Эта история уже была год назад, и я, полночи просидев на телефоне с поставщиком интернета, снова добился виртуальной жизни для папы. Новые пароли и логин мы записали на бумажку. Бумажку папа потерял. Хотя он уверяет, что ее украла домработница вместе со стаканом изюма. Я помнил папин пароль наизусть и хотел записать его снова, но папа сказал: «Запишешь ты, знаю я…» – и забыл об этих мелочах. Ну и я тогда пароль забыл, мне больше всех надо, что ли…

– Ты понимаешь, что пароль – это ключ от дверей в твой дом, и ты его потерял!

– Вот, у меня есть пароль от почтового ящика, набери, может, подойдет…

– Папа, это другая дверь!

– Какая дверь? Выдумываешь тут. Пароль – он и есть пароль.

После часа упорной войны компьютер удалось обхитрить, и папа виртуально ожил. Вот тебе твоя любимая певица Лежнева – слушай. Вот тебе Ютуб с твоим балетом Эйфмана.

…Собака Белка забилась в будку, и ни звука. Собаки не любят, когда в доме орут. А мы с папой, убедившись, что Лежнева на месте, пьем принесенное мной пиво. Мой лучший собутыльник, если что.

10 ноября 2016 г.

У нас семья анархистов. Последние дни ухожу, когда только встает солнце, и прихожу, когда его уже нет. На анализы всю кровь выкачали, всю мочу отобрали. Печень здорова? – здорова, а почки? А больше у вас ничего не болит, мужчина? Знаем мы вас, приехали тут из своих Германий и хотят наших российских женщин. Таков порядок въезда иностранца в Россию, я ведь уже как восемнадцать лет гражданин ЕС.

Семья мне усиленно помогает.

Кошка орет до утра, собака ночью взломала дверь и сожрала все, что нашла в доме. На мои слабые угрозы сквозь сон, что я сейчас встану и устрою живодерню на дому, не реагировала, только помахивала хвостом, дескать, хозяин, я знаю, что ты бог и ты этого не сделаешь.

Папа в шесть утра полез распутывать телефонный шнур и ругался так, что я решил, что я не сын главного конструктора в прошлом, а пасынок грузчика с пивзавода. Причем папа ругался в дверь моей спальни специально, потому что, конечно, телефонный шнур запутал я и должен быть наказан. Кому же еще путать шнур?

Сегодня, с головной болью, снова чуть не проспав, намерзся в длиннющей очереди, выходящей на улицу, с удовольствием наполнил им все пробирки своей кристально чистой немецкой мочой и, вернувшись домой, от души задал всем жару за вчерашний концерт.

Котася, как самая умная, скрылась под диван – маразм маразмом, а жопа-то болит. Остальным прилетело по первое число.

Собака Белка, обнаглев с ночи, зашла в жилые комнаты уже уверенным шагом, но, увидев мое лицо, с визгом бросилась во двор. И правильно, мой тапок едва-едва не долетел до ее задницы.

Папа, стоически стерпев все упреки, узнал, что в нем нет ни капли жалости и он пережил свой стыд, и был назначен дежурным по кухне. Варит чего-то.

А я пойду за пивом. Я его честно наорал.

11 ноября 2016 г.

Насилие иногда творит чудеса. Такая тишина в доме! Папа тихий как мышь, Котася онемела, собаки не видел до сих пор.

Сегодня впервые за эту неделю отоспался.

Смотрю на ноябрьское солнце в окне, пью кофе и думаю, что все-таки должен быть другой путь…

12 ноября 2016 г.

Так интересно наблюдать, как я изменился за столько лет жизни в Германии. Вот уж не думал, что стал немцем не только по паспорту, всегда считал себя если не носителем российского менталитета, то уж точно удачно примазавшимся.

У меня, оказывается, каждая вещь на своем месте, я знаю, где она, это очень удобно. Нет, очки могут лежать на зеркале, например, но тогда там их место. И если мне нужно их снять, то я иду к зеркалу. С резинкой для волос то же самое. Прежде чем помыть голову или потрясти кудряшками, я кладу ее на полку в ванной. Всегда. И все. И никаких.

Сегодня протягиваю руку – полочки нет. Вселенная рухнула, сбой матрицы, когнитивный диссонанс. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. «Папа, где моя полочка?!» – «А я ее в туалете приспособил». Как это так? Это же полочка для ванной, она сломается в туалете! Это же логично, нечего тут фантазировать.

