– Сейчас ты первый раз пройдёшь по участку и соберёшь все корни, которые видно. Через два дня земля подсохнет, осыплется, и появятся новые. Ещё через три дня приеду я с бороной, разравняю пашню, и они вылезут опять. И даже тогда не думай радоваться. После того, как ты соберёшь их все и сожжёшь вон на том пятаке, через некоторое время из земли всё равно вылезут острые, как стрелы, побеги камыша. Пропалывать их бесполезно. Они, как головы гидры – срубаешь одну, на следующий день появляется три. Надо выкапывать корень! А он длинный и глубоко! И так, пока не победишь окончательно. Вперёд!

Что-то мне стало грустно. Я посмотрел на отвалы земли, в которых запросто можно сломать ногу, на свои нежно-голубые кеды и подумал: «А может, ну его, этот домик? Может, мы с Олей приноровимся уединяться где-нибудь в парке на скамейке или в кинотеатрах?». Но меня уже никто не спрашивал. Семья охотно согласилась с выбором опытного комбайнёра. Борцом с назойливым камышом определили именно меня. За месяц сражений я успел, как следует, возненавидеть приусадебное хозяйство, но, в то же время, оценить плодородность доставшейся нам почвы. Есть такое выражение: «Воткнёшь палку – она прорастёт!». Это, как раз, про то самое болотце, где нам дачу нарезали! Гигантские урожаи! Но пока только камыша. Когда я, более-менее, разобрался с камышом, начал размечать делянки, но тут заявился Сан Саныч со строительной бригадой. Они перекопали половину участка, залили бетоном фундамент для дома и бассейна. Я насторожился, и на время приостановил свои работы. Глупо возделывать делянку, если её завтра бетоном зальют. Обычно, партийные работники в СССР, старались всё, что только можно, осуществить безвозмездно, то есть даром. На халяву! Бесплатные рабочие старались как можно дольше выполнять поставленную задачу, еле-еле двигались и ходили с кислыми лицами, как и все остальные строители коммунизма. Но глядя, с какой скоростью наши подрядчики возвели нам на даче двухэтажный дом, у меня сложилось ощущение, что они работали за деньги. Возведены стены и крыша дома, врыто бетонное кольцо для бассейна. Внутри стен даже проложили импортный порошковый утеплитель! Очень важный компонент, с нашими морозами по +5! Остались только отделочные работы.

И тут опять про меня вспомнили. Разумеется, полностью доверить украшение дачи восьмикласснику никто не собирался. Генеральным продюсером проекта «Отделка», вызвался одноклассник Сан Саныча, дядя Зураб. Который, в тот момент, работал учителем труда в интернате для «не особо одарённых» детей. Это те самые дети, которые выпилили из дерева головоломку, которую мы математическим лагерем из «особо одарённых» детей всей Северной Осетии (IQ > 200) так и не смогли собрать! А они смогли. За пять секунд. Но сейчас не об этом. Дядя Зураб был прирождённым потомственным плотником. Он любил дерево, он дружил с деревом, он жил деревом, он думал, как дерево! Большую комнату на первом этаже дачи мы просто, на скорую руку, оклеили обоями с рисунком под дерево и назначили её столовой, а вот над верандой, мансардой и спальней на втором этаже, потрудились на славу! Лестница на второй этаж. В присутствии Зураба, это не могла быть какая-то примитивная обыкновенная лестница. Обязательно должна была получиться удивительная, филигранная витая лестница, с колоннами ручной работы. И она получилась. А для колонн ручной работы уже пригодился я. Как у большинства советских школьников (а не у этих криворуких современных нажимателей на экран смартфона), в начальной школе на уроках труда, у меня был токарный станок. И я, запросто, мог выточить любую деревянную деталь по чертежу. Вот таких деталей в количестве сорока двух штук я и выточил, по вечерам, в кабинете труда коррекционного интерната. Сорок две, грёбаные, метровые колонны для винтовой лестницы, на второй этаж своей дачи! Надеюсь, Оля оценит мои страдания и будет, в нужный момент, более ласкова и податлива! А это только лестница! Другой одноклассник отца, сварил на мансарду очень красивую решётку с вязью, плавно переходящую в арку виноградника. Чтобы, сидя на мансарде и наслаждаясь видом заходящего солнца, вкушать чудно пахнущий виноград непосредственно с ветки. А ещё один, притащил четыре огромных чеканки, добытых в захоронениях старых аланов, для оформления спальни на втором этаже и шкуры, снятые с целого стада овец. Что-то мне внимание со стороны этого кружка одноклассников перестаёт нравиться! Что они задумали? Это наше с Олей гнёздышко, а не ваш вертеп для пьянок! Будем составлять график!

