— Мисс Пеннингтон, — сказал он, — мне нужно, чтобы вы проехали в участок и дали официальные показания.

— Я арестована?

— Пока нет.

Это «пока» повисло в воздухе, как плохой запах.

Мира вышла из магазина следом за ним, оставив Хиггинса охранять тело. Табита жалобно мяукала в окне, и Мира чувствовала себя так, будто бросила единственного союзника.

Полицейский участок в Чиппинг-Марш был маленьким кирпичным зданием, когда-то почтой. Пахло растворимым кофе и мастикой для пола. Оукс привёл её в комнату, оптимистично называвшуюся «комнатой для допросов», а на деле представлявшую собой чулан со столом и двумя стульями.

— Чай?

— Убила бы за чашку чая.

Слова вырвались раньше, чем она успела остановиться. Мира зажмурилась.

— Это — я не то имела в виду —

— Я понял, что вы имели в виду. — Он почти улыбнулся. Почти. — Молоко? Сахар?

— Молоко. Без сахара.

Он вышел и вернулся через несколько минут с двумя щербатыми кружками. Чай был крепким и слегка переваренным — как чай в полицейских участках и больше нигде.

— Так, — сказал он, садясь напротив. — Давайте ещё раз. С самого начала.

Мира прошла через это ещё раз. И ещё раз. И третий раз, с вариациями. Оукс задавал вопросы, которые казались безобидными, но не были: где она была между девятью и 9:47? Есть ли у неё ключ от чёрного хода? У кого ещё есть? Были ли у неё когда-либо разногласия с Найджелом по поводу чего-либо, кроме книг?

— Однажды он сказал, что мой магазин — «милая попытка заняться коммерцией», — сказала Мира. — Я сказала, что его антикварный магазин — «музей дурного вкуса других людей». Мы не любили друг друга. Но я его не убивала.

— Где вы были между девятью и 9:47?

— В магазине. В подсобке. Распаковывала книги.

— Кто-нибудь вас видел?

— Табита.

— Кошка.

— Да.

Оукс сделал пометку. Мира не могла понять, хорошая это пометка или плохая.

— Мисс Пеннингтон, — сказал он, — есть что-то, чего вы мне не рассказали?

Книга в её сумке вдруг стала очень тяжёлой. Сумка стояла на полу у её ног, и Мира чувствовала, как книга там пульсирует от вины.

— Нет, — сказала она. — Ничего.

Оукс посмотрел на неё долгим взглядом. Потом закрыл блокнот.

— Хорошо. Можете идти. Но не покидайте город.

— Я здесь живу.

— Тогда не покидайте город больше обычного.

Мира встала. Ноги дрожали. Она взяла сумку — осторожно, чтобы книга не звякнула, — и пошла к двери.

— Мисс Пеннингтон?

Она обернулась.

— То, что вы мне не рассказываете, — сказал Оукс, — всё равно выйдет наружу. Всегда выходит. Лучше от вас, чем от кого-то другого.

Мира сглотнула.

— Приму к сведению.

Она вышла из участка в серое суффолкское утро. Пекарня была открыта. Собака всё ещё обнюхивала фонарный столб. Всё выглядело нормально.

Всё нормальным не было.

Мира пошла обратно к магазину, где Хиггинс всё ещё стоял на страже, и думала о книге в сумке, о мёртвом человеке на полу и об инспекторе с серыми глазами, который видел её насквозь.

— Так, — сказала она Табите, которая ждала в окне. — Нам нужен план.

Табита моргнула.

Это был не прощающий морг.

Тем же вечером Мира сидела в квартире над магазином и смотрела на книгу, лежащую на кухонном столе.

Она была определённо настоящей. Бумага старая — действительно старая, — и печать выглядела подлинной. Мира погуглила «Потерянный рай 1667 первое издание» и обнаружила, что копии уходили на аукционах за суммы от пяти до пятидесяти тысяч фунтов, в зависимости от состояния. Она не знала достаточно, чтобы судить о состоянии, но знала достаточно, чтобы понять: это не книга за пятьдесят фунтов.

Она также знала, что у Найджела Крумпла в руке была подделка той же книги.

Значит, кто-то знал об этой книге. Кто-то хотел её. И этот кто-то мог убить Найджела, чтобы её заполучить.

