Илья вывел «Гранита» из ремонтного дока — туда, где обшивка «Медведя» переходила в голую скалу. Последний стык он доделал на автомате, даже не глядя на датчики: красное пятно на карте Анны давно погасло, и можно было выдохнуть. Почти.
Внезапно машина дёрнулась — сработал рефлекторный протокол. Илья вжался в кресло, чувствуя, как компенсаторы гасят удар. Сенсорный блок андроида выдвинулся, сканируя темноту. Никого. Только ветер Разлома и споры, оседающие на броне липкой изморосью.
Он хотел уже вернуться к управлению, но мир поплыл перед глазами. Илья рухнул на спину в тесном кармане шахты — он даже не заметил, как оказался там. Над ним, зажатый между стенками, бился в конвульсиях мутант. Слишком широкий, чтобы пролезть, слишком живучий, чтобы сдохнуть.
Гарпун выстрелил, тросы натянулись, платформа взвыла — и только тогда Илья понял, что он всё ещё управляет «Гранитом», просто мозг отключился на секунду. Он тряхнул головой, отгоняя пелену.
Фантомный вкус табака — и тут же пропал. Отец дал ему воздух, чтобы он жил. Значит, надо держаться.
Он выпрямился, проверил давление в магистралях — стабильно. Снаружи, сквозь проломы в куполе, уже не было багрового неба Теи. Там висела серебряная игла «Авангарда», и от неё исходил холодный, математический ужас.
— Северов, — голос Бори прорвался сквозь помехи. — Ты как там? Наверху ад! Капсулы падают, частоты глушат, Ростов уже рвёт врага в клочья!
— Я в порядке, — ответил Илья, хотя руки тряслись. — Что с Ядром?
— Анна держит. Но ей нужен ты — восточный ствол завален, ручная лебёдка заклинила. Если не откроешь шлюз, мы не вытащим трофей.
Илья посмотрел на свои пальцы — они больше не дрожали. Он активировал аварийный сброс скафандра, чувствуя, как магнитные замки с шипением отпускают броню.
— Я иду. Скажи Анне: я буду у клапана через час или когда умру. Пусть держит периметр.
Анна стояла у голограммы, глядя, как красное пятно на карте окончательно уходит в зелёную зону. Рой «Муравьёв» под кожей работал на пределе, прогоняя кровь через фильтры. Она выдохнула — впервые за последние часы.
— Сброс подтверждён, — сказала она в интерком. — Магистраль стабильна.
С экрана донёсся хриплый, надтреснутый голос Ильи:
— Клапан открыт. Держите Ядро. Я… я пока тут.
Анна закрыла глаза на секунду. Увидела его лицо — мальчишку с обожжёнными пальцами, который пришёл в бригаду десять лет назад. Тогда она подумала: «Сломается». Он не сломался. Он всегда держался.
— Держи его открытым, Север, — прошептала она. — Мы держим. Слышишь?
Рядом, у консоли, стоял Боря. Его аугментированная челюсть искрила, щека была рассечена — он только что вернулся с верхних палуб, где «Авангард» начал сбрасывать капсулы.
— Госпожа, — хрипло сказал он. — Они жгут восточный ствол. Платформа подбита. Нам нужен ручной привод шлюза.
— Илья уже идёт, — ответила Анна, не оборачиваясь. — Открой канал Берсеркерам. Я скажу им, что делать.
Она переключила частоту на общую связь:
— Говорит Первый Инженер. Объект подавлен. Приказ по эскадрилье: прекратить огонь, собрать раненых. Всю энергию — на гравизахваты. Мы тянем трофей домой. Каждый кабель, каждый чип — наш. Никто ничего не взрывает. Работаем!
Закрыв канал, она посмотрела на своё отражение в тёмном экране — чёрное лицо, белые волосы, красные глаза. Королева пепла.
— Свяжи меня с Ростовым, — бросила она Боре. — Настал срок.
На мостике «Авангарда» Ланской смотрел на тактическую схему. Зелёные точки группы «Браво» одна за другой гасли — не постепенно, а рывками, словно их выдёргивали из схемы. Он стиснул подлокотники.
— Доклад!
Адъютант застыл над мёртвым планшетом:
— Электромагнитный всплеск. «Комары» ослеплены, синтетики пятого поколения потеряли координацию — они стреляют друг в друга. Живые бойцы… связи нет.
Ланской закрыл глаза. Отец, сгоревший в челноке на Проксиме. Колонисты, которые не просили пощады — они просто смотрели, как огонь пожирает кристаллы. И тогда он поклялся: ни один дикарь не останется безнаказанным.
Теперь, глядя на пустые экраны, он чувствовал ту же ледяную ярость, смешанную с тошнотой. Он знал, что его люди умирают. Он знал, что, возможно, сам принял неверное решение. Но остановиться было страшнее, чем идти до конца.
— Передайте группе «Браво-четыре», — сказал он, и голос его дрогнул ровно настолько, чтобы никто не заметил. — Переходим к плану «Бульдозер». Термобарические заряды каждые сто метров. Выжечь катакомбы дотла. Мне нужен самописец.
