Глава 2
Черепашка

У меня было подавленное состояние, мне хотелось пройтись и подышать свежим воздухом. Не с кем-то конкретным, без какой-то цели. Просто пройтись и подумать. Такие желания возникают у меня крайне редко, но я знаю: если хочется, то надо. Я поднялся на свой этаж, забросил портфель и отправился на прогулку. Пройдя пятнадцать метров от подъезда, я сообразил, что кое-что забыл. Развернувшись, вновь отправился в подъезд.

Для того, чтобы не запалиться, во все времена существовали нычки. Это места, обычно находящиеся рядом с домом, где можно было спрятать сигареты от вездесущих глаз родителей. Иногда нычки бывают общими. У нашего подъезда она была единственная. Но не надо удивляться: никто ни у кого ничего не тырил. Всё просто. Дело только в том, что нуждающихся в этой нычке в подъезде было всего двое: я и Диман.

Я повернул налево после входа и запустил руку за щит большой и старой батареи. Нащупав пальцами радиаторную решётку, я сунул руку чуть дальше и поймал свою пачку «Примы» с фильтром. Не смешно. В то время мама моя жила в Москве, а бабушка болела хронической жадностью, и кроме «Примы» и «Явы» у меня редко что бывало. Сунув своё добро в карман, я опять вышел из подъезда и направился в сторону близлежащего общежития, за которым находился детский городок.

Запах зимы уже стал привычным, а лицо привыкло к холоду. Изредка пролетали снегири, делая остановки на безлистных ветвях берёз. Я повернул направо и увидел краешек детских деревянных домиков. Прибавил шагу, и иней под ногами захрустел сильнее. Меня привлекал не сам детский городок, а его вид. Я не знал ничего прекраснее панорамы деревянных, построенных в славянском стиле горок и башенок, стоящих на фоне тихого двора с маленькими двухэтажными домиками.

Невольно вспомнил об аллее детства. Да, эти два неразлучных слова. Когда я был дошкольником, я гулял только с бабушкой. Никогда не бродил в одиночку. Мы всегда ходили с ней по аллее, которая шла вдоль трассы, по которой очень редко кто-нибудь ездил. Мы проходили мимо старой котельной, от которой остался только кирпичный каркас – всё остальное сгорело при пожаре; мимо древней, заросшей мхом и облупленной, булочной; мимо детского приюта и мимо длинных верениц однообразных жёлтых двухэтажных домов. Эта аллея была для меня чем-то очень важным, как будто неким духовным наставником или вдохновителем. Сейчас я иногда вижу её, но теперь для меня это всего лишь трасса.

Я несколько раз обошёл вокруг городка и направился к сараям. Две длинных вереницы стояли параллельно друг другу и дополняли коллаж. Остановился у пристройки, где пахло затхлым, гниющим деревом, и запустил руку в карман. Заметив, что из-за угла здания выходит парочка ребят, я поспешил вынуть пустую руку. Один из них был маленький, с квадратной головой и такой походкой, будто он весил тонну. Второй же – моего роста, в надутой болониевой куртке и каким-то странным лицом. Он шёл, неуклюже переваливаясь, и волочил за собой санки. У него были одутловатые щёки, маленькие глаза и пухлые выпученные губы.

Первого я узнал сразу, это был мой старый знакомый Слава, который жил в этом общежитии. Он целыми днями сидел без родителей. Родители все время были на работе. Видимо, так уставали, что из внерабочих увлечений у них была только порнография во всех видах, которую они коллекционировали. Когда они уходили, Славик оставался с этой порнографией один на один, и она постепенно становилась главным делом его жизни, поскольку делать ему больше было нечего.

Я достал пачку и стал вылавливать сигарету. Паренёк с санками, которого я не знал, ускорил шаг в моём направлении. Слава закричал ему в спину:

– Опять?! Сань, если ты туда пойдёшь, я с тобой больше не дружу! Слышишь? Слышишь или нет?.. – надрывался он.