Мира посмотрела на Табиту, сидевшую на столе и вылизывавшую лапу с видом кошки, которая уже раскрыла преступление и ждёт, когда люди догонят.

— Надо позвонить инспектору, — сказала Мира.

Табита перестала вылизываться. Посмотрела на Миру с выражением, ясно говорящим: и что ты скажешь? Что соврала ему?

— Я могу сказать, что нашла её сегодня. После того, как он ушёл.

Выражение Табиты не изменилось.

— Он поймёт, что я вру.

Табита зевнула.

— Ладно. Скажу правду. Завтра.

Табита вернулась к вылизыванию. Это не было одобрением.

Мира взяла книгу и развернула шёлк. Надпись всё ещё была там, выцветшая, но читаемая: «Моей дорогой Элизе, которая понимает, что рай — не место, а человек. Дж. М.»

Она задумалась, кто такая Элиза. Кто такой Дж. М. И убивал ли кто-нибудь из них когда-либо в книжном магазине.

Скорее всего, нет.

Она завернула книгу обратно, положила в коробку и убрала коробку под кровать. Потом подошла к окну и выглянула на главную улицу, где зажигались фонари, пекарня закрывалась, а мир продолжал жить, будто ничего не случилось.

Завтра она позвонит инспектору Оуксу. Завтра она скажет правду.

Сегодня она выпьет бокал вина и постарается не думать о мёртвом человеке в подсобке.

У неё не получилось.

Утром её разбудил телефон. Мира схватила его с тумбочки, не глядя, и услышала голос, от которого у неё одновременно потеплело и сжалось в животе.

— Мира? Это Фиона. Господи, ты в порядке? Мне сказали, что в твоём магазине нашли труп. Труп, Мира! Я приеду. Я уже еду. Я буду через десять минут. Не открывай никому, кроме меня.

Фиона Барнс, лучшая подруга со школьной скамьи, говорила так, будто мир вокруг рушился и только она могла его спасти. Обычно это было правдой.

Мира села в постели. Табита, спавшая на подушке рядом, недовольно мяукнула.

— Я в порядке, — сказала Мира. — Относительно. То есть труп был. Но я не убивала.

— Я знаю, что ты не убивала! Ты не способна убить даже комнатное растение. У тебя кактус умер от жажды. Я приеду, и мы всё обсудим.

Фиона приехала через восемь минут. Она была высокой, светловолосой и всегда одетой так, будто только что вышла из журнала — даже в девять утра в субботу, в джинсах и свитере. Она ворвалась в квартиру, обняла Миру так, что хрустнули рёбра, и сразу же поставила чайник.

— Рассказывай, — сказала она, усаживаясь напротив. — Всё. С самого начала.

Мира рассказала. Про коробку. Про книгу. Про Найджела. Про то, что он приходил вчера и предлагал пятьдесят фунтов. Про то, что она нашла его в подсобке с поддельной книгой в руке. Про инспектора Оукса с серыми глазами, который подозревает её.

Фиона слушала, не перебивая. Когда Мира закончила, она отставила чашку.

— Ты сказала инспектору про книгу?

Мира посмотрела на стол.

— Ещё нет.

— Мира!

— Я скажу. Сегодня. Я просто... я не знаю, как это сказать, не сделав себя похожей на убийцу. «Привет, инспектор, помните, я говорила, что ничего не скрываю? Так вот, у меня в сумке лежит книга, которая, возможно, стоит пятьдесят тысяч, и я врала вам об этом вчера». Это звучит плохо.

— Это звучит ужасно, — согласилась Фиона. — Но если ты не скажешь, будет ещё хуже. Он узнает. Такие вещи всегда выходят наружу.

— Ты говоришь как он.

— Как кто?

— Как инспектор. Он сказал то же самое.

Фиона помолчала.

— Он тебе понравился?

— Что? Нет! Он подозревает меня в убийстве.

— Это не ответ.

Мира вздохнула. Фиона всегда умела задать вопрос, на который не хотелось отвечать.

— Он... — Мира поискала слово. — Внимательный. И у него серые глаза.

Фиона подняла бровь.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я просто отмечаю, что у него серые глаза.

— У многих людей серые глаза.

— Не у многих. У него они как... как утро в ноябре.

Фиона уставилась на неё.

