Часть 1. Труп в подсобке

Мира Пеннингтон переживала не самый лучший день. Не катастрофический — катастрофой она считала развод, переезд и необходимость объяснять матери, почему она больше не замужем, — но определённо не из тех, что хочется занести в дневник.

Начать с того, что сгорел тост. Потом Табита, оранжевая вредина с душой викторианского злодея, сбросила с прилавка стопку новых поступлений, которую Мира раскладывала сорок минут. Потом пришло письмо от бывшего мужа с темой «Быстрый вопрос :)», что на его языке означало «мне нужны деньги». Мира удалила письмо, не читая.

Сейчас было 9:47 утра, и Мира стояла в подсобке своего книжного магазина «Уютный том», пытаясь найти коробку со старыми книгами, которую она купила на распродаже в поместье на прошлой неделе. Книги нужно было оценить. За аренду нужно было заплатить. А ещё нужно было перестать думать о том, что на сберегательном счёте у неё осталось 1 203 фунта, а прибыль за последний квартал была, выражаясь технически, «смехотворной».

Подсобка была маленькой, пыльной и пахла старой бумагой и коричной свечой, которую Мира зажгла три недели назад и забыла. Коробки громоздились вдоль стен, намекая, что она сдалась на том же этапе, что и с браком. Табита сидела на самой верхней коробке и наблюдала за Мирой с нескрываемым презрением.

— Я знаю, — сказала Мира. — Ты права. Надо было подписать.

Табита моргнула. Это был не прощающий морг.

Мира подтащила коробку к окну, сквозь которое сочился серый суффолкский свет. Коробка оказалась тяжелее, чем должна была. Распродажи в поместьях — лотерея. Иногда попадаются чистенькие детективы Агаты Кристи, иногда — сорок копий поваренной книги восьмидесятых «Готовим с репой», которую никто не хотел, даже в восьмидесятых.

Эта коробка ощущалась иначе. Мира разрезала скотч ключами и отогнула клапаны.

Книги. Старые. Кожаные корешки, золотое тиснение почти стёрлось. Такие книги выглядят дорого, но обычно оказываются клубным изданием пятидесятых годов чего-нибудь скучного. Мира вытащила наугад. «История суффолкских церквей». Вытащила ещё одну. «Полное собрание сочинений Шекспира» — но дешёвое, из тех, что давали в подарок к газете.

Она уже собиралась закрыть коробку, когда пальцы задели что-то твёрже бумаги. Мира отодвинула стопку религиозных брошюр и обнаружила маленькую книжку в кожаном переплёте, завёрнутую в шёлк, выцветший из бордового в какой-то уныло-розовый.

Мира развернула шёлк.

Книга была маленькой — не больше её ладони — и переплетена в тёмно-коричневую кожу, потрескавшуюся по корешку. Название было вытиснено золотом: «Потерянный рай». Ниже, мельче: «Джон Мильтон». И совсем внизу, почти стёртое: «Лондон, 1667».

Она достаточно разбиралась в книгах, чтобы понять: «Потерянный рай» 1667 года — это серьёзно. Она не знала, насколько серьёзно. Но знала, что шёлковая обёртка говорит о том, что кто-то эту книгу берёг. Очень берёг.

Мира перевернула книгу в руках. Страницы были тонкими, пожелтевшими по краям, но текст читался. Она открыла титульный лист. Там была надпись выцветшими коричневыми чернилами: «Моей дорогой Элизе, которая понимает, что рай — не место, а человек. Дж. М.»

Не рука Мильтона — она не была настолько наивной. Но чья-то рука. Чья-то очень давняя.

— Табита, — сказала Мира, — кажется, мы кое-что нашли.

Табита зевнула, продемонстрировав тревожное количество зубов, и принялась вылизывать лапу с видом кошки, которая это уже слышала и каждый раз разочаровывалась.

Мира бережно завернула книгу обратно в шёлк и положила на стол. Нужно будет показать оценщику. Нужно будет —

Дзынь.

Звук донёсся из торгового зала. Колокольчик над дверью. Кто-то вошёл.

