Глава 9

Кровь, засохшая на лезвии ножа, создавала нерушимую гармонию в глазах Юлиана. Сидя в белом кресле, погруженный во мрак, где лишь тусклая свеча устраивала схватку с тьмой, он разглядывал орудие убийства, плавно проводя металлом над огнем. Каждый раз, когда лезвие касалось языка пламени, его руки тряслись. В голове пролетали мысли о содеянном. Легкая слабость в теле, кончики пальцев ощущали покалывания. Не отводя взгляда от свечи, Юлиан постепенно приводил дыхание в норму.

Как только он увидел фонтан крови из горла Ксении, его тело получило разряд тока. Это была незабываемая эмоция. В тот момент, он почувствовал себя чем-то большим, чем он является на самом деле.

Он почувствовал себя Богом.

Но, когда Юлиан примчался домой, по дороге вдавливая педаль автомобиля в пол, эти эмоции постепенно пропали. Словно тысячи людей, собравшиеся на площади и кричащие в унисон одни и те же слова, начали расходиться по домам. Юлиан хотел удержать эмоции, он не хотел их отпускать. Выход нашелся лишь после того, как он достал из своего пиджака нож, и стал рассматривать на нем остатки жизни Ксении. Засохшая, но еще немного липкая кровь, собрала всех этих людей обратно в толпу, а когда лезвие коснулось пламени свечи, они вновь закричали в голос.

Заходя в парк, приближаясь к своей жертве, он не был уверен, что способен на это, но пощечина наглой женщины активировала в его теле инстинкты, о которых он раньше и не догадывался.

– Это было незабываемо…

Произнеся эти слова, он потушил свечу и подошел к огромному зеркалу. В темноте, освещаемой лишь лунным светом, он провел ножом по лицу и впитал запах. Затем, скинул с себя пиджак и медленно расстегнул пуговицы белой рубашки. Оголив торс, Юлиан приставил острие ножа к животу и немного надавил. Металл вошел в кожу без каких-либо препятствий. Всего на пару миллиметров, и под лезвием, сразу же образовалась бусинка крови. Юлиан стиснул зубы и прокрутил нож на несколько градусов. Ручеек покатился по коже, устремившись вниз. Под лунным светом, кровь приобретала оттенок почти черного цвета. Страшное, но очень захватывающее зрелище. Остановив поток лезвием ножа, он смешал свою кровь с кровью Ксении.

На куске металла, что недавно стал концом для одного человека, сейчас смешались жизнь и смерть. Две генетические составляющие двух разных людей. Мужчины и женщины. Живого и мертвого. Любовь и ярость в одном флаконе, запах которого, Юлиан готов хранить вечно. Обнажившись догола, он провел лезвием по своему телу, оставив след в районе груди. Затем, достал из ящика черную лакированную шкатулку и положил в нее этот предмет, ставший для него реликвией.

Лунный свет сменился сверканием молнии, и Юлиан увидел себя в зеркале. В крови, с растрепанными волосами, но живым как никогда. Это было похоже на вспышку фотоаппарата.

Под оглушительный гром, звук которого заставил содрогнуться, навстречу к Юлиану шагнуло его отражение. Двойник вновь начал вглядываться в него. Он был суров и властен, безжалостен и опасен. Сердце Юлиана заколотилось в удвоенном ритме. Ладони незнакомца поднялись вверх и прикоснулись к зеркалу. Юлиан сделал шаг назад и закрыл глаза, пытаясь избавиться от этого кошмара. Но затем, послышался глухой стук, и его веки поднялись вверх. Он увидел, как двойник стал двумя руками колотить по зеркалу с ужасающей гримасой на лице. Опустив взгляд, Юлиан увидел, что его колени задрожали, словно он заново учится ходить.

– Кто ты, черт возьми?

Юлиан знал, что произнес эти слова, но звук получился больше похожим на всхлип, чем на его уверенный голос.

– Что тебе нужно от меня?

Его отражение вновь подняло ладони вверх, но теперь из них кровоточили раны. Размазав кровь по всей площади зеркала, двойник написал фразу огромными буквами.

«Я БЫЛ ПРАВ»

Юлиан зажмурил глаза так сильно, что послышался треск в голове. Развернувшись, он пошел в свою постель, так и не осмелившись посмотреть на незнакомца еще раз.

Глава 10

Даже после того, как я открыл глаза и с удивлением обнаружил, что нахожусь в своей постели, меня не отпускало лицо той женщины в вечернем платье. Мертвой женщины. Я до сих пор видел ее пустой взгляд и последнюю слезу, убегающую от ресниц.

