Цитаты из книг автора «Максим Калашников»

Происходит закономерное: капитализм, развившийся в свой либеральный венец, уничтожает демократию. Ибо один высший процент покупает все. И власть в государстве – тоже.

Именно крупный бизнес имеет ресурсов достаточно, чтобы подкупать чиновников и судей, подчас – просто обещанием предоставить им должности в аппарате корпораций. Именно крупный бизнес располагает миллиардами для того, чтобы нанимать самых лучших политтехнологов, лоббистов, мастеров провокаций и пиара. Так они могут расколоть и подчинить любые самочинные гражданские движения, возникающие с помощью социальных сетей. Никакой Интернет не может противостоять власти Больших денег. И потому господство либеральной политики быстро убивает всякую демократию, вводя одну власть – власть денег. Власть богатства – плутократию. С принципом might is right – «сильный всегда прав».

К ним, к владельцам машин по массовой обработке сознания и к денежным мешкам, бегут за спонсорской помощью политики и партии. Ибо никакой сбор средств среди граждан не даст тебе столько денег (и так же быстро), как щедроты крупного бизнеса. А корпорации при этом умело усугубляют положение: делают политические кампании все дороже и дороже, начисто отсекая от политики рядовых граждан и пропуская в нее только своих ставленников. Вы в США видите другие партии, помимо республиканцев и демократов?

Таким образом, пресловутый Интернет никоим образом не остановил процесс превращения людей в телевизионных зомби. Более того, он его даже ускорил. С превращением вас в «постиндустриальных макак», дорогие расеяне! И вы еще удивляетесь, почему путинщина успешно устояла? Ничего загадочного тут нет. Быдло, пялящееся в ящик, бессильно и управляемо).

И у них это получается. Ибо по здравому смыслу понятно: если основные национальные богатства и главные финансовые потоки сконцентрированы в руках одного верхнего процента (который никто не избирает на всеобщих выборах), то эта сверхбогатая «аристократия капитализма» на корню покупает политиков, прессу, чиновников, военных, спецслужбы, суды. Почему? Да потому, что вроде бы все при либерализме имеют право слова, однако только очень богатые воротилы и крупные корпорации могут содержать мощные, профессиональные СМИ. Только они могут позволить себе хорошо организованные и умелые кампании в Интернете. И это уже дает им громадную власть.

Получив от либеральных политиков свободу, крупные корпорации (уже транснациональные) начинают заниматься слияниями и поглощениями (не всегда мягкими) и действуют рука об руку с крупными финансистами. Этот процесс довольно быстро приводит к концентрации собственности и основных доходов в руках одного процента населения страны. И этот процент крайне скоро осознает себя «высшей расой», особым народом, с презрением смотрящим на всех прочих. У них просыпается типично феодальная психология: мы – благородная верхушка, нам нравится то, что мы намного богаче остальных, мы призваны править всеми.

Но с 1980 г. на Западе смешанную экономику с сильным регулированием объявили порочной и застойной, начав неолиберальный эксперимент с освобождением капитализма, с возвращением к «рыночным истокам». Потом в ту же степь побрели и русские дуралеи. Тем самым демократии был подписан смертный приговор.

Именно к такому обществу с обеих сторон шли и в СССР, и в социал-демократической Европе. СССР нужно было добавить в свою экономику капиталистический уклад и предприятия под управлением трудовых коллективов, а европейцам – больше плановости в свою экономику. Советские русские люди имели даже преимущество: в СССР ты не мог сидеть на шее государства (получать социальную помощь), если не был стар и болен. У нас тунеядство наказывалось. И этим мы отличались от европейского «социализма» в лучшую сторону.

До 1980 года белое человечество шло к возможной эре демократии. Опыт говорит: таковая возможна лишь в обществе с не чисто капиталистической экономикой, а социуме с экономикой многих укладов, с сильным государственным регулированием. Там, где общество более или менее однородно, где имущественное расслоение относительно невелико. Где очень развит РЕАЛЬНЫЙ сектор, где он разнообразен (диверсифицирован), где, помимо стандартного набора прав личности, есть и другие защищенные права. Право на работу. Право на доступное жилье. Право на бесплатное образование.

Но жизнь-то чихать хотела на глупые либеральные догмы. В жизни компании и корпорации – если им не мешать – быстро приканчивают свободу. Ибо корпорации – структуры чисто тоталитарные, диктаторские. В них нет никакой демократии: там у кого больше акций – у того и больше голосов, там нет принципа демократии «Один человек – один голос». Сей принцип коренным образом противоречит капитализму. Кроме того, капиталисты и корпорации – враги конкуренции. Они ее терпят как неизбежное зло. Но идеал каждого капиталиста и корпорации (коллективного капиталиста) – уничтожить и разорить всех соперников в своем сегменте рынка и стать монополистом, пожинающим сверхприбыли. Так сказать, выбиться в цари горы. Или – коли полной монополии не получается – поделить рынок между несколькими корпорациями, сговориться между собой и создать олигополию-олигархию. В сем смысле повадки крупного бизнеса недалеко ушли от законов организованной преступности, от гангстерских понятий. (Ослылибералы и этого не хотят понимать). Потому капитализм, за свободу коего так ратуют либералы, по природе своей враг конкуренции и демократии.