Глава 2 — Все уже

— Да мы вообще спонтанно полетели, — сказал Артём так легко, будто поездка в Стамбул была чем-то уровня «сходить вечером за кофе». — В пятницу вечером психанули, ночью взяли билеты, а утром уже сидели в аэропорту.

Он стоял возле кофемашины в офисной кухне и листал фотографии в телефоне. На снимках всё выглядело одинаково идеально: солнце, белые стены отеля, бокалы на столе, чьи-то ноги возле бассейна, вечерний город. Кто-то рядом присвистнул, кто-то начал спрашивать цены на билеты, а Игорь сразу полез смотреть туры прямо с рабочего компьютера.

— А дорого вышло? — спросила девушка из бухгалтерии, пока трясла пакетик сахара над кофе.

— Да нормально вообще. Если заранее брать — копейки.

Толя чуть усмехнулся в стакан. Люди, которые говорят слово «копейки», почти всегда имеют в виду сумму, после которой он потом неделю открывает банковское приложение с неприятным чувством внутри.

Артём уже листал дальше.

— А вот тут вообще был разнос

На видео кто-то смеялся за кадром, музыка орала так громко, что телефон хрипел динамиком, а внизу мигали огни ночного города. Всё выглядело так, будто у этих людей вообще никогда не бывает понедельников, усталости и мыслей про деньги.

Толя сделал глоток кофе и сразу обжёг язык.

— Да блин

— Живой? — усмехнулся Артём.

— Уже не уверен.

Все коротко засмеялись и почти сразу переключились обратно на работу: кто-то вспомнил про созвон, у кого-то зависла таблица, возле микроволновки начали спорить, чья еда воняет рыбой на весь этаж. Обычный офисный шум быстро съел разговор про отпуск, но внутри у Толи уже осталось неприятное ощущение, которое он сначала даже не заметил. Что-то вроде внутреннего зуда.

Он вернулся за стол, открыл рабочий чат, потом почту, потом зачем-то снова взял телефон. Палец сам открыл соцсети. И тут началось: машина, ремонт, кто-то купил часы, кто-то переехал, кто-то снимал видео из аэропорта с подписью: «Наконец-то выбрались.»

Толя листал всё это уже почти без внимания, но ощущение постепенно собиралось само собой. Не из одного поста, а из общего потока. Все вокруг как будто куда-то двигались: что-то начинали, покупали, меняли, планировали. И рядом с этим его собственная жизнь вдруг начала ощущаться какой-то временной версией, черновиком, который всё никак не превращается в нормальный вариант.

Он раздражённо заблокировал телефон и уставился в монитор. Там висела таблица, которую он открыл минут десять назад и с тех пор вообще не трогал.

Из соседнего отдела кто-то слишком громко засмеялся, потом пришло уведомление от банка, потом ещё реклама кредита. Мама прислала фотографию кота. Толя зачем-то открыл её, посмотрел секунды две и снова вернулся в ленту, даже сам не заметив как.

Вот это уже было неприятно.

Во время обеда разговор неожиданно свернул на квартиры. Один из коллег рассказывал, сколько сейчас стоит аренда возле центра, другой жаловался на ипотеку, а третий вдруг бросил:

— У меня знакомый в двадцать семь уже вторую квартиру взял.

— Да хорош заливать, — фыркнул кто-то рядом.

— Да серьёзно.

— Родители помогли?

— Не, вроде сам.

Толя молча ковырял вилкой уже остывшую еду и чувствовал, как внутри снова появляется это мерзкое ощущение. Даже не зависть. Хуже.

Как будто все вокруг уже знают, куда идут, а он один до сих пор делает вид, что тоже понимает маршрут, но не понимает.

После работы метро встретило его привычной духотой. В вагоне пахло мокрыми куртками и чьими-то слишком сладкими духами, под ногами лип пол, кто-то локтем упирался ему в бок, а парень напротив без наушников смотрел короткие ролики на полной громкости.

Толя достал телефон почти автоматически. Лента открылась сразу.

— Ты сейчас не просто смотришь, — спокойно сказала Монетка. Она стояла рядом, прислонившись плечом к двери вагона, и наблюдала за ним так, будто давно всё поняла.

Толя криво усмехнулся.

— А что я делаю?

— Догоняешь.

— Кого?

Монетка медленно обвела глазами вагон.

— Да всех подряд, похоже.

Он хотел отмахнуться, но не смог. Потому что внутри это уже звучало слишком похоже на правду.

Поезд резко затормозил. Людей качнуло вперёд, кто-то раздражённо выругался, телефон у женщины рядом чуть не вылетел из рук. Толя машинально обновил ленту ещё раз.

Монетка кивнула на экран.

— Видишь?

— Что?

— Ты даже паузу не выдерживаешь.

Он раздражённо заблокировал телефон.

— Да просто привычка уже.

— Нет, Толь.

Она сказала это спокойно, но от её интонации почему-то стало только хуже.

— Привычка — это когда ты хотя бы замечаешь, что делаешь.

Он ничего не ответил.

За окном тоннель сменился станцией, люди начали заранее проталкиваться к выходу, будто поезд мог уехать вместе с ними за эти три секунды. Всё вокруг двигалось быстро, нервно, с каким-то постоянным внутренним ускорением.

И Толя вдруг очень чётко поймал то же самое состояние внутри себя. Никто не говорил ему, что он отстаёт, но он уже почти начал в это верить.

Дома слишком тихо после целого дня шума. Толя бросил рюкзак возле двери и сел на кровать, не включая свет. Из ванной капала вода — тот самый кран, который он уже неделю собирался нормально закрутить. Телефон периодически вспыхивал уведомлениями.

Он посмотрел на экран, но впервые за день не взял его сразу. Просто сидел. И в этой короткой паузе вдруг появилась неприятная мысль, от которой захотелось немедленно снова чем-нибудь забить голову. Он ведь сегодня почти ничего не хотел сам. Только всё время пытался не выглядеть человеком, который почему-то не успевает жить так же быстро, как остальные.

— Заметил? — тихо спросила Монетка.

Толя устало взялся обеими руками за голову.

— Что меня вообще никто не торопил?

Она кивнула.

И от этого почему-то стало только хуже.