Словно воровка, забравшая с собой ее жизнь.

Когда мой взгляд начал ловить фокус на белом натяжном потолке, я ощутил колкую боль в желудке, от которой меня стало сворачивать. Не знаю, как я добрался вчера до дома, видимо кто-то сверху тщательно наблюдает за мной в подзорную трубу и направляет на правильные пути. Другого объяснения я не вижу.

В груди все сдавило! Наружу вырвался сухой, раздирающий легкие кашель. Я сел на своем диване и почувствовал, как мои внутренности хотят вылететь через рот. Ужасное ощущение! Чувство, словно в меня засыпали песок, и я пытаюсь его выкашлять.

– Ты проснулся!

Не знаю, что в данной ситуации напугало бы меня больше: живой человек, сказавший эти слова или приведение. Думаю, лучше бы это было галлюцинацией. Рассмотрев себя и потрогав за тело, я понял, что полностью голый. На моих ногах одеяло, плед и еще одно одеяло. Целый бутерброд! Обычно мне хватает одного. В том, что человек просыпается голый, нет ничего особенного, за исключением того – если этот человек не я. Спать голышом, этого нет в моем списке привычек.

– Рада, что ты жив.

А вот это уже начинает настораживать.

Если в первый раз я еще не отошел ото сна и голос мог воспринять за остатки сновидения, которого, собственно говоря, я не помню, то вторая фраза все заметно усложнила. Либо я и вправду брежу, либо за моей спиной сидит живой человек.

Господи, пусть это будет побочный эффект от таблеток.

– Ты так и будешь сидеть и молчать?

Я отчетливо услышал треск кресла, словно с него кто-то поднимается. Этот звук вряд ли бы стало воспроизводить подсознание.

– Даже спасибо не скажешь?

Голос женский. Что вдвойне ужаснее, учитывая то, что в данный момент я обнаженный. Он кажется знакомым, но где я его слышал, никак не могу вспомнить. Из груди снова вырвался кашель, заполнив собой все пространство.

– Подожди, я принесу лекарства.

Лекарства?

Я остался в том же самом неподвижном положении, хлопая глазами, и пытаясь сообразить, что собственно происходит. Из-за моей спины вышла девушка и прошла в коридор, лица я ее не видел, но что-то в ее внешнем виде мне было знакомо. Мешковатые штаны и серая кофта, с рукавами явно длиннее, чем нужно. Черные длинные волосы, скрывающие часть надписи на спине. Собрав все одеяла, что были на моих ногах, я закутался в них, словно гусеница в коконе.

И снова кашель, раздирающий легкие.

– Вот, выпей.

Я услышал ее фразу еще до того, как она вошла в комнату. Смотря на ее улыбку и страз на переднем зубе, переводя взгляд на пирсинг в губе, я узнал в этой девушке ту начинающую спортсменку, которая стала последней отправной точкой к моему неудавшемуся суициду.

– Вот, держи, – она села на край дивана и протянула в ладони несколько таблеток. – Ты всю ночь сильно кашлял. У тебя дома я ничего не нашла и мне пришлось сбегать в аптеку, там сказали, что это поможет.

Я всю ночь кашлял? Что это значит, всю ночь? Она что, провела все это время, рядом со мной?

– Пей! – ее голос стал похож на интонацию злой учительницы.

Молча, все еще находясь в полном непонимании ситуации, я взял таблетки из ее руки, которая на ощупь была очень теплой, и закинул их в рот.

Опять таблетки…

– Ну как ты? – она подсела поближе, от чего мне стало еще больше не по себе. – Говорить можешь? Помнишь, что вчера случилось?

Вот именно, что вчера все-таки случилось? Этот вопрос номер один на повестке дня. Что касается убийства, крови и всего остального, что наверняка будет преследовать меня до конца жизни, то я помню! А вот что было потом?

Я отрицательно покрутил головой.

– Я нашла тебя на улице, ты был весь промокший до нитки и в полном беспамятстве. Ты не помнишь?

Я вновь покрутил головой.

– Я не знала что с тобой, ты был, даже… не знаю как это назвать. Не в себе.

Надо же, раньше за мной такого не водилось, как мне помнится.

– В твоем кармане я нашла документы и отвела тебя домой, думала, что здесь кто-то есть и за тобой присмотрят, но квартира оказалась пуста. Плюс ко всему, ты был в крови.

