Глава 1. Чужие

«Коли встретил путника на Пустоши, не

спрашивай, кто он. Спрашивай, сколько у него патронов и куда он смотрит, когда

молчит».

Наставление Диких, передаваемое изустно.

Она заметила его за мгновение до того, как ветер стих. Это всегда случалось одинаково: мир вокруг замирал, звуки гасли, будто придавленные невидимой ладонью, и в этой внезапной тишине становился слышен только стук собственного сердца. Елена как раз прижимала горлышко фляги к ржавому срезу трубы, когда капли перестали падать — не потому, что иссякла влага, а потому что рука сама собой потянулась к ножу на поясе.

Он вышел из серой завесы пыли бесшумно, словно соткался из теней рухнувших колонн. Высокий, широкий в плечах, закутанный в драный плащ, под которым угадывалось что-то твёрдое и угловатое — не мышцы, а нечто иное, собранное из металла и полимеров. Лицо спокойное, без единой эмоции. Глаза смотрели прямо на неё — не на флягу, не на рюкзак за спиной, а именно в зрачки, и от этого взгляда по коже побежали мурашки, холодные, как капли воды, срывающиеся с трубы ей на пальцы.

— Стой, где стоишь, — голос Елены дрогнул, но нож она выхватила уверенно. Сталь тускло блеснула в мутном свете. — У меня ничего нет. Вода грязная, патронов нет, еды — на два дня. Иди своей дорогой.

Он остановился ровно на расстоянии вытянутой руки с клинком. Не сделал ни шагу вперёд, ни назад — замер, словно механизм, получивший команду «стоп». Ветер снова завыл в проломах стен, бросил в лицо Елене горсть мелкой, как пудра, пыли. Она зажмурилась на долю секунды, а когда открыла глаза — он стоял всё так же неподвижно.

— Тебе нужна помощь, — произнёс он.

Голос оказался ровным, лишённым человеческих модуляций. Так мог бы говорить автомат-информатор, уцелевший в подземном бункере. Ни угрозы, ни участия — просто констатация факта.

— Мне нужно, чтобы меня оставили в покое, — отрезала Елена, закручивая крышку фляги резкими, злыми движениями. Вода расплескалась по пальцам, смешалась с грязью. — Справлялась как-то раньше, справлюсь и сейчас.

— Раньше у тебя была группа. Сейчас ты одна. Судя по следам на песке у восточного пролома, ты потеряла двоих за последние трое суток. Один погиб от когтей мутанта — характерный разрыв тканей на остатках одежды в том секторе. Второй — от сепсиса, наступившего после ранения. Ты несла его двое суток, прежде чем он умер.

Воздух стал ледяным. Елена почувствовала, как кровь отливает от лица. Он не мог этого знать. Буря замела следы ещё вчерашним вечером, тела погребены под бетонными обломками на два квартала севернее. Никто не видел, как она тащила Андрея на импровизированных носилках, как поила его последней чистой водой, как закрыла ему глаза, когда жар спал, а дыхание оборвалось.

— Ты следил за мной? — в её голосе прорезался металл, которого она сама не ожидала.

— Я анализировал имеющиеся данные. Ты идёшь на юг, к посту Ордена у старого моста. Без оружия, с запасом воды на полтора дня и пищей на один полноценный приём. Вероятность достижения цели — менее семи процентов. Со мной твои шансы возрастают до шестидесяти трёх.

Елена всмотрелась в его лицо, пытаясь найти хоть намёк на ложь, насмешку или угрозу. Ничего. Только странный металлический блеск в глубине зрачков, заметный, если смотреть под определённым углом, да неподвижность лицевых мышц, неестественная для живого человека.

Где-то далеко на севере взвыли сервоприводы. Звук докатился до руин приглушённым рокотом, но Елена вздрогнула всем телом. Патруль Элиты. Тяжёлая броня, импульсные винтовки. Если они прочёсывают сектор, лучше не попадаться им на глаза.

— Кто ты такой? — спросила она тише, опуская нож, но не убирая его. — Орден? Нет, ты не похож на патрульного... Элита? — она сама не поверила в это предположение. Те не ходят пешком и не разговаривают с «расходным материалом».

— Моё имя — Марк, — он помедлил, словно пробуя слово на вкус, как незнакомую пищу. — В. Марков. Остальное сейчас несущественно.

Он протянул ей руку — открытой ладонью вверх. Жест был настолько человеческим, настолько неуместным посреди этого мира оскаленных зубов и вечного голода, что у Елены перехватило дыхание. Она смотрела на эту ладонь — широкую, с длинными пальцами, покрытую слоем серой пыли, — и не могла заставить себя ответить тем же. Слишком глубоко въелась привычка: никто не протягивает руку незнакомцу. Никто не помогает просто так.