Но Саню, похоже, эти слова не тронули. Либо он не считал коротышку другом, либо его дружба была настолько незначительна, что Саня готов был её променять на сигарету. Он подошёл ко мне.

– Куришь? – немедля спросил я.

– Да. Дай одну.

Я протянул ему сигарету, и он стал чиркать зажигалкой. Она только пускала искры. Наконец он справился с ней и с наслаждением затянулся. Около двух минут мы молчали, затем он спросил:

– Это ты новенький?

– Ты у нас в классе?

– Нет. Это ты у нас в классе.

– А давно ты куришь?

– Год. Может меньше.

Его явно интересовал какой-то вопрос, но он не осмеливался его задать.

– Что-то не так?

– Не так?

– Ну…

– Откуда ты? – вдруг выпалил он.

– Не понял.

– Из другого города?

– Нет… Почему я должен быть из другого города?

– Потому, что ты не такой, как все. Странный какой-то.

– В чём же?

– Не знаю. Я даже не знаю, почему я так решил, но ты странный.

– Понятно.

– Так ты местный?

– Да. Я тут живу.

– В каком доме?

– Там, ближе к школе, – я махнул рукой в сторону своего дома. Общага мешала его увидеть.

– Ясно. А ты…

Тут его очень сильно что-то ударило. Это был обледенелый ком снега, попавший ему в затылок. Сзади послышался смех. Славик хохотал во всё горло и никак не мог остановиться.

– Ну, ты идёшь?! – наконец сквозь смех крикнул он.

Но вместо ответа он получил сильнейшим зарядом льда в лицо.

– Дурак, что ли?

Из носа и из губы у него текла кровь, Славик стал сплёвывать её на снег.

– Придурок, Зотик! – закричал Саня.

Зотиком оказался, как я и думал, Слава. Но это его развеселило. Он опять по-идиотски рассмеялся.

– Иди, катайся! – крикнул злобно Саня.

– А ты когда придёшь? Я задолбался тебя ждать!

– Иди тогда домой! – Саня был в тот момент абсолютно равнодушен.

Зотик молча двинулся обратно к горке, вытирая кровь перчаткой.

– Тебя ведь Макс зовут? – вдруг спросил Саня.

– Да, а ты…

– Саня. Будем знакомы. – Он протянул мне руку.

– Отлично. – Я потряс её.

– Пойдёшь кататься?

– Нет, не хочу.

– Ну, тогда пока. Ты домой?

– Да, пожалуй.

– Ну, давай.

– Пока!

Я отправился в сторону своего дома. Мне хотелось есть и смотреть телик. Я отправил пачку обратно в батарею и стал подниматься по лестнице.

Когда я пришёл домой, было только два часа дня. Сел, поел и стал смотреть телик. Я так жил каждый день. Но к пяти часам вечера всё интересное заканчивалось, и делать становилось нечего. Хотя было уже темно, я решил опять пойти погулять.

На улице пахло свежим ночным воздухом. Именно такой зимний аромат мне нравился больше всех запахов улицы. Я пошёл обратно в городок. Но теперь он был каким-то другим, каким-то тёмным, страшноватым. Я издалека увидел два силуэта и на долю секунды подумал, что это они, но сразу понял, что это не так. Эти двое были выше, старше и крепче. Они что-то выкрикивали, у них в руках виднелись огоньки сигарет.

Подошёл ближе, облокотился на теплотрассу из больших синих наружных труб, которые пересекали весь этот район и проходили по краю городка. Два парня были крупнее меня ненамного, но явно были старше. Один из них заметил меня и спустился с горки. На какой-то миг я испугался, но страх развеялся, когда он остановился с другой стороны теплотрассы. Чёрная шапка закрывала почти весь лоб, из-под неё глядели большие тёмные глаза, а на губах была еле заметная улыбочка.