Ну, этот момент я еще могу объяснить.

– Я хотела вызвать скорую, но ты сказал, что нельзя, – она провела рукой по пирсингу и пристально посмотрела мне в глаза. – Сначала я подумала, что тебя избили. Но приглядевшись внимательней, поняла, что это не твоя кровь. Сотового телефона я у тебя не нашла, чтобы позвонить родным, так что решила остаться и проследить за твоим состоянием.

Ну, надо же. Прям альтруизм чистой воды. Добрый самаритянин в женском обличии.

Непроизвольно, раскрыв в удивлении глаза от ее рассказа, я посмотрел в то место, где как я привык, должны находиться боксеры. Но под толстым слоем из одеял их не было.

– Ну, за это ты уж прости, – в долю секунды ее лицо налилось краской. – Я же не могла тебя положить на кровать в сырой и грязной одежде. Плюс ко всему, тебя трясло, как не знаю кого!

А она начала переходить в нападение.

– Я набрала горячую ванную, раздела тебя и затащила в воду. Тебе повезло, что ты довольно мало весишь.

Теперь она замялась и стала тщательней подбирать слова. Мои глаза и так с каждой ее новой фразой раскрывались все шире и шире.

– Если ты переживаешь из-за того, что я видела твое достоинство, то не стоит. Я, как хорошая девочка, не стала разглядывать, и всю процедуру проделала практически с закрытыми глазами.

Все ее лицо озарила улыбка, и я опять уставился на страз.

Теперь я стал заливаться краской. Уже не помню того момента, когда меня кто-то видел голым. Последний раз это было еще в то время, когда я ничего не соображал. По крайней мере, я так думаю.

– Ты, главное не переживай, – она пододвинулась ко мне еще ближе, от чего я весь сжался. – Сейчас тебе нужно сосредоточиться на своем здоровье. Подожди минутку.

Легкой трусцой она выбежала из комнаты и по знакомому скрипу пола, я понял, что она отправилась на кухню. Даже не знаю, что было бы хуже – сдохнуть вчера от таблеток или то, что меня нашла на улице девушка, которую я знаю пять минут и проделала со мной все эти вещи.

Наверное, я бы выбрал таблетки…

– Вот.

Она достала градусник из футляра и встряхнула, после чего протянула мне. Снова ее теплая рука. Я, как самый послушный пациент, засунул его подмышку и отвел взгляд.

– Ты хоть помнишь, как меня зовут? – одна из ее бровей поднялась вверх.

Я утвердительно помотал головой. Хотя сам абсолютно забыл ее имя. Не то, чтобы у меня плохая память, просто после того, что я пережил за последние сутки, в голове творился бардак.

– И как? – ее губы вытянулись в недовольной гримасе, как это делают многие девушки.

Я напряг извилины мозга, ища в своей базе данных имя моей, якобы спасительницы.

– Кира, – она наставила на меня пистолет из пальцев и произвела выстрел. – Теперь запомнишь?

Я вновь утвердительно помотал головой.

– Ну, показывай, – Кира протянула руку, явно чего-то от меня требуя. – Градусник, дубина.

Как быстро незнакомый человек может превратиться в того, кого можно назвать дубиной, при этом с искренней улыбкой на лице. Не знаю почему, но после ее слов мне стало чуточку теплее. Даже позабавило. Еще вчера, мой внутренний мир поднял бы панику, услышав это слово в свой адрес, но сегодня что-то не так. Что-то изменилось, но что, я пока не могу осознать.

Я протянул ей градусник, не удосужившись взглянуть на него самому.

– Тридцать восемь и пять, – Кира покрутила головой из стороны в сторону. – Ну, это и не сорок, верно?

Она вновь одарила меня улыбкой. Что-то в этом человеке мне явно понравилось и от этого стало не по себе.

– Ну ладно, все таблетки я тебе положу на журнальный столик. Ты главное выздоравливай.

Затем, она встала, оставила лекарства в указанном месте, вышла в коридор и накинула на себя куртку. Присела на одно колено и стала зашнуровывать «конверсы».

– Я зайду через пару дней тебя проведывать, – после этого, Кира погрозила мне пальцем, я сразу же вспомнил ту тетку в парке. – Не забывай. Я спасла тебе жизнь, теперь ты мне обязан! – встав в полный рост, она поправила ворот куртки и посмотрела мне в глаза напоследок. – Шучу! Увидимся, дубина.

Следом я услышал, как закрывается дверь.

Я вновь остался один.

Дубина. Хм…