Жетон Ордена качнулся на его шее, поймав тусклый луч света, пробившийся сквозь тучи. «В. Марков» — было выбито на металле.

— У тебя есть патроны? — спросила она наконец, и собственный голос показался ей чужим.

— Нет.

— Тогда как ты собрался меня защищать?

Марк впервые за весь разговор чуть склонил голову набок. Если бы Елена не знала, что перед ней человек, она бы поклялась, что видит работу сложного вычислительного механизма.

— У меня есть другие ресурсы, — произнёс он после короткой паузы, в течение которой где-то в глубине его грудной клетки что-то едва слышно щёлкнуло. — И я знаю, как обойти патрули. Они ищут не тебя.

Сервоприводы взвыли снова — ближе. Елена выдохнула сквозь зубы, спрятала нож в рукав и шагнула вперёд. Её ладонь легла в его — маленькая, мозолистая, с въевшейся под ногти грязью, — и он сжал её осторожно, точно дозируя усилие до миллиметра.

— Елена, — представилась она. — Просто Елена. Без жетонов и званий.

— Принято. Выдвигаемся. До темноты нужно пройти восемь километров. Там есть укрытие.

Он развернулся и зашагал на юг — туда, где над горизонтом вставало мутное солнце, больше похожее на размытое пятно света за плотной завесой пыли. Елена пошла следом, стараясь держаться в трёх шагах позади. Нож она так и не убрала далеко — просто переложила в карман куртки, чтобы в любой момент выхватить одним движением.

Они шли молча. Под ногами хрустело стекло — мелкое, истолчённое временем в крошку, — и этот звук казался оглушительным в тишине мёртвого города. Ветер нёс песок, он скрипел на зубах, забивался в швы одежды, в волосы, в нос. Елена натянула капюшон поглубже и пожалела, что не сохранила ту старую марлевую повязку, которую выбросила неделю назад за ненадобностью.

Марк двигался впереди ровным, механически выверенным шагом. Его плащ едва колыхался, хотя ветер трепал полы её куртки с такой силой, будто пытался сорвать с плеч. Она смотрела на его прямую спину и пыталась понять, что с ним не так. Слишком плавные движения. Слишком тихие шаги — он не наступал на стёкла, а словно обходил их, не глядя под ноги. И эта манера держать голову — прямо, неподвижно, будто сканируя пространство перед собой не только глазами, но и чем-то ещё, спрятанным под черепной коробкой.

В какой-то момент Марк чуть замедлил шаг, и Елена услышала, как он едва слышно, почти шёпотом — словно диктуя самому себе — произнёс несколько фраз:

— Пройдено двенадцать километров от точки выхода из подземелий. Функционирование носителя на семьдесят восемь процентов. Левое плечо — остаточная деформация сервопривода. Боезапас ноль. Пищевой резерв не требуется. Новый фактор: обнаружен человек. Женщина. Не представляет непосредственной опасности. Наблюдение продолжается.

Она хотела было спросить, с кем он разговаривает, но передумала. Просто очередная странность её нового спутника.

Через час пути ветер донёс новый звук — далёкий, ритмичный, похожий на биение огромного сердца. Стук. Пауза. Стук. Пауза.

Марк остановился, поднял руку в предупреждающем жесте.

— Патрульный мех Элиты. Класс «Молот», — тихо произнёс он. — Идёт в двух километрах к западу, параллельным курсом. Двигаемся медленнее, не поднимаем пыль.

Елена кивнула, хотя он не мог видеть её лица. Они свернули в лабиринт узких проулков между рухнувшими панельными домами. Здесь было темнее, солнце едва пробивалось сквозь щели в перекрытиях, и под ногами чавкала влажная грязь вперемешку с чем-то, о чём Елена старалась не думать. Запах стоял тяжёлый — плесень, ржавчина, гниющее железо и ещё что-то сладковато-тошнотворное, что ассоциировалось у неё только с одним: смерть.

Марк шагал, не замедляясь и не ускоряясь. Пару раз он сворачивал без видимых ориентиров, и Елена замечала, что он избегает открытых пространств, держится теней и всегда выбирает путь с максимальным количеством укрытий. Один раз они прошли через пролом в стене, который был бы незаметен постороннему глазу, — узкую щель, замаскированную обвалившейся вывеской. Елене пришлось протискиваться боком, чувствуя, как холодный бетон царапает спину даже сквозь куртку.

Стук меха постепенно стих, растворился в завываниях ветра. Марк опустил руку — сигнал, что опасность миновала.

— Он не ищет нас. Просто плановое патрулирование периметра, — пояснил он.

— Откуда ты знаешь?

— Характер движения. Сканирование идёт по стандартной сетке. Если бы была тревога, он двигался бы по спирали, расширяя зону поиска. И шум был бы другой — включились бы активные сканеры.

