– Вы мне скажите. – Улыбка Михаила Афанасьевича стала еще шире. – Вы же литературовед!

Я, разумеется, отшутился и попытался вызнать, о чем именно говорил Булгаков, но он быстро сменил тему, а после и вовсе испарился с вечера вместе с Эрдманом.

На память о той встрече мне осталась привычка закусывать водку малосольным огурчиком и недоумение – что же такое есть этот загадочный «литературный код»?..

END OF GENERATE

Я несколько раз перечитал сгенерированный нейросетью ответ. В голове крутился только один вопрос: «Что это вообще за текст?» Совершенно завиральная история от искусственного интеллекта про встречу Булгакова и Всемирского (в реальности, насколько я успел ознакомиться с биографией Святополка-Мирского, он с автором «Мастера и Маргариты» не встречался) выглядела более достоверной, чем многие подлинные мемуары живших в то время творцов и государственных деятелей.

Особенно интересно на всё это легла история с пресловутым литературным кодом. Фактически, «Всемирский» невольно подтвердила мою догадку о том, что, если код все-таки действительно существует, его носителем мог быть только Булгаков.

Но это снова игра в «если-если».

Я попытался задать уточняющие вопросы нейросети, но это привело лишь к тому, что «Всемирский» предложила мне «подождать до завтра, от вас слишком много запросов. Мы пока в стадии разработки. Надеемся на понимание!».

Ее ограниченность немного смущала, но я в любом случае решил продолжить эксперимент – уже после поездки в Питер и «встречи с Достоевским». Чтобы после сверить впечатления.

Глава 3

Питер. Достоевский. Бесы

2023 г.

К концу июня последние детали путешествия по местам русских писателей были согласованы, и мы с Богданом Popoff-ым отправились в путь. Первым городом общения с духами литературных гениев должен был стать Санкт-Петербург. Во время подготовки выяснилось, что на байках наш спиритический эксперт никогда не ездил и относился к мотоциклам как к быстрому способу отправиться к духам на тот свет. Поэтому Богдан запросил у Глеба «максимально безопасный» автомобиль, и Заплетин-младший без вопросов приобрел для поездки свеженький «Рейндж Ровер» – видимо, на карманные деньги от папеньки, Ивана Иваныча.

– Удачи и творческих узбеков, – сказал Глеб и, рассмеявшись над собственным остроумием, крепко пожал руку экстрасенсу. – Жаль, по скайпу нельзя к вам подключиться. Ведь нельзя?

– Исключено! – заверил Богдан. – Только духов разозлим.

– Понимаю, духов душит бездуховность вай-фая, только пантограф, только олдскул, – со вздохом произнес Заплетин-младший. – Лады. Если найду способ вырваться из-под хохлосанкций, примчу – посмотреть, че и как.

Богдан вымученно улыбнулся. Глядя на эту гримасу, я подумал, что ему наверняка не терпится уехать подальше от Глеба и спокойно валять дурака. Меня «потомственный маг» в любом случае не будет опасаться – деньги же плачу не я, а разоблачения в моих глазах Богдан вряд ли боялся: судя по нашему недавнему походу в дом Булгакова, кредит доверия Заплетина-младшего к экстрасенсу был почти безграничным, не чета моему.

Вот и сейчас будущий лауреат Нобелевской премии Глеб Простой ограничился холодным дежурным прощанием – вяло пожал мне руку и, бросив «Связь», убыл в неизвестном направлении. Мы же с его конфидентом по хорошему автобану отправились в Санкт-Петербург: я – на своем «Харлее», а Богдан – на заплетинском «Рейндже».

Но – важный момент – поехали мы не вместе, а порознь.

Идея Богдана двигаться колонной меня не устраивала от слова совсем, и потому в контракте с Глебом я это прописал отдельным пунктом:

«Мотоциклист, участвующий в поездке, определяет дороги, время старта и темп движения независимо от автомобиля с обязанностью добраться до назначенной организаторами точки финиша в городе (или месте) маршрута путешествия в соответствии с GPS-координатами в оговоренное время».

За годы путешествий я усвоил простую истину: мотоцикл и автомобиль в одной колонне как масло и вода – вроде бы оба в одном потоке, но никогда не смешиваются. Чтобы ощутить, какова между ними разница в стиле движения, попробуйте представить театральную постановку шекспировской драмы в декорациях кровавой бани Тарантино.