Мира взглянула на часы. 9:52. Магазин должен был открыться в десять, но дверь была не заперта — она же была в подсобке и не удосужилась закрыться. Маленький городок. Люди заходят.

— Сейчас выйду! — крикнула Мира, засовывая книгу в сумку. Разберётся потом. Сейчас у неё покупатель. Или, что вероятнее, миссис Пембертон из книжного клуба, которая относилась к магазину как к своей гостиной и имела твёрдое мнение о том, где должен стоять отдел романтики.

Мира отодвинула занавеску, отделявшую подсобку от торгового зала.

— Доброе утро, — начала она. — Чем могу —

Она остановилась.

Магазин был пуст. Колокольчик замолк. Единственным звуком было тихое гудение холодильника, который Мира установила в прошлом году, чтобы продавать «крафтовые» пирожные, которых никто не покупал.

— Эй?

Тишина.

Мира нахмурилась. Подошла к витрине, выглянула на улицу. Главная улица была тихой. Несколько человек шли к пекарне. Собака обнюхивала фонарный столб с большой серьёзностью. Никто не убегал.

Она обернулась.

И тогда увидела. Занавеска в подсобку — та самая, через которую она только что прошла — двигалась. Мягко. Будто кто-то только что прошёл через неё.

— Табита, — сказала Мира, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Если это ты, я очень рассержусь.

Табита появилась из-за прилавка, где изучала стенд с закладками с интенсивностью учёного.

Значит, не Табита.

Мира сделала шаг к подсобке. Потом ещё один. Сердце делало в груди что-то неприятное — не страх, скорее ощущение, будто сейчас откроешь счёт за кредитку.

Она отодвинула занавеску.

Подсобка была такой, как она её оставила. Коробки. Пыль. Полоска серого света.

И в дальнем конце, за штабелем коробок, который она собиралась передвинуть уже три недели, — пара ног.

Дорогие ботинки. Серые брюки. Твидовый пиджак.

Мира знала этот пиджак. Она видела его вчера, когда человек, носивший его, вошёл в магазин и предложил ей пятьдесят фунтов за коробку книг, о которой она даже не знала.

Найджел Крумпл.

Он лежал на спине, глаза открыты, смотрел в потолок с выражением лёгкого удивления. Будто ожидал чего-то другого. Потолка получше, например.

Первая мысль Миры — и ей потом будет стыдно — была: только не снова.

Вторая: звонить 999.

Третья: почему у него в руке маленькая кожаная книга?

Потому что она была. Найджел Крумпл, антиквар, местный сноб и человек, который однажды сказал ей, что её магазин — «милая попытка заняться коммерцией», лежал мёртвым на полу её подсобки, и в правой руке он сжимал книгу, очень похожую на ту, которую она только что положила в сумку.

Мира посмотрела на сумку. Посмотрела на Найджела. Посмотрела на книгу в его руке.

Посмотрела на Табиту, которая уже обнюхивала его ботинок с видом кошки, нашедшей что-то интересное и решающей, стоит ли это съесть.

— Так, — сказала Мира очень спокойно. — Ладно. Ладно. Мы сейчас позвоним в полицию. И мы ничего не будем трогать. И мы точно не будем —

Табита прыгнула на руку Найджела и принялась бить лапой по книге.

— Табита! Нет! Плохая кошка!

Мира рванулась, схватила кошку и в процессе выбила книгу из руки трупа. Та упала на пол, раскрывшись посередине.

Страницы были пустыми.

Мира уставилась на них. Все до одной. Книга была муляжом. Подделкой. Выдолбленной оболочкой, где должны были быть страницы.

Она посмотрела на сумку, где лежала настоящая книга — если она настоящая.

Посмотрела на Найджела.

— Ладно, — сказала она. — Это точно происходит.

Полиция приехала за разумное время, учитывая, что полицейский участок Чиппинг-Марш состоял из двух офицеров и секретарши на полставки, работавшей по вторникам и четвергам.

Первым на месте был констебль Хиггинс — большой, добродушный мужчина, который однажды помог Мире занести книжный шкаф на второй этаж и теперь смотрел на неё с выражением человека, надеявшегося на тихий вторник и получившего труп.