Большинство тонкой отделочной работы дядя Зураб выполнил лично. Меня заставил лишь заколотить оставшиеся дыры деревянной вагонкой, и покрасить всё получившееся великолепие олифой в два слоя. Я, никогда в жизни, не забуду олифу на своём теле, в сорокоградусную моздокскую жару! Эта тёплая, тягучая, вонючая мерзость. Которая прилипает ко всему подряд. Её невозможно смыть. Она исчезает только вместе с двумя-тремя слоями кожи, через неделю. А всё это время, ты похож на смоляное чучело из сказок дядюшки Римуса. ГАДОСТЬ! А покрыть всё нужно было двумя слоями! Но я справился. И тут, внезапно, все потеряли к даче интерес. Оказывается, началась посевная. И у меня в помощниках была лишь бабушка (точнее, я у неё) и мои знания из кружка юных натуралистов, а там сплошные скворечники. В результате, свою первую посевную мы провалили. Засеяли половину участка картошкой, а остальную землю утыкали саженцами из местного отделения «Леспромхоза». Отчаиваться никто не собирался! К следующему сезону все готовились более обстоятельно. Саныч прислал спецов, которые обустроили настоящий виноградник, соорудили душ и стационарный туалет. Я же записался в кружок юных ботаников. Там мне разъяснили, что почём, и научили творить деревянных франкенштейнов. Несмотря на гордое звание: «Северный Кавказ», не все бананы у нас вызревали. Поэтому, ботаники применяли мичуринскую хитрость – на холодоустойчивые пеньки приживляли нежные побеги. И тогда, и персики, и мандарины охотно плодоносили. В качестве стойкого к морозам пенька, обычно применяли алычу (или дикую сливу). А сверху втыкай, что угодно. У меня на одном основании росло сразу четыре разных фрукта: персик, абрикос, вишня и слива. Так, ради любопытства. И все плодоносили исправно, никто не дрался из-за пчёл!

Бабушка к посевной начала готовиться с зимы. У меня на лоджии была лаборатория. Я там проводил свои физические и химические опыты (тупо что-то взрывал), проявлял фотографии и предавался эротическим мечтам об Оле. Но однажды, получил недвусмысленный приказ: «Переехать в подвал!». А на лоджии теперь росла рассада! Помидоры, огурцы и прочие овощи. На Кавказе очень длительный сезон и надо высаживать уже взрослые растения, чтобы успеть собрать два урожая! И мы успевали. Почему я в подвал, а рассада на лоджию? В подвале нет солнца!

Итак, на второй год земледелия мы имели:

пару соток картошки

несколько шикарных грядок разных сортов помидоров, огурцов, перца, капусты, баклажанов

всякая морковка, редиска и прочая зелень

кусты смородины, малины, крыжовника, китайской вишни

штук пятнадцать деревьев

кусты роз для любимой Оли

и, главная гордость Саныча – виноградник. От веранды до душа на металлической арке. Четыре разных сорта.