Елена покачала головой. Всё это звучало как знание человека, который либо сам носил такую броню, либо охотился на неё. В любом случае, это было знание, которое могло спасти жизнь.

Солнце уже клонилось к закату, когда они достигли убежища. Марк привёл её к руинам старого торгового центра — зданию без крыши, но с сохранившимся подвалом, куда вёл узкий бетонный пандус. Внутри было темно, пахло сыростью и старым машинным маслом.

— Здесь ночуем, — сказал он, осматривая помещение. — Пандус замаскирован обломками, сверху нас не засекут. Вентиляционная шахта работает как дымоход, если развести огонь. В дальнем углу есть ниша с сухим полом — там можно спать.

Елена прошла внутрь, двигаясь на ощупь. Когда глаза привыкли к темноте, она разглядела очертания старой мебели, перевёрнутые стеллажи, горы мусора в углах. И удивительно чистый пол в нише, о которой говорил Марк, — словно кто-то уже использовал это место как укрытие. Она сбросила рюкзак, села, привалившись спиной к стене, и только сейчас почувствовала, как гудят ноги.

Марк остался стоять у входа, глядя наружу, в серую мглу.

— Ты вообще устаёшь? — спросила Елена, растирая икры.

— Мои системы функционируют в пределах допустимых параметров. Текущий уровень износа не критичен.

Она усмехнулась. Ответ был настолько в его духе — точный, безличный, — что ей вдруг стало почти весело.

— А ты вообще кто? — спросила она, вытаскивая из рюкзака жестяную банку тушёнки и зажигалку. — Только не говори «неважно». Мне нужно понимать, с кем я иду.

Марк обернулся. В полумраке подвала его глаза блеснули всё тем же странным металлическим отсветом.

— Я репликант, — сказал он ровно. — Биомеханическая боевая единица. Создан до Катастрофы для выполнения специальных задач. Память отсутствует. Идентификационная запись повреждена. Всё, что у меня есть, — это жетон с именем человека, чьи биометрические данные, возможно, использовались как шаблон.

Елена замерла с зажигалкой в руке. Репликант. Она слышала о таких — легенды, байки Диких, страшилки, которыми пугают детей в убежищах. Машины, похожие на людей. Созданные, чтобы убивать. Абсолютно лишённые эмоций и жалости. Но этот этот поделился с ней укрытием, рассчитал безопасный маршрут и ни разу не посмотрел на неё как на добычу.

— Значит, ты не человек, — проговорила она медленно, щёлкая колёсиком зажигалки. Искра. Ещё одна. Пламя вспыхнуло, осветило её усталое лицо.

— Я — машина, которая учится быть человеком, — ответил Марк после паузы. — На данный момент я анализирую поведенческие модели, формирую алгоритмы социального взаимодействия. Это сложно.

— Сложно, — повторила Елена, поджигая скрученный обрывок бумаги и подкладывая его под решётку вентиляционной шахты, куда уже успела набросать сухих щепок, найденных по углам. Огонь занялся, затрещал, бросая на стены пляшущие тени. — А ты знаешь, что люди вроде меня должны тебя бояться?

— Да. Я вычислил это в первые секунды контакта. Твой пульс участился до ста двадцати ударов в минуту, зрачки расширились, дыхание стало поверхностным. Все признаки острой стрессовой реакции. Но затем пульс снизился, дыхание выровнялось. Ты решила, что я не представляю угрозы. Это рациональное решение, основанное на доступных данных.

Елена покачала головой, помешивая кусочки тушёнки в жестянке над огнём. Запах разогретого мяса поплыл по подвалу, смешиваясь с дымом.

— Это не было рациональным, Марк. Это было интуитивным. Я просто поверила, что ты меня не убьёшь.

— Интуиция — это подсознательный анализ неполных данных, — возразил он, приближаясь к огню. Он сел напротив, но не на пол, а на какой-то перевёрнутый ящик, и в его движениях по-прежнему не было человеческой расслабленности. — Я не могу полагаться на интуицию. Только на факты.

— А факт в том, что мы оба здесь, — сказала Елена, протягивая ему банку. — Ешь.

— Я не нуждаюсь в пище.

— Я знаю. Но это неважно. Еда — это не только про голод. Это про доверие. Когда два человека делят еду, они перестают быть чужими. Так говорят Дикие. И я, как ни странно, с ними согласна.

Марк взял банку. Долго смотрел на неё, словно анализируя молекулярный состав содержимого. Затем аккуратно, двумя пальцами, достал кусочек мяса и отправил в рот. Прожевал — медленно, механически.

— Вкусовые рецепторы функционируют, — констатировал он. — Отмечаю солёный вкус, жировую составляющую. Калорийность низкая, но для поддержания твоего метаболизма достаточно.

