Глава четвёртая

1

Профессор Браун собирался уехать из института генетики до приезда полиции, предварительно стерев данные, оставленные Валентином Кором. Именно эти сведения могли привести к нему детективов. Браун всегда переживал из-за дела под названием «Данталион», поскольку не так давно правду об этой технологии пытались не просто засекретить, а уничтожить.

Из всех, кто имел самое прямое отношение к «Данталиону», остался только сам Браун и Такамару. Но второму учёному вряд ли что-то уже навредит, потому что находился он в полной изоляции от внешнего мира.

Профессор Такамару не раз своим поведением настраивал против себя не только инвесторов, но и правительственные службы. В итоге его признали невменяемым и закрыли в клинике для душевнобольных.

Информация о гибели четырёх учёных, ушедших из жизни с промежутками в несколько месяцев, стала для профессора Брауна настоящим кошмаром. После смерти третьего учёного по имени Владлен Миронов, Браун всерьёз забеспокоился о своей жизни.

Пару месяцев назад он стёр все данные о «Данталионе» со своего компьютера. Затем постарался убрать своё имя из всех других документов, а потом взял слово с Валентина Кора, что тот нигде и ни при каких обстоятельствах не станет о нём упоминать.

– Я боюсь за свою жизнь, – сказал Браун за неделю до гибели Валентина. В тот вечер они встретились в парке делового центра.

Кор сидел на лавочке рядом с фонтаном, когда появился Браун.

– Мы все под ударом, – ответил Валентин, глядя, как от ужаса и страха трясутся руки его собеседника.

– Но ведь я не имею никакого отношения к этому проекту, – взмолился профессор Браун. – Всё, что от меня требовалось, это только предоставить вашей команде лаборатории!

– Ваши подписи стоят под каждым документом, – напомнил Кор.

– Но ведь это только сметы!

Валентин отвёл взгляд. Устроенная Брауном истерика пришлась ему о не по душе. Он и сам понимал, к чему всё может привести. Кто-то заметает следы, поскольку проект «Данталион» за время своего создания претерпел сильные изменения.

– Я боюсь и этого вполне достаточно, – подытожил Кор.

– Достаточно для чего? – округлились у Брауна глаза. Он смотрел на своего бывшего коллегу так, словно тот только что озвучил смертный приговор.

– Год назад мы все согласились на участие в разработке, – напомнил Валентин, – и глупо сейчас отрицать то, что вы не знали, чем именно мы собираемся заниматься в стенах вашего института.

– Я не знал! – выкрикнул профессор Браун. – Видит Бог, я не имел ни малейшего понятия!

– Вы не читали сметы, перед тем как подписать их?

Год назад работа казалась очередным, совершенно безобидным экспериментом. Брауну дали гарантии, на которые он всецело положился. Люди из корпорации лично заверили его в полной безопасности и конфиденциальности.

– Я всецело доверял вам, – проговорил подавленным голосом Браун, – мне казалось, мы занимаемся проектом гражданской направленности.

– Так оно и есть, – согласился Кор. – Данталион – не оружие. Точнее он не создавался всецело для военных нужд. Но он способен на убийство, если этого потребуют обстоятельства.

– В чем же его истинное предназначение?

Браун смотрел на Валентина и вытирал со лба испарину. Этот разговор был опаснее бритвы, приставленной к шее. Но теперь он хотел узнать всё, что скрывал учёный.

Валентин постучал указательным пальцем по виску, заостряя на этом жесте внимание.

– Знания, – произнёс он.

– Знания? Какие ещё знания?

– Все, которые есть у человечества.

Браун отстранился от профессора Кора, не понимая, почему тогда они подверглись такой опасности. Ведь если он правильно понял, то созданный в лаборатории андроид не является угрозой.

Теперь же, когда Валентин Кор погиб, не осталось больше никого, кто сможет пролить свет на истинное предназначение Данталиона. И несмотря на откровенный разговор, Браун был уверен – Кор открыл ему не всю правду.

Когда детектив Марк Крамов покинул институт генетики, осмотрев лабораторию и компьютер Валентина Кора, Браун решил действовать.

