Цитаты из книг автора «Максим Горький»

Алешка. Здравствуйте… пожалуйте… Василиса. Я тебе, щенку, сказала, чтобы духа твоего не было здесь… а ты опять пришел? Алешка. Василиса Карповна… хошь, я тебе… похоронный марш сыграю? Василиса (толкает его в плечо). Вон! Алешка (подвигаясь к двери). Постой… так нельзя! Похоронный марш… недавно выучил! Свежая музыка… Погоди! так нельзя! Василиса. Я тебе покажу – нельзя… я всю улицу натравлю на тебя… язычник ты проклятый… молод ты лаять про меня… Алешка (выбегая). Ну, я уйду… Василиса (Бубнову). Чтобы ноги его здесь не было! Слышишь? Бубнов. Я тут не сторож тебе… Василиса. А мне дела нет, кто ты таков! Из милости живешь – не забудь! Сколько должен мне? Бубнов (спокойно). Не считал… Василиса. Смотри – я посчитаю!

Пепел (вставая). Верно… а может, и – не верно!

Изредка его порывы приносили с собой сморщенные, желтые листья и бросали их в костер, раздувая пламя, окружавшая нас мгла осенней ночи вздрагивала и, пугливо отодвигаясь, открывала на миг слева – безграничную степь, справа – бесконечное море и прямо против меня – фигуру Макара Чудры, старого цыгана, – он сторожил коней своего табора, раскинутого шагах в пятидесяти от нас

С моря дул влажный холодный ветер, разнося по степи задумчивую мелодию плеска набегавшей на берег волны и шелеста прибрежных куст

Странный человек… непохожий на других… Ежели он – настояще странен… что-нибудь знает… что-нибудь узнал эдакое… не нужное никому… может, он и правду узнал там… ну, не всякая правда нужна… да! Он – про себя ее храни… и

Как в трясине тону… за что ни схватишься… всё – гнилое… всё – не держит… Сестра твоя

Ночь была темная, по небу двигались толстые пласты лохматых туч, море было покойно, черно и густо, как масло. Оно дышало влажным соленым ароматом и ласково звучало, плескаясь о борта судов, о берег,

Он ушел. Гаврила осмотрелся кругом. Трактир помещался в подвале; в нем было сыро, темно, и весь он был полон удушливым запахом перегорелой водки, табачного дыма, смолы и еще чего-то острого. Против

Они молчали, и это молчание как бы отвечало мне за них. Тогда, немного успокоившись, я начал говорить им. Я начал с того, что я такой же человек, как и они, что мне так же хочется есть, что для этого я так же должен работать, что я пришёл к ним, как к своим, родным мне по положению людям, что я считал их не ниже и не хуже себя… – Все мы равны, – говорил я им, – и должны понимать друг друга и, поскольку это каждый умеет, помогать друг другу.

сколько в старине всего?.. А теперь вот нет ничего такого – ни дел, ни людей, ни сказок таких, как в старину…