– Курить есть? – Он смотрел мне прямо в глаза немигающим взглядом.

– Есть, – тихо сказал я и отвёл глаза.

– Дай, – весело, но твёрдо потребовал он.

– Вот. – Я достал ему одну сигарету и протянул.

– Спасибо. – Он взглянул на сигарету. – Идём к нам. Чего ты там встал?

– Ладно.

Я перелез через трубы. На горке стоял второй парень, и его, в отличие от первого, я знал. Это был Секс. Нет, не то… Да я и сам не знаю! Просто его так зовут. Он выглядит сильно больным, плохо одет и много курит. Общается со взрослыми пьяницами и бухает с ними. И это всё при состоятельных родителях. Полная кличка – Секс-Бомж. Я и сам не знаю, почему, но придумывал не я.

– Покурим, Макс, – сказал Секс.

– Ага, подышишь, – усмехнулся его приятель.

– Ну, Макс…

– Да покурим, покурим. Как тебя звать-то? – спросил Макс.

– Макс.

– О, тёзка! Ты – моя тёзка!

– Ты тоже Макс? – Надо же было спросить. Для вежливости.

– Ага.

Тут меня заметил Секс и спрыгнул с горки ко мне. Я стоял у подножия лестницы, и он остановился на последней ступеньке.

– Дай сигарету.

– У меня мало осталось.

– Дай одну.

– Мало осталось.

– Ща вдарю!

– Серёг! А я за своего тёзку пойду!

– Не, Ма…

Макс одним прыжком преодолел лестницу, схватил Серёгу за шиворот и отшвырнул назад. Тот приземлился на горку, перелетев площадку, съехал вниз. Макс прыгнул обратно и на большой скорости поехал ногами вперёд. Серёга в последний момент увернулся. Макс устроил фонтан снега ботинками, пока тормозил. Потом поднялся и хотел было опять схватить Секса, но тот оказался проворнее и запрыгнул обратно на горку. Макс за ним. Серёга с отчаянным воплем опять сел на горку, но в последнее мгновение Максу удалось дёрнуть его за плечо. Тот поехал не той стороной и ударился спиной об лёд. На этом «казнь» завершилась.

Макс вернулся ко мне и продолжил беседу.

– Где ты учишься-то? – Было видно, что он заинтересован.

– Тут, через дорогу.

– Понятно, в сто тридцать седьмой.

– Да. А ты?

– Дальше по дороге. В двадцать шестой…

– Понятно. А ты знаешь Санька?

– Какого Санька?

– Он тут живёт, в этой общаге.

– А фамилия у него какая?

– Не знаю. Он со Славиком водится.

– С Зотиком?

– Да.

– Зотика знаю, а его нет. А что?

– Просто.

– Идём к нам на горку.

– Пошли.

Я перелез через трубы и направился следом. Мы стояли на горке до позднего вечера, смеялись, разговаривали. Но мне в этой компании было как-то непривычно. Макса сильно волновала проблема драк, хотя нет, слово «волновала» здесь не подходит. Вернее сказать – интересовала. Он постоянно задавал вопросы одного типа: «А ты Зотика выхлестнешь?» «А его (Серёгу) выхлестнешь?» и т. п.

Мы разошлись часов в десять, когда на улице было темно хоть глаз выколи. Но я не стал спрашивать адрес или телефон Макса, решил сначала приглядеться, что он за человек. Мы договорились, что встретимся завтра в час на этой горке.

Утром я проснулся неохотно (как и всегда), но встал и отправился в школу. Несмотря на то что я пробыл в этой школе всего один день, мне уже хотелось из неё уйти. Я боялся. Я действительно очень боялся. Что бы вы там себе ни думали, но я имел полное право бояться за свою жизнь. Если эти дети с такой лёгкостью могут швырнуть тяжёлый стул в спину, то что им мешает убить непонравившегося одноклассника. Тем более новенького… Нет, новичка.