Доктор Торн, стоящий рядом, побледнел:
— Командор, объёмный взрыв в замкнутом пространстве разорвёт оба корабля. Ваши люди погибнут.
— Мне плевать на твоих синтетиков, Арис, — отрезал Ланской, хотя внутри всё сжалось. — Мне нужен чёрный ящик.
Он перевёл взгляд на голограмму «Медведя» и на миг задумался: А если бы мы прислали помощь пятьдесят лет назад? Но прошлое не изменишь. Он сжал инфокристалл так, что пластик хрустнул.
— Рубка связи. Всё остальное — пепел.
Торн шагнул вперёд, нарушая дистанцию:
— Дайте мне десять минут. Я спущусь сам. У меня есть старые коды доступа — я вытащу самописец без взрывов.
Ланской поднял на него пустой взгляд. В нём не было жестокости, только усталость и стальная воля.
— Пять минут. Не больше.
Торн уже застёгивал скафандр, когда на центральном экране вспыхнула аварийная метка — не с «Медведя», а с орбиты.
— Что это? — Ланской впервые потерял невозмутимость.
Техник пробормотал, не поднимая глаз:
— Матриарх… она не умерла. Её биомасса создаёт гравитационный колодец. Мы не удержим орбиту без перерасхода топлива.
Ланской замер. Секунду он смотрел на красную метку, затем — на схему «Медведя», на зелёные точки своих людей, на Торна с его скафандром.
— Отмените «Бульдозер», — выдохнул он. — Переведите всю энергию на маневровые. Уходим на безопасную дистанцию.
Он отпустил инфокристалл — тот упал на панель и покатился по гладкому металлу. Я проиграл. Но это не конец.
Ростов сидел на «Цефее» в пещере-убежище, слушая этот бой через динамики. Вокруг висели трофеи: черепа скребней, ржавые жетоны первых колонистов. Он гладил рукоять ножа, в котором ещё недавно было Сердце Роя — чёрный кристалл, тянущий холодом.
— Вождь! — связист высунулся из люка. — Орбитальный «зонтик» перестраивает лучи! Они глушат наши частоты!
Ростов открыл единственный здоровый глаз. Усталость исчезла. Осталась только ярость.
— Общий сбор. Берсеркерам — полная боевая. Закрыть внешние шлюзы секций Д и Е. Кислотные гранаты — к шахтам. Сегодня мы угостим господ землян барбекю.
По колонкам «Медведя», впервые за полтора века, полился тяжёлый индустриальный рок. Басы ударили по рёбрам, будто кто-то стучал кулаком по груди. Металл и ярость.
Ростов шагнул в лифтовую шахту. «Цефей» тяжело переступил следом. На стене у выхода мигал индикатор: давление падало, температура ползла вверх. Но сейчас значение имел только ритм.
Он остановился на краю бездны. Внизу уже слышался лязг затворов, хриплые команды. Берсеркеры ждали повода.
— Пусть приходят, — тихо сказал он, почти не шевеля губами. — Мы их встретим.
Лифт пошёл вниз.
Лаборатория «Авангарда» была стерильно-белой, холодной, как могила. Торн стоял перед раковиной, смывая с рук розовую пену. Страх ушёл, оставив звенящую пустоту.
Он посмотрел на свои ладони — под тонкой кожей проступали жёлтые пятна лучевой болезни. Сканер давно вынес приговор: он не годен к криосохранению. Ему оставалось лет десять, потом — деменция, распад, тихая смерть в палате для бесполезных учёных.
Я не хочу гнить, как они, — подумал он, глядя на своё отражение. — Как мясо. Я хочу стать чем-то, что не гниёт.
Он шагнул к терминалу, включил канал мостика. Голос звучал ровно:
— Командор, образец уничтожен. Самоликвидация при попытке нейроанализа. Угроза нейтрализована.
На экране возникло лицо Ланского:
— Потеря актива стоимостью в миллионы кредитов — это не нейтрализация, Арис. Это провал.
— Это была защита периметра, — парировал Торн. — Объект эволюционировал быстрее наших протоколов. Но я знаю, куда бить — их нейромодули работают на примитивных реле. Мы ослепим их направленным импульсом.
Ланской наклонил голову:
— Хороший мальчик. Готовь установку. Мне нужен чёрный ящик «Медведя».
Связь оборвалась. Торн посмотрел на своё отражение — там был не человек, а функция.
В сотнях метров под лабораторией Химера открыла глаза. Тысячи глаз одновременно. Через нервную сеть она чувствовала вибрации двигателей как стук собственного сердца.
Они делят кости, — подумала она. Или это подумал Торн? — Варлорды всегда одинаковы. Побеждают дракона, чтобы самим стать драконом. Но мы будем кровью в венах этого дракона.
Она повернула голову к Илье — он полз по вентиляции над бездной. Электрическая Принцесса расправила костяные крылья, впитывая энергию стартующих двигателей далеко наверху.
О проекте
О подписке
Другие проекты