Глава 2. Первое задание

Дом будто сразу ожил. После того как Мира вымыла его весь сверху донизу, с кухни донеслись ароматы ужина. За всеми делами и заботами я как-то упустил из внимания то, что сегодня у меня даже крошки во рту не было. Однако рабыня приняла решение вместо меня и в первый перечень необходимого внесла ещё и продукты.

Голодным я, конечно же, весь день ходить не собирался и думал перекусить немного позже, где-нибудь в трактире. Само собой, домашняя еда намного лучше, так что капризничать точно не буду.

Ужин больше походил на перекус: яичница на сале, ветчина, купленная на рынке, хлеб и кувшин с квасом. Порция вышла немаленькая, так что я вполне даже насытился.

– Простите, господин, я не успела приготовить нормальный ужин… – начала виниться Мира.

– Всё нормально, – улыбнулся я. – Я не собираюсь ругать тебя. Мне нужно отойти по делам. Если кто спросит, то я вернусь примерно через полчетверти.

– Да, господин. – Она поклонилась. – Я успею подготовить вам список.

Я кивнул и вышел на улицу. От этого «господин» меня всё ещё передёргивало. Но я не могу заставить её обращаться к себе иначе, потому что такое вполне может обрушить её мир. Есть некие привычки, которые не стоит исправлять, потому что это не приведёт ни к чему хорошему.

Взять хотя бы мой старый, привычный мир. К начальству положено обращаться по имени и отчеству. Есть люди, которые нарушают эти стереотипы, а впоследствии сами же страдают от панибратского отношения, теряют авторитет и послушность работников. Здесь всё точно так же.

Нельзя заставлять раба обращаться к себе на «ты» и выбросить из оборота слово «господин» или «хозяин». Это вбито в них кнутами и выжжено в мозгу. Таких историй тоже хватает: когда добрый хозяин просит говорить с ним на равных, а рабы думают, что это он так над ними издевается. Глумится, гад, заставляет делать непотребное. Бывало, что на такого хозяина рабы кляузы писали, а он ещё потом удивлялся: мол, за что так, я же как лучше хотел?

А не нужно как лучше, нужно так, как положено. Ты разреши рабу дом покидать, корми его хорошо – и этого достаточно. Не стоит лезть против устоявшихся правил, люди в принципе этого не любят.

До таверны я добрался быстро. Площадь давно опустела, почти все люди уже сидели за праздничными столами. Скоро начнётся карнавал, и жители вновь выйдут на улицы, чтобы заполнить их пением и радостным смехом. Торговцы выкатят лотки, чтобы ещё раз утяжелить свою мошну, станут торговать сладостями, вином и уличными закусками.

Откуда я это знаю? Да всё просто: они уже занимают места на площади. А на сцене, которая по совместительству и эшафот, и биржа для аукционов, уже настраивают свои инструменты прибывшие в Эллон музыканты.

В таверне на входе стоял человек, который пропустил меня без всяких вопросов. Я поднялся на второй этаж и вошёл в комнату, где уже был сегодня утром. Встретил меня там не глава. Видимо, он общается с подчинёнными только в исключительных случаях.

– Добрый вечер, – поприветствовал я человека.

– Угу, – кивнул он. – Меня будешь называть Клис. Я твой непосредственный начальник, если угодно – генерал, понял?

– Да. – Я кивком подтвердил его слова.

– Тогда вот тебе первое задание. – Он протянул мне лист бумаги. – Читать умеешь?

– Научили, – сухо ответил я. – Что я должен сделать?

– Заставить исчезнуть этого господина, – криво усмехнулся Клис. – А ты чего ожидал?

– Откуда мне знать? – Я пожал плечами.

– Короче, это скорее проверка на вшивость, – немного подумав, продолжил он. – Если всё сделаешь чисто, за следующую работу тебе заплатят.

– Есть конкретные пожелания по клиенту? – Я тут же включил профессиональный лексикон.

Клис приподнял от удивления бровь, пришлось слегка прикусить язык.

– Да, в общем-то, нет, – пожал он плечами. – Его жизненный путь должен прерваться до рассвета, вот и всё.

– Где я могу его найти? Особые приметы? – продолжал я выяснять информацию.

– Скорее всего, он будет сегодня на празднике, – ответил Клис. – Всё остальное – на бумаге. Там даже портрет его имеется. Надеюсь, ты разберёшься.

– Я могу идти? – поинтересовался я.

– Да, ты свободен, – кивнул он. – Посиди немного внизу, выпей глоток эля для запаха и прикинься пьяным.

– Слушаюсь, – кивнул я и покинул комнату.