Когда очки нужны мне, я не задумываясь иду к зеркалу, а когда очки нужны папе – папа растерянно ходит по всему дому и зовет их. И это мой рациональный папа-конструктор. Сделал ему коробочки для очков и телефона, по всему дому развесил, чтобы далеко не ходил. Посидел за компьютером – положи очки в коробочку, вот она. Пришел из магазина, вот коробочка у входа, как раз под рукой, положи телефон туда, будешь уходить – протянешь руку, возьмешь. В результате в этих коробочках либо пусто, либо Котася спит. А папины очки снова шастают по дому где попало.

«Папа, отдай мне кухню полностью, будем питаться здоровее и экономней по времени». Не отдает. Боится. Вдруг теперь каждый витамин встанет строем. Это я-то, в походах с удовольствием пожирающий доширак! Но то поход…

Да, это мелочи. Желание просчитать жизнь на два шага вперед, структурировать все, доверие продавцам и чиновникам – откуда во мне вся эта херня? Надо бросать эти привычки. В России жизнь не просчитаешь. Тут импровизировать надо.

* * *

У меня железные нервы. У меня железные нервы. У меня…

Дело в том, что у папы в доме завелись земляные блохи. Это маленькие таракашки такие, которые кусаются так, что у вас потом красные волдыри по всему телу. Папа к ним как-то привык – или они к нему и почти его не кусают, а тут появилось свежее мясо в моем лице, и блохи стали жрать меня так, что я стал кричать по ночам не хуже Котаси.

Сегодня решили травить. Папе какой-то идиот сказал, что нужно протереть все гладкие поверхности уксусной эссенцией, но уксуса в доме нет. Собрался в магазин, но папа зубами вцепился в мою куртку – уксус есть, его не может не быть, а мне, раздолбаю, лишь бы деньги потратить.

Ищи, никчемный сын! Обыскал весь дом, ради папы пойдешь искать не знаю что не зная куда. Уксуса нет.

Но его не может не быть! Второй час лицезрею зад собственного отца, затянутый в синее трико, папа на четвереньках ищет уксус, может, он в кошачьей чашке? Ну раз его нигде нет, значит, он там, головой думай.

– Всё, папа, найдешь – ты мне шалабан, не найдешь – я тебе.

– Ладно.

С первого щелчка вышибет ум у старика.

Чувствую, кончится тем, что кто-то из нас сдаст другого в детский дом.

С шалабаном, однако, придется подождать. Папа уксус так и не нашел, но не сдался, будет искать. Видимо, всю жизнь. Блохам тоже придется подождать.

13 ноября 2016 г.

Пришел домой уставший, замерзший и злой, наварил отцу его любимой пшенной каши. Придет, думаю, после работы с холода, а тут его любимая горячая каша! Зажарил сала с луком, заправил.

Папа кричал два часа. Да зачем столько наварил, да он знает, где пшенка (копеечная пшенка!) дешевле. Это я еще сало с луком успел влить в кашу до его прихода, а то отдельный скандал был бы.

Каши, однако, поел. С удовольствием. То-то мне и радость. Хорошо ест, не отдам его в детский дом. И в интернат для трудных подростков не отдам. Он же меня когда-то не отдал. В зоопарк не отдам тоже. Все звери с ужасом разбегутся, на фиг.

Зато кошка Котася вроде бы перевоспиталась. Вот что значит – вовремя по жопе. Орет и бегает днем. Уже несколько ночей тишина. Переместилась для ночлега из спальни отца ко мне. Прям над головой теперь спит, на подоконнике, и иногда спускает хвост прямо мне на лицо. По ночам я слышу уютное кошачье причмокивание во сне. Ей, наверное, ее мама, кошка Мусяка, снится.

Скоро зима.

14 ноября 2016 г.

Что-то ушло.

Я сидел сегодня за столом в любимом симферопольском баре «Бочка Патрика», созданном моим давним приятелем Игорем в стиле пещеры хоббита, и даже фотография дьяка Кураева, присевшего в уголке бара с кружкой темного пива, прекрасно дополняет интерьер. Есть люди – люди, есть люди-орки и люди-эльфы, а есть хоббиты. Я вот, например, человек-орк. А вот интересно, покрыты ли ножки у отца Дмитрия густой жесткой шерстью? Мысль эта так развеселила меня, что я разом познакомился с двумя прекрасными людьми: один – жизнерадостный татарин, врач, а другой – настоящий суровый викинг из Москвы, восстанавливающий исторические постройки.

Но хотелось побыть одному, и, помахав новым приятелям, я отошел к своему столу, как всегда, наблюдать и думать. После прохаживался среди радостной, восхитительно свежей молодежи, улыбался в воздух, было славно – и все-таки я прямо кожей ощущал, что нечто ушло. Чего-то очень не хватало во всем этом – в музыке, в смехе и простой радости субботнего вечера.