День старта выдался знойным. Солнце разогрело асфальт до той температуры, которая едва не плавила шины, но встречный ветер спасал от жары. Глядя на зеленые поля вдоль дороги, на пролески, холмы, речки и озера, я под рев мотора размышлял о том, что Глеб мог бы сэкономить кучу времени и денег, если бы просто выбрался сюда с блокнотом и побродил среди этих ландшафтов. Возможно, в шелесте листвы, в ощущении настоящего ему бы удалось расслышать нечто куда более интересное, чем бред Богдана, стилизованный под речь писателей прошлого.

Опять же – если так уж хотелось окололитературного бреда, можно было совершенно бесплатно получить изрядную его порцию от нейросети «Святополк-Всемирский».

Впрочем, если молодость вбила себе что-то в голову, вытравить это не получится ни объективному настоящему, ни целой бригаде… мертвых литературных классиков.

В город на Неве я прибыл по расписанию. Маг ожидал меня, попивая просекко в лобби отеля «Гельвеция» – любимом месте для постоя командировочных артистов, писателей и других «селебрити».

– О, приветствую, – сказал он, прищурившись и глядя на меня снизу вверх. – А я думал, на байке по пробкам быстрей.

– По пробкам – да, – не стал я оспаривать очевидный факт. – Но тут концептуальная разница: зачем быстрее, если можно интересно и вовремя.

Богдан глумливо улыбнулся:

– В смысле?

– Просто на авто твое понимание дороги – быстро приехать из точки А в точку Б. Тогда как на мотоцикле любая поездка – это путешествие через познание пространства, для которого спешка противопоказана. Как-то так. А по пробкам мотоцикл всегда проедет, пока автомобилисты нервно курят в своих аквариумах.

Богдан скривился, но ничего не ответил – залпом допил просекко и понес вещи в номер.

Когда мы разобрались с багажом, маг повел меня в место, где собирался организовать спиритический сеанс с Федором Михайловичем, – причем куда именно мы идем, он мне с ходу так и не сознался: видимо, обиделся за мои колкости в адрес автомобилистов.

– Если далеко, можем на машине поехать, – съязвил я, но он сделал вид, что не услышал мое предложение.

За спиной экстрасенса опять висел огромный рюкзак со всяким магическим скарбом. Из-за мешка за спиной Богдан напоминал черепаху-ниндзя, которая последние несколько лет излишне налегала на пиццу и пренебрегала боевыми искусствами. Вдобавок Богдан был весьма странно одет – безразмерная майка, висящие джинсы, сандалии… Впрочем, центр «Ленинбурга», как город Достоевского между делом окрестил экстрасенс, всегда отличался тем, что диковатым «луком» здесь было трудно кого-нибудь удивить. Близость Сенной, обилие питейных заведений и, по преимуществу, весьма специфическое население и толпы туриков, скученных в этих улицах, проспектах, набережных и переулках, заполняли пространство такими субъектами, что странно было бы и удивляться при встрече с иным заезжим фриком.

На пути к «месту Достоевского» по моей просьбе мы ненадолго заглянули на угол Невского и набережной канала Грибоедова – в первый в Петербурге, да и в России книжный магазин в доме «Зингера». Его вновь открыли после долгой войны за обладание этим зданием между муниципалитетом и олигархатом в ноябре 2022-го, через 23 года после закрытия. И если ранее здесь продавались в основном туристические путеводители, то теперь на прилавках также можно было увидеть книги независимых издательств и авторов, среди которых были и мои романы. После недавней презентации моей новой книги «Путешествие из Парижа в Тобольск» администраторы «Зингера» любезно предоставили мне доступ на его крышу, с которой открывается прекрасный вид на Петербург.

А еще там отлично размышлялось и курилось. Смотришь вниз на канал Грибоедова и думаешь, что не всё горе на самом деле – от ума…

– А нельзя это на потом отложить? – с легким раздражением спросил Богдан. – Что-то мне не улыбается наверх подниматься. Рюкзак тяжелый такой…

– У тебя свои ритуалы, у меня свои, – пожал я плечами. – Можешь ждать на улице или в кафе книжного, пока я помедитирую на крыше. Вдруг 1000 книг в залах пошлют тебе духов, которые раскроют секрет литкода, и не нужно будет дальше продолжать проект.

Богдан на словах «не нужно будет продолжать» заметно напрягся и буркнул:

– Да ну, какой там. Я думаю, нам даже Достоевский не сильно поможет. Хоть направление есть – уже радость. Но ладно, поднимусь я с тобой, чего одному тут скучать?