Приехав с утра на рабочее место, он закрылся в кабинете, подняв весь архив. Информации оказалось более чем достаточно, и электронные файлы на компьютере занимали много места.

– Вывести все документы по проекту «Данталион», – скомандовал Браун.

На проекции экрана за считаные секунды выстроились папки. Здесь было всё, начиная от смет и заканчивая данными, собранными в лабораториях. Личный архив Браун уже удалил, поэтому перед ним открылось содержание папок со всего института – всё, что когда-либо было загружено в компьютеры в рамках проекта.

Он на самом деле не знал, чем занималась команда Кора. Этот проект, как и десятки подобных, разрабатываемых в стенах этого здания, зачастую имели гриф секретности. Правительство и корпорации платили много денег, чтобы информация не выходила за стены института. Браун всегда свято чтил это правило, поэтому никогда не углублялся в суть исследований. Он был всего лишь руководителем учреждения, чья работа заключалась в предоставлении места, оборудования и материалов.

Браун замер, глядя на папку «Данталион». Одно только слово уже бросало в дрожь. Что создали учёные, если дали своему творению такое имя?

«Знания, – всплыл в памяти голос Валентина Кора. – Все, которые есть у человечества»

– Открыть папку, – скомандовал Браун, и перед ним появился проект андроида.

Это был робот с четырьмя газами и крепким тренированным телом. Слишком всё было похоже на военную разработку.

Неужели они создавали оружие?

Проекция робота крутилась перед ним, демонстрируя механическое тело со всех сторон.

– Вывести на экран результаты исследований.

Изображение андроида сменилось содержанием документа.

Теперь перед профессором появилось изображение города. Отображённый в сетке, он показался Брауну почти невероятным.

«Проект «Данталион» создавался как программа для улучшения жизни в создаваемой метавселенной. Его задача – стать проводником из реального мира в альтернативный. Данная программа имеет самую полную базу знаний. «Данталион» сможет обучить любого индивидуума наукам и искусствам, востребованным в новой реальности. Также он способен к гипнозу, манипуляциям с сознанием и…»

Картинка перед Брауном зарябила, он испытал физическую боль от нагрузки, отстранился от проекции, зажмурив глаза. Острые болевые ощущения пронзили его нервы до самого мозга.

«Проект… проект… проект» – программа зависла, а картинка метагорода развалилась на пиксели.

На мониторе вновь появился Данталион, но теперь его механическое тело преображалось. Пластины, заменяющие части тела, отсоединились и раскрыли истинную сущность. Это оказался не андроид, а человек, в которого вживили такое количество апгрейдов, что их вполне хватило бы для полной трансформации живого в механическое.

Браун вскочил со стула, размахивая руками. Он ощущал, как в его голове растет давление. Еще через мгновение он испытал сильную боль, а следом его поразил мощный приступ эпилепсии.

Упав на пол, он задёргался в жутких конвульсиях, полностью теряя контроль над своим телом и сознанием.

2

– Я знаю, где живёт дьявол.

Голос прозвучал из-за спины, и патрульный, сжимавший в руке кофейный стаканчик, обернулся.

Перед ним стоял старик. На его лице играла улыбка, говорившая о душевной болезни. Нищий оборванец выпучил глаза и высунул язык, на коже виднелись следы тяжёлой инфекционной болезни, а улыбка обнажила остатки зубов, больше похожих на чёрные осколки скал.

– Не мешай, – огрызнулся патрульный, указывая старику, чтобы тот проваливал.

Но сумасшедший нищий не сдвинулся с места.

– Я знаю, где живёт дьявол, – повторил он, ткнув пальцем в переулок.

Патрульный поморщился. Сегодня их опять отправили в этот убогий район. Гетто превратилось в рассадник всякой шушеры уголовного мира. Когда-то здесь жили обычные рабочие, люди, которые день и ночь проводили в карьерах, добывая сырье. Но постепенно всё больше людей отказывались от работы, предпочитая зарабатывать на жизнь грабежами, торговлей наркотиками, взломами человеческих чипов и контрабандой.