Оно исчезло из Крыма, из Симферополя, каким я его знал, из атмосферы андеграунда, когда-то воплощенного в крымском клубе «Два капитана», куда часто меня, тогда юного и порой безденежного, пускали просто так, видимо, для интерьера.

Все было тем же самым – светлые лица хороших людей, девчачьи взвизги и взмахи длинных волос разного цвета, словно диковинные птицы, общающиеся смехом, распускающие время от времени свои плавные крылья и хвосты. Та же рок-н-ролльная музыка и даже пиво… Впрочем, я тогда совсем не пил пива.

Теперь же я сидел за кружкой темного, как мореный дуб, «Чешского льва», ковырял вилкой в тарелке жаренных с грибами мидий, улыбался и думал – что же ушло. Чего не хватает так явно и безвозвратно.

И вдруг понял. Я – ушел.

Все было тем же. И музыка, и клуб, и девушки были так же красивы. Крым как был, как и будет всегда, так же волшебен и легок.

Не хватало меня. За последние двадцать лет я стал уже трижды другим. И это хорошо. И безвозвратно.

15 ноября 2016 г.

Травим земляных блох в доме. Папа сказал, что, раз уксус так и не нашли, нечего новый покупать. Я достал другой яд, который вроде помог. Блох стало гораздо меньше. Но рано я радовался: старых протравили, теперь вылупились новые и мстят за старших.

Вчера была битва за дихлофос, папа утверждал, что знает, где он дешевый, в магазине на другом конце города, где-то в степи.

Я пытался брать харизмой, но что моя харизма по сравнению с папиной жадностью. И тогда, помня, что с человеком надо говорить на его языке, я произвел математический расчет, доказав, что траты на дорогу покроют разницу в ценах. Однако папа ждал этого приема и произвел долгожданный удар: «А у меня удостоверение!» Сегодня уже в середине дня папа вернулся торжествующий, дихлофос в степи оказался на одиннадцать рублей дешевле, чем в соседнем магазине. Как мало нужно человеку, чтобы почувствовать себя Бэтменом.

Когда среди ночи я услышал, что в доме завелось привидение пеликана, от жадности решившего проглотить разом все, что набрало в клюв, то, естественно, встал и наступил в теплое и сырое. Это был крик убиваемой чайки, вопль, полный отчаяния и безысходной тоски. Кошка Котася, видать, нанюхалась дешевого дихлофоса и громко наблевала мне в тапок.

Мерзавка, хихикая, убежала, а я пошел мыться. Потом полночи думал о веселых вещах, о раке желудка, разрушенной печени и во сколько станет визит к ветеринару с выворачиванием кошки наизнанку. Утром обнаружил, что Котася проникла в мусорное ведро и нажралась куриных костей.

Я тебя, блин, поймаю, выверну, будешь кишками наружу ходить, тварь неблагодарная.

Собака Белка в связи с похолоданием каждый вечер просится домой. Захлопываю дверь перед ее носом, тебя только здесь не хватало, и делаю вид, что собаки у нас нет. И нечего смотреть на меня через стекло глазами голодной бродяжки, мы, люди, так и с совестью поступаем.

17 ноября 2016 г.

Когда папа на меня кричит сквозь шляпу и очки, он похож на итальянского мафиозо на пенсии, у которого сын наркоман и гомик.

– Папа, не кричи на меня, я не мальчишка уже, чтоб на меня так кричать.

– Я тебе говорил, что собака свинину не ест? Говорил?

– Ну я перепутал, господи, речь о 35 рублях…

– Вот! Доверил ему хозяйство! Я знал, что этим кончится.

Папа надевает пальто и ботинки и собирается в мясной отдел. Возвращать кости с кожей. Собака Белка питается супом из субпродуктов, только я замечтался о птичках и купил пару кило не говяжьих костей, а свиных…

– Куда ты собрался?

– Пойду поменяю.

– Папа, не позорься.

– Ай, замолчи. Молчи лучше!

Ушел.

Сижу, варю картошку с лавровым листом, и мне кажется, что, если папе сейчас свиной пакетик кишок на говяжий не поменяют, он вернется и меня им по голове отдубасит…

* * *

Уф, кости на рынке папе поменяли. Людям торговать надо, а не разыгрывать греческую трагедию на глазах у других покупателей. Папа же чувствует себя победителем. Торжествующе потрясает пакетом, как Хрущев кукурузным початком. Местным продавцам папа знаком, и они знают, что с ним лучше не связываться.