Чуть позже, уже дымя сигарой на крыше и наслаждаясь видом залитого летним солнцем города, я вновь спросил у тяжело дышащего Богдана:

– Ну так что, куда мы вообще путь держим? В квартиру Достоевского в Кузнечном переулке?

Экстрасенс привычно утер пот со лба рукавом и с неуверенной усмешкой ответил:

– А что нам квартира Достоевского? Не все духи охотно говорят в своих квартирах. Они, как ты уже мог убедиться, со своими тараканами в голове.

– И куда же мы тогда направляемся?

– «Литературное кафе», – с одышкой выговорил экстрасенс. – На самом углу реки Мойки.

Я достал телефон, загуглил место, а Богдан тем временем продолжал:

– Там раньше была кондитерская «Wolf & Beranget» – лучшая в городе во времена Достоевского.

– И Пушкина, – заметил я, читая статейку в смартфоне. – Вроде как это было последнее место, где он побывал перед дуэлью с Дантесом.

– И чем дуэль кончилась? – без тени иронии спросил Богдан.

– Пушкина на ней смертельно подстрелили, – стараясь не выказывать удивления, ответил я.

– А. Ну да. Че-то я устал с дороги, видимо. – Богдан тяжело вздохнул. – Сорян.

Я смерил его взглядом. Интересно, это тоже часть игры в мага? Притвориться, что не знает таких школьных фактов жизни поэта, чтобы я и подумать не мог, что экстрасенс во время сеансов вещает по заранее написанным шпаргалкам? Как знать, как знать. Примерно представляя, на какие деньги раскошелился Глеб, уверен, все диалоги с «духами» отрепетированы Богданом настолько, что сам Станиславский, случись ему увидеть мага за работой, воскликнул бы: «Верю!»

После вью-пойнта на крыше «Зингера» мы двинулись в бывшую кондитерскую за возможной порцией литературного кода. Лавируя между бредущим по своим делам горожанам, любуясь архитектурными шедеврами, мы вскорости добрались до «Литературного кафе» и нырнули внутрь.

Тут царила ужасная духота; запах кофе вперемешку с неаппетитным смрадом кухни говорил о плохой вытяжке. Стиль «будуар» – стены устланы красным бархатом, поверх него висят картины и наброски в рамках – как бы намекал, что хозяйка заведения (а я сомневался, что такой лук могла исполнить мужская особь), оплатившая этот ремонт много лет назад, давно и успешно перевалила бальзаковский возраст, а возможно, даже помнила Федора Михайловича еще живым. Столики в кафе пустовали, но я не сомневался, что, как свойственно этому городу, к вечеру все места в зале будут заняты людьми.

В голове всплыла информация, которую я нагуглил пару часов назад: именно здесь Достоевский в свое время познакомился с Михаилом Петрашевским, революционером, который изобрел утопический социализм и взял Достоевского в свой кружок.

Это едва не стоило Федору Михайловичу жизни: по приказу императора всех участников кружка посадили в острог, а руководителей казнили. Причем изначально говорилось, что казнят всех, но в последний момент Достоевского и остальных «рядовых» участников пощадили и «всего лишь» сослали на каторгу.

По мнению его биографов, именно это событие произвело на Федора Михайловича такое неизгладимое впечатление, что он отрекся от идей революции и даже сравнил революционеров с «одержимыми бесами».

Учитывая, насколько судьбоносной оказалась та встреча с Петрашевским, выбор Богдана представлялся вдвойне странным. Ну с какого перепуга духу Достоевского приходить в то место, где он познакомился с человеком, который его едва не сгубил?

Впрочем, я решил не бежать впереди паровоза и дождаться гвоздя программы – спиритического сеанса, а также прелюдии к нему: я не мог знать наверняка, но почему-то подозревал, что в «Литературном кафе» у экстрасенса эпатажных дружков с ирокезами, способных закрыть кафе для наших экзерсисов, не окажется.

И оказался прав.

Богдан уверенно, будто уже не раз тут бывал, пошел в самый угол зала. Хотя, возможно, так оно и было – я вполне допускал, что он прибыл в Питер заранее, чтобы осмотреть локацию до моего приезда.

Расположившись за ширмой, вероятно обозначавшей VIP-пространство, Богдан грохнул рюкзаком об стол, как и в квартире Булгакова.