Нищий продолжал сверлить патрульного взглядом, словно ожидая от него ответа.

– Лучше проваливай отсюда, – проскрипел зубами патрульный, потянувшись за шокером.

На улицах можно было ожидать атаки откуда угодно. Даже этот псих в любой момент может окончательно слететь с катушек и напасть. Не удивительно, если у старика под одеждой окажется нож.

Старик, поняв, на что намекает патрульный, сделал несколько шагов назад. Он продолжал тыкать пальцем в переулок, словно настаивая на своём.

– Кто это? – раздался голос напарника.

Патрульный с облегчением выдохнул. Наконец-то он не один.

– Не знаю, какой-то сумасшедший. Здесь полно таких психов. Ненавижу старый город.

Старик медленно побрёл в переулок, скрывшись в тени.

Проводив его взглядом, патрульные сели в машину.

– Я узнал кое-что интересное, – произнёс напарник, подключая бортовой компьютер. – Несколько диггеров отправились в заброшенные туннели. Говорят, они сопровождают кого-то к окраине.

– Новые психи, решившие, что за стеной жизнь лучше, – усмехнулся патрульный.

Жизнь вне центра не шла ни в какое сравнение с жизнью на окраинах. Здесь даже на улицу выходить было страшно, не то чтобы заводить семью и проживать долгую счастливую жизнь. Но всё-таки стремиться выбраться за пределы города – настоящее самоубийство. Из тех, кто перебрался по ту сторону стены, никто не вернулся. По городу ходило много историй с трагическим концом. Люди отдавали последние деньги, выходили за стену, навсегда исчезая в бескрайней пустыне, где яркое солнце выжигало все дотла.

– Посмотри вокруг, – предложил напарник, – я бы предпочёл в петлю залезть, чем жить здесь.

– Это их выбор, – подытожил патрульный, – хотят заниматься криминалом, пусть тогда получают по заслугам.

На мониторе появился фотоснимок диггера – мужчина с щетиной, волевым подбородком и крепкой, мощной шеей.

– Лидер местных канализационных крыс, – сказал напарник. – Зовут Рок.

– Я знаю его, – проговорил патрульный. – Знаю, где он обитает. У меня этот парень уже давно на карандаше.

– Может, нагрянет в его логово?

Патрульный усмехнулся, решив, что это вполне подходящий вариант. Лучше, чем стоять здесь среди всех этих отбросов.

Но не успели они сдвинуться с места, как из переулка вновь появился сумасшедший старик. Он что-то нёс на себе, частично волоча по земле.

– Господи, какого черта он делает? – выпалил напарник, тыкая на старика пальцем.

В ярком освещении было видно, как нищий тащит труп подростка прямиком к патрульной машине.

– Я видел дьявола! – вновь провозгласил он. – Самого дьявола!

3

Задержись Марк с помощником минут на пять и профессора Брауна уже было бы не спасти. Когда Марк вошёл в рабочий кабинет, профессор лежал на полу, дёргаясь в конвульсиях. Изо рта шла пена, глаза закатились, а лицо побагровело.

Марк оказал первую помощь: разжал Брауну челюсти, не давая возможности языку запасть в гортань, а затем до прихода врачей придерживал, перевернув на бок.

Когда профессора погрузили на носилки, тот уже снова нормально дышал, щеки порозовели, судороги утихли.

Марк опустился в рабочее кресло Брауна, проследив, как работники скорой помощи увозят его в больницу.

– Не похоже на попытку суицида, – сказал Марк, переводя дух. Спасать людей ему было не впервой, но всякий раз он ощущал себя опустошённым.

– Это не приступ эпилепсии, – заключил помощник. Кот запрыгнул на стол, глядя на Марка сквозь прозрачный экран выключенного монитора.

– Что тогда? Какие-то спазмы?

– Похоже, произошло сильное воздействие на его мозг через визуальное средство. Другими словами, Браун подвергся нападению извне. Ему психологически внушили приступ. И, по всей видимости, сделали это через программу.

Марк перевел взгляд на монитор.