Я и не заметил, как оказался в раздевалке. Сняв одежду, отправился наверх. Первым уроком был русский, и я уже знал, где это. Это 4-й кабинет на первом этаже, рядом с выходом из раздевалки. Остановившись перед дверью, я задумался. А что, если я войду, а они начнут смеяться, оскорблять меня? Что, если будут провоцировать меня на драку? И что будет, если их ожидания не оправдаются?

Я старался избавиться от этих мыслей, но они не желали уходить. Тут я увидел, что идёт девочка из нашего класса, и, не раздумывая, открыл дверь и вошёл. Все чувства и инстинкты были на пределе, я был готов нагнуться при свисте летящего стула. Но я ошибся. Ничего не произошло. Все мирно разговаривали.

Отправился на своё место к Паше, который ещё не пришёл. Я сел, достал учебник и стал смотреть по сторонам. Мне было хорошо видно весь класс. Я сидел на второй парте центрального ряда и мог видеть всех учеников. На первой парте левого ряда сидело оно. Новенькое грызло ручку и ковыряло дырку в кофте. Я никогда раньше не видел таких маленьких и тоненьких людей. Рядом сидел тот самый Никита в новых очках.

Наконец в класс вошёл Саня. Я впервые увидел его без шапки, и мне показалось, что это не он. Его надутые щёки и черепашья мордашка совсем не гармонировали с очень короткими светлыми волосами и выдающимся затылком. Форма его головы напоминала бобовое семя.

Оказалось, что он сидит на последней парте левого ряда. Того же, где и новенькое. Я до сих пор не свыкся с тем, что это была девочка.

Саня увидел меня, только когда сел. Он опять встал и подошёл. Мы пожали друг другу руки и завели беседу.

– Слушай, а это правда девчонка? – Я ткнул пальцем в него.

– Это Хачик.

Хачик ковыряло в носу тупой стороной ручки. Саня достал из кармана комок бумаги и запустил в него-неё. Оно-он-она с перепугу сунуло ручку так глубоко, что даже не смогло вскрикнуть – дыхание перехватило. Мне должно было быть жалко её?.. Может быть. Но я смеялся. Смеялся со всеми вместе, и не потому, что боялся быть белой вороной, а потому что было смешно. Да-да, мы – садисты-малолетки и идиоты, издевающиеся над слабыми. Я знаю. Но было смешно!

В класс вошёл Паша и тут же упал. Он приподнялся, держась за грудь, а сзади в дверях появился Эльдар. Мне Паша вчера сказал, что его так зовут.

– Понял?! – крикнул он.

– Иди ты! – Паша попытался лягнуть Эльдара ногой, но лишь чуть-чуть задел его.

– Офигел, что ли? – Эльдар пнул Пашу по ноге. – Стрела тебе.

Услышав эту фразу, класс взорвался криками и овациями. Шум и гам продолжались очень долго. Я решил, что лучше мне тоже знать, что это за праздник.

– Сань, что все орут-то?! – я еле-еле перекрикивал ор.

– Драка будет!

– Что?!

– Драка!

– Пашок и Эльдар?!

– Да!

– А почему? То есть откуда все узнали?

– Что?

– Откуда все решили?

– Я же говорил, что ты странный!

– И что?!

– Забить стрелу – значит… Ну, типа как на дуэль вызвать или вроде того!

«Всего лишь пятый класс, – подумал я, – и уже всякие дуэли».

– А почему все радуются-то?!

– Ха-ха-ха! Ты реально странный. Я даже не знаю, как тебе объяснить. Это вроде того, когда ты ждёшь клёвый киношник по телику. Типа как… зрелище!

Шум длился ещё долго. Он прекратился, только когда вошла учительница.