Болотная земля не подкачала. Все культуры, за один-единственный год, выросли до неимоверных размеров. Виноград свисал с арки на полметра и мешал сходить пописать! Бабушка накрутила из него варенья, раздала соседям, но потом совершила судьбоносную глупость – из остатков приготовила домашнее вино. Без каких-либо заморочек, по старому деревенскому рецепту. Но, получилась амброзия! Отец попробовал продукт, оценил и сразу задумался: «А зачем у нас четверть дачи занимает картошка? Ведь там может расти, такой полезный, виноград? И виноградарь уже есть готовый, на примете». И занялся поиском второго участка, специально под картошку. Само собой, нашёл. Возле автовокзала, в совершенно другом углу города. Если бы у нас был садовник, я бы был совсем не против этого. Но, как-то так исторически сложилось, что садовник именно я! Подстригать розы – это одно, но в условиях сорокоградусной жары, все растения надо поливать! Раз в день! Иначе, засохнут! Так как по утрам у меня физкультура, а днём перемещаться по открытой местности невозможно из-за жары, я бегал поливать дачу по вечерам. Картошка справлялась как-то сама. Чтобы полить помидоры, огурцы и прочий укроп, нужно было вытащить с семиметровой глубины колодца пятьдесят вёдер воды. Сначала я справлялся, но потом перестал узнавать окружающих, начал кричать по ночам и Сан Саныч пробурил скважину (не сам, конечно), и установил в неё электрический насос. Фазенда засветилась новыми красками! Деревья позеленели, виноградник ещё больше разросся, и первый раз заполнился полностью бассейн. У одного из мечтателей сбылась мечта.

Отец лежал в бассейне, посасывал холодное вино из бокала, и, с довольным видом, обводил взором насаждения эдемского сада. Всё как на обложке журнала. И тут его взгляд наткнулся на помидоры. «Доколе? Что они тут делают! Надо срочно убрать их с глаз долой, вместе с огурцами. Нам катастрофически не хватает места для коньячного винограда!». И он, решительно, отправился к главному распорядителю огородов. Запросто проблему не удалось решить, но как следует порывшись в глобусе, специалист нашёл делянку. В сорока километрах от города, в лесу на опушке. Саныч обрадовался, а вот я не очень. «Он что, пытается проверить степень моей выносливости и ждёт, пока я копыта отброшу?» – подумал я, и решил не оттягивать эту торжественную процедуру. Вспомнил, как дурнел от обезвоживания, упал на пол, и задёргал левой ножкой. Отец оценил мой намёк и прикрепил ко мне, для поездок на дальнюю делянку, водителя Назима на «Ниве». Земля в лесу была ещё более плодородной, чем на болоте. Помидоры пытались обогнать в своём росте столетние кедры, а может им, из-за кедров, солнышка не хватало. Но Назим, почему-то, не любил наши поездки в лес. И, пока я пожинал урожай, бродил по периметру участка с обрезом. Может, он что-то знал, о чём я не догадывался?

Хорошее было время, запоминающееся. Оля получала на все праздники охапки роз, подвал ломился от бутылей с вином и консерваций, овощи приходилось раздавать соседям. Но потом началась война, пришли беженцы и все участки опустошили, как саранча. Дом на самой первой даче разобрали на дрова, а последний беженец, который уже не нашёл, что украсть, тупо насрал по центру комнаты, в знак своего протеста. Бог ему судья.

Но, самое смешное, что за все четыре года процветания дачи, Ольга, так ни разу и не согласилась посетить её в режиме «романтик», наедине со мной. А я уж так нахваливал мягкий топчан в спальне на втором этаже, покрытый овечьими шкурами. Топчан она пришла посмотреть на какой-то семейный праздник, с толпой гостей, а вот полежать вдвоём с любимым – ни в какую! Дескать, такое вот уединение, идёт вразрез с их семейными принципами. Кабы чего не вышло. Свою невинность она, по настоянию старших женщин семьи, готова отдать только законному мужу. А всякие добрачные ласки, возможны только в родной квартире, в её комнате, и чтобы за дверью дежурила усмирительная бригада, если вдруг я посягну на святое. Что-то мне подсказывает, что это было не совсем её решение, а «старших женщин», потому что в комнате, наедине, она была готова на всякое, «только тихо!».

Как вы, наверное, поняли, к моему последнему курсу в академии, соревноваться с Украиной по наполнению посылок, Кавказ был совсем не готов. А жаль. От вина, по собственному рецепту, я бы не отказался…