— Ты только что сравнила глаза инспектора с ноябрьским утром.

— Забудь.

— Не забуду. Но сначала — книга. Покажи.

Мира принесла коробку из-под кровати и развернула шёлк. Фиона, работавшая в аукционном доме в Лондоне до переезда в Чиппинг-Марш, присвистнула.

— Это настоящее?

— Не знаю. Похоже на то.

Фиона взяла книгу осторожно, как берут младенца или бомбу.

— Если это настоящее первое издание в хорошем состоянии... — Она открыла титульный лист. — Ох.

— Что?

— Эта надпись. Она не оригинальная. То есть, она старая, но не мильтоновская. Кто-то вписал её позже. — Фиона посмотрела на Миру. — Ты понимаешь, что это значит?

— Что это не первое издание?

— Нет. Это значит, что книга была чья-то. Кому-то её подарили. Кто-то её берёг. И этот кто-то, возможно, был связан с Найджелом.

Мира села на стул.

— Ты думаешь, Найджел знал об этой книге?

— Найджел был антикваром. Он знал обо всех старых книгах в радиусе тридцати миль. — Фиона закрыла книгу. — Вопрос в том, откуда он узнал о твоей.

— И зачем ему подделка?

Фиона покачала головой.

— Вот это мне и не нравится. Подделка предполагает план. Кто-то хотел, чтобы мы думали, что книга у него. Или хотел, чтобы мы думали, что книга — подделка. Или...

— Или что?

— Или кто-то хотел, чтобы ты нашла труп с подделкой и испугалась. Чтобы ты избавилась от настоящей книги. Чтобы отдала её.

Мира почувствовала, как похолодели пальцы.

— Кому?

Фиона посмотрела на неё.

— Вот это, — сказала она, — нам и предстоит выяснить.

В полдень в магазине собрался книжный клуб. Официально — чтобы обсудить «Убийство в Восточном экспрессе», которое они должны были читать в этом месяце. Неофициально — чтобы посмотреть на Миру, убедиться, что она не в тюрьме, и обсудить труп.

Миссис Битрис Уитмор, семидесяти лет, с седыми кудряшками и острым языком, возглавляла клуб с тех пор, как Мира купила магазин, и относилась к нему как к своей личной вотчине.

— Дорогая, — сказала она, усаживаясь в кресло с видом королевы, принимающей доклад. — Мы всё обсудили. Мы пришли к выводу.

— К какому выводу, миссис Уитмор?

— Что вы не убивали Найджела Крумпла. Во-первых, вы бы не справились. Он был крупным мужчиной. Во-вторых, вы бы не оставили труп в своей же подсобке. Это нелогично. В-третьих, вы бы не стали использовать книгу в качестве орудия. Книги — это святое.

Мира моргнула.

— Спасибо. Кажется.

— Мы также пришли к выводу, — продолжила миссис Уитмор, — что полиция не справится. Инспектор — мужчина. Мужчины не умеют замечать детали. Они видят только то, что ожидают увидеть. Поэтому мы будем расследовать сами.

— Вы?

— Мы. — Миссис Уитмор обвела рукой собравшихся: миссис Пембертон, дородную женщину с добрым лицом и стальными глазами; мисс Фэншоу, бывшую учительницу, знавшую всё о всех; и мистера Барнса, единственного мужчину в клубе, который приходил только ради печенья и иногда случайно оказывался полезен. — Мы — ваш комитет по расследованию. У нас есть план.

— Какой план?

Миссис Уитмор улыбнулась. Улыбка была хищной.

— Мы начнём с Найджела. Кто его ненавидел? Кто хотел его смерти? Кто выиграл от того, что он умер? Мы всё выясним. И мы начнём с его магазина. Миссис Пембертон уже договорилась, что её племянница, которая работает в цветочном, зайдёт туда якобы с доставкой и посмотрит, что там происходит.

Мира смотрела на них — на трёх пожилых женщин и одного мужчину, который уже потянулся за вторым печеньем, — и чувствовала что-то странное. Не страх. Не отчаяние.

Надежду.

— Хорошо, — сказала она. — С чего начнём?

Миссис Уитмор просияла.

Конец первой части

Дальше: Мира узнаёт, что у Найджела были враги, о которых она не подозревала, а книжный клуб находит первую улику — в цветочном магазине, среди роз.