И вот так – каждый день.

18 ноября 2016 г.

Домашние животные – это, как известно, обязанность, напряги, потраченное время и лишние расходы. Однако если у вас частный дом, то вы уже попали, и у вас есть только один выбор – держать дома кошку или мышей. Если вы не заведете дворовую собаку, у вас могут завестись воры, а они в содержании куда дороже.

Животных надо не только кормить, убирать за ними и выгуливать, но также выглаживать. Более идиотского занятия и представить себе нельзя, людям положено гладить исключительно друг друга, да и то зная время и место. Кошка же может просто подойти к вам и потребовать, чтобы ее выгладили. Собака может без спроса вытереть слюнявую морду о вас сама. Бытовое насилие, в общем.

– Ах, ах, погладь меня!

– На.

Я вожу рукой по ее мохнатому затылку.

– Ах, ах, как приятно, а теперь по спине!

– На.

– А теперь, молодой хозяин, присядь на корточки, а я тебе пока джинсы обслюнявлю.

От серебристых следов слюны на моих штанах попахивает тухлятиной – собаки зубы не чистят. Кто мне скажет, почему от овчарок так сильно пахнет? Причем отовсюду – из пасти, из ушей, от шерсти несет. А я не волк. И не овца. Почему же я вынужден гладить вот это вот всё пахучее?

Собака Белка на радостях с размаху бьет меня тяжелой головой в пах.

– Ох…

Приседаю. Мне больно и противно. У Белки пароксизм радости, уперся в нее руками, а она дергается, как балаганный Петрушка.

– Ура! Ура! Ты присел!

Внезапно у Белки зачесалось под хвостом, и она, резко прервав излияния преданности, запускает морду себе под хвост и кого-то там ловит.

– Минуточку, ты не уходи, я щас…

Собираюсь встать.

– Нет!!! Ты куда?!

– Все-таки что ж от тебя так воня…

Собака Белка вытаскивает морду из-под хвоста и доверчиво засовывает мне ее в рот. Мыча от омерзения, ношусь по дому, вытянув руки, в поисках зубного эликсира. Ну откуда он у папы, у него зубов-то нет… Полощу рот водкой. Удовольствие среднее. Теперь, если познакомлюсь с девушкой, первым делом буду спрашивать – собака у тебя есть?

А водка?

19 ноября 2016 г.

Папино здоровье, поизносившееся за последние месяцы, я привел в порядок с помощью немецкого креатина, проконсультировавшись с Эрнестом Кацевом, замом главврача в крупнейшей баварской клинике и по совместительству моим школьным другом. И откачал я его, надо сказать, довольно опрометчиво. После месячного курса папа ходит бодр и свиреп, рычит, как молодой лев, в нем проснулась тяга к экспансии. Женить, срочно женить.

Надо сказать, что ни один дебошир на дискотеке, когда я работал вышибалой, не выносил мне мозги так, как родной отец. Все, что я ни делаю, – плохо и неразумно.

Суп жирный, а каша сухая – он такое, между завтраком, обедом и ужином, не ест.

Очки он опять потерял, не иначе как потому, что я где-то на них наступил и выбросил потихоньку.

Зачем я выкинул ломтик лимона? В кофе клал? И что, лимон после этого перестал быть лимоном? Дай сюда, теперь я с ним чаю попью.

Куда я поехал на ночь глядя? Опять к проституткам? Ох, ты догуляешься. А кстати, сколько стоит? – Папа, какие проститутки, я еду посидеть с друзьями за кофейком, картинку сменить…

– Что? С мужиками одними? Ты вообще жениться думаешь или нет?

Из моих друзей он уважает только художника Витю Бабанина. Витя ему настоящую бескозырку подарил, с ленточками, и этого папа просто так забыть не может.

* * *

Собака Белка, в общем, неплохо живет. Всегда свежий воздух, орет на прохожих, а они на нее нет. Главная проблема домашних животных – куда и когда справить нужду – решена ею довольно просто – ходит за дом. Дядя Макс уберет. Пожрать – Виктор Васильевич варит ей вкусную похлебку. Ее задача – просто быть.

Во дворе частного дома должна быть крупная собака, и пофиг, что она трусливая и боится даже мышей, – это парадные войска. Что-то вроде швейцарцев у резиденции римского папы. Толку с них ноль, но главное – шапки. Белка красивая собака. Даже страшная, но если со страху заорешь – убежит ко мне: спаси, спаси меня, раз уж кормишь.