«Стиль “Бард на Грушинском фестивале”», – почему-то мелькнула у меня в голове мысль, и я с трудом сдержал улыбку.

Богдан тем временем утер рукавом пот со лба и жестом уставшего от жизни олигарха поманил официанта, который и без того направлялся к нам.

– Доброго дня, – поздоровался длинноволосый юноша в фартуке цвета засохшего йода, на котором темнели бурые трафаретные буквы, образующие название кафе, и силуэт писателя за пишущей машинкой. – Чего желаете?

– Мы желаем закрыть этот зал буквально на час, – промурлыкал Богдан.

Официант удивился.

– Это зачем?

– Нам нужно провести тут нечто вроде… собеседования.

Гарсон недоуменно уставился на мага. Я ожидал, что нас пошлют, но Богдан, понимая, что такое развитие событий вполне возможно, уже достал новенький бумажник от Картье и, расстегнув молнию, с трудом удерживающую внутри толстую пачку ассигнаций, вытащил из него пару пятитысячных купюр:

– Столько хватит, чтобы удовлетворить нашу просьбу?

Молодой человек совсем растерялся и перевел взгляд с кошелька Богдана на меня, словно я мог объяснить ему – что за бесовщина тут происходит? Я молча смотрел на него, словно он мог прямо сейчас вытащить из кармана книжечку с заветным литературным кодом и избавить нас от необходимости снова устраивать спиритическое представление с пантографом.

К сожалению, обоих нас ждало разочарование.

– Я… я уточню у администратора, – неуверенно сказал официант.

Когда он скрылся за дверьми кухни, я спросил у Богдана:

– А если откажут?

– Не откажут, – нехотя ответил Богдан, устало опускаясь на стул. – Как говорится, не бывает неразрешимых проблем, бывает мало денег.

Он с довольным видом хлопнул ладонью по кошельку. Экстрасенс был настолько уверен в себе, что, не дожидаясь решения администратора, начал доставать из рюкзака реквизит – алфавитный пантограф, свечи… Наблюдая за ним, я даже на мгновение подумал, что будет весьма иронично, если нам откажут, когда Богдан уже разложит свой магический скарб.

Но экстрасенс оказался прав – деньги лучший аргумент для трактирщиков. Официант вернулся, одновременно кивая, изображая согласие и произнося:

– Двадцать.

– Годится, – тут же сказал Богдан, – только попросите персонал нам не мешать!

Официант энергично кивнул, и экстрасенс, довольно подмигнув мне, извлек из кошелька еще две оранжевые купюры.

Я уселся напротив и уткнулся в телефон. Интернет позволил мне найти еще один любопытный и трагический факт о «Литературном кафе»: оказывается, в 1893 году Петр Чайковский заразился холерой, когда выпил за обедом в этом заведении некипяченую воду. Через несколько дней он умер.

Место вполне в духе Достоевского, что и говорить.

Я посмотрел на стол. Он к тому моменту напоминал прилавок старой гадалки, решившей уйти на покой, предварительно распродав все имущество. Помимо свечей и пантографа, здесь были и камни различных цветов и размеров, сухоцветы и даже – вот уж ирония! – томик «Бесов» авторства нашего будущего собеседника. Тут еще стоит заметить, что Богдан раскладывал эти предметы на столе с таким серьезным лицом, будто ошибка в ритуале могла призвать в наш мир не дух литератора, а по меньшей мере самого Люцифера.

В довершение ритуала приготовления Богдан, пыхтя, поднялся и задернул шторы.

– Готов? – спросил он, усаживаясь обратно. – Телефон отключил? Давай сюда!

Я нехотя подчинился. Спрятав мой мобильник в изрядно помятый и потертый пакет из супермаркета, чье название превратилось в словосочетание «…тёр очка», экстрасенс убрал его в рюкзак, положил руку на «клюв» пантографа, закрыл глаза и важно произнес:

– Федор Михайлович, мы с писателем Максимом Привезенцевым призываем вас на беседу.

«Клюв» под рукой Богдана задрожал. Как задрожало и пламя свечей на столе передо мной. В комнате как будто мгновенно стало холоднее.

Наверное, на кухне наконец открыли окна для проветривания.

Богдан сидел с закрытыми глазами и не издавал ни звука. Я терпеливо ждал, однако поза экстрасенса не менялась. Предположив, что он просто не знает, с чего начать, я решил подыграть магу и с улыбкой спросил: