого парня, который по-хозяйски развешивал куртки – свою кожаную косуху, клетчатое пальто Юли и ветровку Кирилла – на вешалку в прихожей. Похоже, в момент разговора они и правда повздорили, но к вечеру успели помириться. А ужин в Лизиной компании Юля решила не отменять, просто предупреждать о смене состава благоразумно не стала.

– Куда поставить? – Кирилл извлек из рюкзака бутылку белого вина. – Наверное, стоит охладить?

– Угу. – Лиза кивком указала ему в сторону кухни, и парень послушно зашагал к холодильнику.

– Ты присмотрись к нему! – зашептала Юля ей на ухо, глядя вслед барабанщику. – С музыкальным образованием, умный, свободный, деньги водятся.

– Ну ты и… – хотела сказать что-нибудь гадкое Лиза, но сдержалась.

В конце концов, Юля не хотела ничего плохого. Для нее Лизино одиночество выглядело странно, и подруга просто хотела помочь.

– Тебе ж никто не говорит замуж сразу, ну просто попробуй, вдруг он тот самый? Я как на него посмотрела, сразу о тебе подумала – есть у вас что-то общее.

Лиза покачала головой и направилась в кухню.

Пока она доставала из шкафчика бокалы, Илья сидел за столом, с плохо скрываемым вожделением вдыхая запах свежей выпечки. Юля бесцеремонно плюхнулась ему на колени, а Кирилл задумчиво стоял у стены, на которой у Лизы была закреплена сушилка для трав.

– Зверобой? – спросил он, кивнув на развешанные пучки.

– Угу. – Лиза протерла полотенцем четыре хрустальных бокала, оставшихся от бабушки, и поставила на стол. – А что, разбираешься?

– Немного. – Кирилл оторвался от сушилки и тоже сел за стол.

– У Лизы медицинское образование, кстати! – сказала Юля. – А еще она собирается стать фитотерапевтом, будет на специальный курс поступать.

– Ну университет я не закончила, – поправила ее Лиза, – так что это скорее хобби.

Повисла пауза, и Лиза достала из холодильника вино. За десять минут оно, конечно, не охладилось до нужной температуры, но девушке хотелось, чтобы гости скорее выпили бутылку и ушли. Штопор у нее тоже был старый, но Кирилл справился с ним в два счета.

– Пахнет просто супер! – Юля покосилась на пироги. – С какого начнем?

– Я оба нарежу. – Лиза достала из ящика нож и разделила пироги на куски. – Угощайтесь.

– Винтаж! – оценил Илья, поднимая бокал с вином к льющемуся из окна закатному свету. – У моей прабабушки тоже такие были.

– Других нет, – пожала плечами Лиза, принимая из рук Кирилла свой бокал. – А меня и эти вполне устраивают.

– За встречу! – Юля соскочила с колен Ильи, предлагая тост. Хрусталь соприкоснувшихся бокалов зазвенел, и Лизе на секунду показалось, что она снова слышит такую же чистую ноту си первой октавы, что и утром на рынке. Зеркальце так и лежало в банке с солью: она совсем о нем забыла.

За болтовней пироги съели быстро. Лиза в основном слушала и кивала. Илья рассказывал о новом репетиционном зале и о том, как им повезло найти Кирилла на замену предыдущему ударнику, который не справлялся с партиями. Наконец бутылка опустела, Илья и Юля удалились на балкон, а Лиза осталась сидеть за столом с Кириллом.

Из-за угла вынырнула Ночка, распушив хвост, втянула носом воздух, глядя на чужака, а потом устроилась в углу у плиты и принялась чем-то шуршать.

– Ты живешь здесь совсем одна? – спросил Кирилл.

– А что? – неохотно спросила Лиза.

– Просто интересно, где твои родители и почему ты бросила универ?

– Мои родители умерли, когда я была совсем маленькой, меня бабушка растила. Недавно она тоже умерла, поэтому я вернулась сюда. Кому-то нужно было заниматься похоронами. И квартирой. Обратно ехать потом не захотелось.

– Ясно. – Кирилл кивнул. – И тебя устраивает такая жизнь? Разве не хочется чего-то большего?

– А какая тебе, собственно, разница? – рассердилась Лиза. – Мы час назад познакомились, а ты уже печешься о моем благополучии!

Кирилл посмотрел на нее пристально, не мигая, и Лизе стало стыдно за вспышку гнева. Она уже собиралась извиниться, когда парень нараспев произнес:

– Мы знаем, кто ты!

– Что? – вздрогнула Лиза. – Что ты сказал?

Кирилл кивнул в сторону, и Лиза, обернувшись, увидела лежащую на полу записку – тот самый лист, который утром подсунули ей под дверь. Ночка как-то достала его из мусорного ведра, развернула и бросила на полу.

– Чьи-то тупые шутки, – сказала Лиза. Встала, подобрала записку с пола и снова выбросила, на этот раз порвав на мелкие кусочки. Ночка наблюдала за ее действиями из-под стола. Потом фыркнула в сторону Кирилла и, гордо распушив хвост, скрылась в комнате.

– Вы тут как? Болтаете? – радостно спросила Юля, хлопая балконной дверью. Кирилл улыбнулся, а Лиза сделала вид, что не слышит, складывая в раковину грязную посуду.

– Давай помогу! Хочешь, я помою, а ты вытирай! – Юля подскочила к ней. Илья подсел к Кириллу, и они принялись громко обсуждать особенности аппаратуры на новой репетиционной базе.

– Ну как он тебе? – прошептала Юля, намыливая тарелку.

– Больше никогда не приводи ко мне в дом посторонних людей без моего разрешения, – так же тихо ответила Лиза. – Никогда, слышишь?

– И его?

– Его особенно.

Юля выглядела расстроенной, но сейчас Лизу это волновало меньше всего. В груди снова появилось тянущее тревожное чувство. Девушка вдруг опять подумала о записке, и о лепестке цикория в чае, и о рассыпанном утром сахаре, а еще о странном зеркале, которое зачем-то купила на рынке на последние деньги.

– Точно, деньги! – Лиза наскоро вытерла руки полотенцем и схватилась за телефон. – Заказчица должна была уже перевести, сейчас я тебе все верну.

– Да не надо. – Юля домывала бокалы, поджав губы. – Забудь, пусть будет компенсация за съеденные пироги.

Лиза хмыкнула, упрямо перевела подруге нужную сумму на счет и заодно зашла проверить соцсеть. Один новый подписчик под ником Kir, на аватарке – перевернутая пентаграмма. Лиза подняла глаза, Кирилл встретил ее взгляд и улыбнулся.

Когда гости наконец ушли, она подпалила пучок сухой полыни и, открыв все форточки, обошла в квартире каждый угол. Ночка чихнула и спряталась от густо пахнущего дыма под кроватью. Догорать траву Лиза оставила в блюдце на столе, там, где сидел Кирилл.

«Могла бы меня предупредить, что он шизотерик», – написала она сообщение Юле.

«Вообще-то он увлекается всяким таким, как и ты. Я подумала, что вам вместе будет интересно», – ответила подруга.

«Немножко не таким, как я».

«Ну извини, я не разбираюсь».

Похоже, Юля всерьез обиделась. Лиза вздохнула и напечатала:

«Прости меня, пожалуйста, я не хотела быть грубой. Только обещай больше меня ни с кем не знакомить».

«Дело твое. Я хотела как лучше».

«Знаю, прости».

«Забей, все нормально».

Объяснить Юле, чем отличаются настоящие ведьмы от тех, кто читает книжки по эзотерике и экспериментирует на свой страх и риск, Лиза не могла. Просто потому что подруга не понимала разницы.

Полынь догорела. Солнце почти скрылось за горизонтом, окрасив обои на кухне в малиновый цвет. Лиза положила в миску Ночке вечернюю порцию корма, проверила еще раз соцсеть и отправилась в душ.

Уже в кровати она вспомнила про зеркальце. Не включая свет, прошла на кухню, достала его из банки с солью и отряхнула. Лунный свет пробивался через окно и, попав на зеркальную поверхность, отбрасывал на стену призрачные блики. Соль из банки отправилась в урну, а зеркальце Лиза сунула в ящик стола.

Посреди ночи ее разбудили странные звуки. В полной темноте Ночка то ли точила когти, то ли что-то выцарапывала из письменного стола с тихим урчанием. Лиза встала, щелкнула тумблером ночника, но лампа не загорелась. Может, пробки выбило? Девушка шикнула на кошку и наощупь пробралась к столу. Чиркнула спичкой, зажигая свечу, и увидела, как Ночка – шерсть на загривке дыбом, хвост как у белки – пытается открыть ящик.

– Ты это зачем? – удивилась Лиза и попыталась успокоить кошку, но та только накинулась на письменный стол с еще большим упорством.

– Ладно, давай посмотрим! – Лиза поставила на стол свечу, потом деликатно ухватила питомицу одной рукой, а второй открыла ящик.

Зеркальце пело. Та же чистая ровная нота – си первой октавы.

Лиза не ходила в музыкальную школу, но абсолютный слух, по словам бабушки, достался ей от матери, профессиональной пианистки. Как-то раз она взяла в библиотеке учебники по сольфеджио и под бабушкиным руководством быстро научилась читать и распознавать ноты. Играть ни на чем она так и не стала, словно не нашла для себя подходящего инструмента, а пела только когда никто не слышал и исключительно ради собственного удовольствия. Сейчас, как и тогда на рынке, услышав издаваемый зеркалом звук, Лиза ощутила смутное беспокойство, переходящее в навязчивое желание сделать что-то, повторить ноту. Как будто зеркало хотело передать ей нечто важное, зашифрованное в звуке послание. Отпустив Ночку, которая с чувством выполненного долга успокоилась и нырнула в свой плюшевый домик, Лиза взялась за рамку зеркала обеими руками, пристально вглядываясь внутрь.

Стекло было темным, и даже блики от горящей на столе свечи в нем не отражались. Лиза вдруг поняла, что не может оторваться от этой темноты. Она сидела на полу и смотрела, боясь даже моргнуть, а нота продолжала звучать, усиливаясь, пока все вокруг, включая саму Лизу, не завибрировало с ней в унисон. А дальше все закружилось и слилось в одну черную точку.

Лиза очнулась в постели. Все тело ломило, как будто она не проснулась только что, а несколько часов упражнялась в спортзале. Рядом сопела Ночка, вытянув лапы.

Девушка встала, едва удержав равновесие. Глаза резало от тусклого света, пробивающегося сквозь шторы, и болела голова, как при простуде. Она добрела до полки, достала из аптечки аспирин и, проглотив всухую две таблетки, вернулась в кровать. Ночка открыла ярко-желтый глаз, убедилась, что хозяйка рядом, и снова уснула.

Что произошло ночью? Лиза поискала взглядом зеркальце – смутное воспоминание было связано именно с ним. Что-то важное, связанное с обещанием, как бывает после сновидений, в которых будто проживаешь целую жизнь. Но безделушка лежала на тумбочке. «Просто странный сон», – попыталась убедить себя девушка, сделала несколько дыхательных упражнений и снова уснула. Таблетки подействовали. Головная боль медленно растворялась, оставляя после себя сухость во рту и еле заметную пульсацию в ушах. Где-то на границе сна и яви Лиза вдруг поняла, что бьющийся в ушные перепонки ритм складывается в слова, и тогда услышала женский голос, говорящий: «Мы знаем, кто ты».