— Спасибо за лекцию, — Елена усмехнулась и забрала банку обратно, чтобы доесть самой. — А тот, чьё имя на жетоне Кто он?

Марк снова помолчал. Где-то глубоко внутри его грудной клетки опять что-то щёлкнуло — тихо, как срабатывающее реле.

— Неизвестно. Жетон принадлежит офицеру Ордена по имени В. Марков. Других данных нет. Возможно, он был моим создателем. Или прототипом. Или случайным человеком, чьё тело использовали как биологическую матрицу.

— Почему ты носишь его?

— Потому что это единственная вещь, которая связывает меня с прошлым. Моя операционная система повреждена, файлы идентификации стёрты. Этот кусок металла — всё, что у меня есть вместо памяти.

Елена доела тушёнку, вытерла банку куском тряпки и убрала в рюкзак — пустая жестянка могла пригодиться. Потом подбросила в огонь ещё пару щепок. Пламя вспыхнуло ярче, и на мгновение лицо Марка осветилось полностью. Она увидела тонкие линии шрамов, сходящихся к левому виску, — но шрамы эти были слишком ровными, словно нанесённые скальпелем, а не когтями мутанта. И под ними угадывалась не кость, а матовая поверхность биополимера.

Прежде чем устроиться на ночлег, Елена вытащила из рюкзака потрёпанную тетрадь в клеёнчатой обложке и огрызок карандаша. Устроившись поближе к огню, она быстро, почти не глядя на бумагу, начала писать. Марк наблюдал за ней с порога.

— Он вышел из руин, когда я набирала воду у старой заправки, — шептала она, проговаривая слова вслух по привычке. — Сначала подумала — всё, конец. Слишком плавный, слишком тихий. Но он не выстрелил. Просто стоял и смотрел, как я прячу флягу. Жетон Ордена на шее — не знаю, его или трофейный. Но я пока жива. Это главное.

Она захлопнула тетрадь и спрятала её обратно.

— Что ты записываешь? — спросил Марк.

— Дневник. Путевые заметки. То, что вижу и чувствую. Помогает не сойти с ума. Попробуй как-нибудь.

— Мои записи имеют другую форму, — ответил он, и Елене показалось, что в его голосе мелькнуло что-то похожее на тень сожаления.

Она завернулась в плащ, подложила под голову рюкзак и закрыла глаза. Сон пришёл быстро — сказались усталость, напряжение дня и тепло огня. Но среди ночи она проснулась.

Огонь почти догорел, только угли тлели красным в темноте. Марк сидел на том же месте, не шевелясь. Он смотрел в черноту за пределами подвала — туда, где не было ничего, кроме воя ветра и шороха песка.

В пальцах он машинально перебирал жетон Ордена. Медленно, ритмично, словно перебирал чётки. Жест был странно человеческим — нервным, почти скорбным.

— Ты не спишь? — прошептала Елена.

— Я не сплю никогда, — ответил он, не оборачиваясь. — Мои системы требуют только коротких циклов диагностики. Сон — это человеческая слабость, которую я не могу себе позволить.

— Это не слабость, — возразила она, кутаясь в плащ. — Это отдых. Перезагрузка. Даже машинам нужно техобслуживание.

Марк обернулся. В отсветах углей его лицо казалось почти живым.

— Возможно, ты права. Но пока я функционирую, я буду охранять твой сон. Это рационально.

— Потому что я увеличиваю твои шансы на выживание?

— Нет, — сказал он после паузы. — Потому что я так решил.

И это прозвучало так странно, так неожиданно по-человечески, что Елена не нашлась что ответить. Она закрыла глаза и провалилась в сон — тревожный, полный обрывков воспоминаний и звуков погони.

А Марк остался сидеть у входа. Ветер выл над мёртвым городом, песок стучал по бетонным стенам, и где-то вдалеке снова слышался ритмичный стук — уже другой, не патрульный мех, а что-то более лёгкое и быстрое. Возможно, Дикие. Возможно, мутанты. Возможно, просто игра воображения.

Но он смотрел в темноту и ждал рассвета.

Справочная информация

Орден: Военизированная структура, возникшая в первые годы после Катастрофы. Изначально — остатки регулярных армейских частей и гражданской обороны. В настоящее время выполняет функции охраны периметра городов-убежищ и сопровождения караванов. Жетон является не только идентификатором личности, но и пропуском в зоны, контролируемые Орденом.

Дикие: Каста людей, отвергших жизнь в городах-убежищах и контроль Ордена. Живут кланами, исповедуют культ силы и почитают Пустошь как живое божество. Отличаются повышенной устойчивостью к радиационному фону и агрессивностью к чужакам.

Вот адаптированная версия второй главы, в которой справочная информация перенесена в конец, а путевые заметки органично вплетены в сюжет — Марк диктует свою сводку на ходу, Елена делает запись в дневнике после боя.

---