Вчера, уже ночью, снова удрала через незапертую калитку бегать по улице. Пока я, нацепив халат, несся ее искать в темноту, оттуда уже раздался звук автомобильной сигнализации (двор собаке Белке примелькался, и овчарка стала любопытна, как кошка) и хриплый, отчаянный крик: «Пошла отсюда!» Из темноты послышался панический перестук когтей по асфальту: девочке нахамили, напугали, и она бежала скорее домой, под наше с папой теплое крылышко.

* * *

Дотащил мешок дармовых рогатых голов до дома. На зимний прокорм собаке Белке. Папа их выклянчил бесплатно, я думал, со стыда сгорю. Когда этот цирк начался, я отошел в сторону – это не мой мальчик.

Тогда папа стал кричать на весь рынок: «Максим! Куда ты ушел! Иди скорей сюда, нам головы бесплатно отдали!» Радостный еще такой.

Со злости вместе с головами разрубил собачий коврик и ведро.

Зашел в дом, а папа вышел во двор. Сижу, как нашкодивший кот.

Вот уже слышу начало вечерней арии: «На фига ж мне такие помощники нужны!»

Все. Папа теперь сделает мой день.

20 ноября 2016 г.

Дорубливал коровьи головы. Сперва пополам, промеж рог, потом на четвертинки. Чувствовал себя маньяком и солдатом. Ничего личного, брат корова.

Собака Белка крутилась вокруг, в следующий раз привяжу, не то будет одной расколотой головой больше.

– Уйди, дура!

– Я только немножко, чуть-чуть…

– По башке ведь топором получишь.

– Мозги! Я чувствую, там есть мозги. Точно тебе говорю, а, вот они!

– Пошла вон!

– Сам пошел! Чавк-чавк-чавк…

Купил ей новый коврик во двор. Чтоб жопу не морозила о бетон. Постелил. «Иди, пробуй, ложись». Легла, с удовольствием перевернулась на спину и больно укусила меня за ногу. Да, овчарки официально признаны самой умными собаками среди всех пород. Но они такие – собаки-собаки. Не люди.

Кошка Котася клянчила говяжьи обрезки, пока я готовил поджарку. Я не делился. Во-первых, кто-то опять орал всю ночь, бегая по дому от кого-то невидимого, а во-вторых, было некогда. Тогда она демонстративно подошла к моей сумке и задрала хвост. От такой наглости я даже не успел ничего предпринять. Только выпучил глаза и возмущенно забормотал: «Ты… что… собираешься делать?» Струйка оросила мои вещи, и Котася галопом умчалась. Потом я, бросив говядину, ходил с разделочным ножом по дому и рассказывал ей, что я с ней сделаю, если найду. Котася куда-то спряталась – опыт. Вернулся к сковородке. Застучал ножом о доску.

– Немножка мне-е-е!

По последним данным кошачьей академии, память человеков хранит информацию не дольше трех минут. Потом можно больше не прятаться. Данные ошибочны, но Котасина вера в это настолько трогательна… Она снова крутится под ногами и пытается заглянуть мне в глаза.

– Мне не нужно мяса, я просто хочу узнать, есть ли у вас совесть?

– А у тебя она есть?

– Есть, дай мне немножко мя-я-яса…

Сую ей ворох салфеток под нос, которыми мыл свою сумку.

– Кто это сделал? Нюхай!

– Фу-фу, какая гадость, зачем былое ворошить…

Помыл руки, брызнул ей на мохнатую морду.

– Фи, какие манеры. Вы не быдло случайно?

– На, мерзавка, жри.

Неспешно подходит к чашке. Брезгливо нюхает. – Что это такое, бр-р-р, говядина, грубая пища.

– Не хочешь, я Белке отдам.

– Нет, позвольте, ладно, только из хорошего отношения к вам.

В дверной проем, роняя занавеску, просовывается с улицы собачья морда.

– А? Что? Здесь мясо дают?

– Пошла вон с моей кухни!

– Я всего лишь услышала свое имя, вам нужна помощь?

– Вон! Все вон! На фиг с пляжа!

Допек меня сегодня этот зоопарк. Хорошо еще, что у папы рыбки в аквариуме передохли.

21 ноября 2016 г.

Мой папа – это, наверное, единственный человек, которого я не могу рассмешить.

У него последнее время постоянно мрачное настроение. Посмеялся он только один раз, да и то слегка, когда я его поймал за написанием жалобы на меня сестре. «Ах ты, – говорю, – не мужик! Думал, мы друзья, а ты, оказывается…» Вот тогда он виновато похихикал.