— Так, — сказал Хиггинс, натягивая пластиковые перчатки, которые были ему малы. — Где тело?

— В подсобке, — сказала Мира. Она сидела на прилавке, свесив ноги, потому что пол казался слишком далёким. Табита сидела у неё на коленях и громко мурчала, будто говоря: я нашла это первой, мне и слава.

— И вы уверены, что он мёртв?

— Я проверила. Он мёртв.

Хиггинс медленно кивнул.

— И вы ничего не трогали?

— Я трогала кошку. Кошка трогала книгу. Книга упала на пол. Это всё.

Хиггинс посмотрел на Табиту. Табита посмотрела на Хиггинса. Хиггинс благоразумно решил не углубляться.

— Так. Инспектор приедет из Бери-Сент-Эдмундс. Он захочет с вами поговорить.

— Инспектор? Из другого города?

— Сержант в отпуске, — сказал Хиггинс так, будто это всё объясняло. — Пришлют кого-то. Будет через полчаса.

Мира провела эти полчаса, пытаясь не думать о том, что в её магазине лежит труп, и терпя неудачу. Она думала о Найджеле Крумпле, который был неприятным, но не злым. Думала о том, что вчера они поругались. Думала о книге в сумке.

Надо было кому-то сказать о книге. Она знала, что надо.

Но каждый раз, когда она открывала рот, чтобы сказать: в моей сумке лежит редкое первое издание «Потерянного рая», и я думаю, оно может стоить денег, и ещё у мёртвого человека в руке была подделка той же книги — слова не выходили.

Поэтому она сидела на прилавке, гладила кошку и ждала.

Инспектор Дэниел Оукс оказался не тем, кого Мира ожидала.

Она ждала мужчину средних лет с красным лицом и плохим костюмом, который будет смотреть на неё с подозрением и задавать колкие вопросы о её отношениях с покойным. Вместо этого пришёл высокий темноволосый мужчина лет сорока с серыми глазами и лицом, которое будто создавалось для улыбки, но забыло, как это делается. На нём был тёмно-синий костюм, слегка помятый, из тех, что намекают: владелец ночевал в нём раз или два и не жалеет.

Он показал удостоверение.

— Инспектор Оукс. Вы мисс Пеннингтон?

— Мира. Да.

— Так. Я понимаю, вы нашли тело.

— Нашла.

— Расскажите, что произошло.

Мира рассказала. Колокольчик. Пустой магазин. Движущаяся занавеска. Найджел. Книга в его руке — она упомянула книгу. Она не упомянула книгу в своей сумке. Сказала себе, что это потому, что не хочет всё усложнять. Сказала себе, что книга в его руке была подделкой, а книга в её сумке, вероятно, тоже подделка, и это не имеет отношения к делу.

Она врала, и знала это.

Оукс слушал, не перебивая. Когда она закончила, он помолчал.

— Вы сказали, что знали покойного?

— Найджел Крумпл. У него антикварный магазин на Маркет-стрит. Был. Он заходил вчера, хотел купить книги.

— Какие книги?

— Старые. Я покупаю коробки на распродажах в поместьях. Иногда попадается что-то ценное. Обычно нет.

— И он что-нибудь купил?

— Нет. Я сказала, что сначала должна посмотреть.

Оукс что-то записал в блокнот.

— Вы ссорились?

Мира помедлила.

— Мы не сошлись во мнениях.

— В чём?

— В том, разумны ли пятьдесят фунтов за коробку книг, которую я ещё не изучила. Я сказала, что нет. Он сказал, что я неразумна. Он ушёл.

— И сегодня он вернулся?

— Не знаю, когда он вернулся. Я была в подсобке. Не слышала, как он вошёл. Нашла его, только когда пошла смотреть.

Оукс медленно кивнул. У него был взгляд, который заставлял Миру чувствовать, будто он видит книгу в её сумке сквозь кожу, шёлк и слои отрицания, которыми она себя обмотала.

— Мисс Пеннингтон, — сказал он, — мне нужно, чтобы вы проехали в участок и дали официальные показания.