Урок ничем не отличался от остальных. Обыкновенная провинциальная школа. Так прошёл весь день. Когда уроки кончились, весь класс помчался в раздевалку. Никто не хотел опоздать на зрелище. Все оделись и стали подниматься. Два «дуэлянта» шли раздельно. Оба молчали. Весь день они не разговаривали. Саня, тот самый, что избил Никиту, шёл впереди всех, как центурион, ведущий армию в пекло.

От входа в школу мы повернули налево и пошли вдоль школьного палисадника, а за следующим поворотом (опять налево) остановились. Я огляделся. Мы стояли на безлюдном тротуаре, разделяющем школу и её забор. Дверей тут не было, только, как я потом узнал, окна кабинета труда, которые изнутри загораживали станки и фанера. Никто не мог нас видеть. Был почти весь класс, даже девчонки. Толпа образовала круг, в центре которого оказались Пашок и Эльдар. Они смотрели друг на друга с минуту, а потом…

Все шептания и разговоры прекратились – Паша нанёс первый удар. Эльдар увернулся и неуклюже махнул рукой. Паше даже не пришлось уворачиваться – удар всё равно был неточным. Это позволило ему перехватить инициативу, и Эльдар получил сильный удар в зубы.

Я ходил вокруг и смотрел на происходящее с разных сторон. Все были увлечены дракой настолько, что даже позабыли выкрикивать подбадривающие реплики.

Я увидел другого мальчишку, который тоже бродил вокруг. Я ещё не знал, как его зовут, но надо было что-то сказать.

– За кого болеешь? – тупо спросил я.

Он проигнорировал вопрос. Но, сделав два шага, передумал. Круто развернувшись, сказал:

– За кого, за кого… За Эльдарика, конечно! – И пошёл дальше.

Я вернулся к Саньку и встал рядом с ним.

– А ты за кого болеешь? – опять я задал тот же тупой вопрос.

– Ни за кого, – просто ответил Саня.

Мы смотрели это ещё минут пять. Потом я сказал:

– Сань, пойдём уже, а? – Мне драка совсем не казалась увлекательной.

– Пойдём, – к моему удивлению, ответил Саня.

Мы развернулись и пошли обратно к выходу из школы – только там был проход в заборе. Я хотел было повернуть направо, ведь там были наши дома, но Саня обернулся и спросил:

– А в магазин?

– М-м-м?

– Пойдём!

– За чем?

– А у тебя есть сигареты?

– Одна.

– А у меня есть десять рублей. Пошли!

Мы отправились в магазин. Минимаркет назывался «Утёс» и находился на трамвайной остановке «Больница». Тут же протекала всем известная Речка-Срачка, нечто вроде наземной канализации. Трамвайный путь проходил через мост, на котором и стоял «Утёс». Ближайший её конец был возле магазина «Настенька». Там была решётка, которая пропускала содержимое этой канавы в более незаметную обитель.

Настоящая, чёрт возьми, река! Там даже рыбаки есть. Не верите? Зря! Летом на пересекающих трубах сидят рыбаки разных возрастов и усердно удят. И удачно! Кто бы мог подумать, но там водятся караси. Ладно. Забудьте.

Мы вошли в минимаркет. Это был просто магазинчик, большую часть витрины которого занимали сигареты. Надо отдать должное, выбор был очень велик. Многих марок я даже не знал и никогда не видел.

Саня отдал десятку и попросил «LD». Он положил пачку в карман, и мы вышли.

– Слушай, тебе кличку надо Черепашка дать, – начал я разговор.

– Пошёл ты!

– Нет, серьёзно. Ты и лицом похож, и фамилия… Сразу черепашек-ниндзя напоминает.

– Ничего моя фамилия не напоминает.

– Да? А пицца? В твоей фамилии слово «пицца». А они пиццу только лопали.

– Ну и что?

– Просто.

Мы пошли домой. Я зашёл, поел и стал смотреть телик. Я ждал, когда же будет час, чтобы пойти на встречу с Максом.