Спустившись в зал, я заказал себе небольшой стакан эля у бармена, который находился здесь именно для этого, и принялся читать информацию на листке. Выходило так, что этот человек – обычный торговец. И чем он помешал клану – непонятно. Но и в первом же деле падать в грязь лицом и пытаться что-то выяснять я не хотел. Придёт время, и я узнаю всё, что нужно.

Лицо у клиента самое что ни на есть купеческое: толстые щёки, борода щёткой, нос длинный, с горбинкой, близко посаженные и немного заплывшие глаза. Рисунок выполнен карандашом, но вполне профессионально, будто фотографию рассматриваю.

– Дайте, пожалуйста, огонь и блюдечко, – попросил я бармена.

Тот молча подал блюдо и пододвинул керосиновую зажигалку. Пламя быстро перекинулось на бумагу. Я несколько раз перевернул лист, убедился, что он сгорел окончательно, и покинул таверну.

На улицу вышел, слегка пошатываясь, и прямой наводкой отправился на площадь. Там понемногу уже скапливались люди и звучали первые мелодии со сцены. Побродив немного по площади, я не смог отыскать нужного человека и отправился к гостинице, где он остановился.

В этом месте я уже знал каждый переулок, в котором можно скрыться в тени. Сейчас я стоял в одном из таких и наблюдал за выходом.

Большинство людей всё ещё сидело за столами, и улицы пока оставались пустыми. Я даже задумался, а есть ли смысл ждать клиента здесь? Наверняка он сейчас в каком-нибудь трактире – отмечает начало праздника в обществе неприличных девок.

Время шло, а я так и продолжал стоять в темноте, наблюдая за гостиницей. Возможно, это чутьё подсказало, что не следует уходить. Вскоре люди повалили наружу, заполняя проспект. Затем появился и тот, кто мне нужен. Шикарная рубаха, расшитая разноцветными нитями, яркие штаны, на пальцах – увесистые перстни, явно не из дешёвых.

Но вот был он не один. Вместе с ним из двери вышла женщина с хорошим избыточным весом и большой родинкой на подбородке, и двое ребятишек, разодетых ещё пестрее своего отца. Как только они миновали мой проулок и слились с толпой, я отделился от темноты и последовал за ними.

Народу на площади знатно прибавилось, словно в рыночный день. Все хохотали, громко разговаривали, и поэтому музыки со сцены практически не было слышно. Однако исполнителям было плевать. Они вовсю бацали по струнам, барабанам и даже тянули меха на маленькой гармошке, что-то задорно при этом напевая.

Мимо пронеслись целой кучей дети, держа в руках разноцветные одноразовые поделки из картона.

Клиент взял у торговца два бумажных стакана с вином, купил разноцветную карамель детям и как ледокол устремился вглубь толпы.

Я спокойно двигался следом и перебирал в голове всевозможные варианты. Слишком мало времени на подготовку, плюс постоянная близость жены и детей. Однако праздник только начинается, и решение обязательно найдётся.

Будь у меня чуть больше времени, я бы подготовил яд, а затем незаметно оставил царапину на руке или бедре. Да всё что угодно можно было придумать. Но вот так сочинять на ходу?

Неплохой момент представился возле сцены, когда мне удалось подобраться в толпе вплотную, но я так и не решился. Слишком рискованно. Меня смогут заметить и опознать как убийцу. Можно, конечно, проткнуть стилетом печень, но боюсь, в этом случае клиент сможет прожить ещё пару дней и так и не скончаться. Да и условия были даны чёткие. К тому же на моём протезе в данный момент находился крюк, не очень-то приспособленный для нанесения колющих травм.

Чтобы не сильно выделяться из толпы, я всячески изображал из себя пьяного и весёлого парня: хватал за задницы молодых рабынь и размахивал стаканом с клюквенным соком, периодически пытаясь с кем-нибудь выпить.

Второй шанс подвернулся очень удачный, когда клиент что-то сказал жене на ухо и направился в тёмный проулок. Зачем туда собирается подвыпивший мужик, понять было несложно. Возле временных туалетов на площади стояли такие очереди, что, выйдя из него, можно было снова пристраиваться в конец. Потому как если снова захочется по нужде, то есть все шансы не донести. Основная очередь состояла из женщин, а мужики в большинстве своём оккупировали тёмные переулки.

Я медленно двинулся вслед за купцом, стараясь не сильно выпадать из потока. Рука скользнула к протезу, на котором был закреплён крюк. Фиксатор высвободил его из захвата, и он уже находился в моей левой руке, готовый в любой момент поразить клиента.

Тот вошёл в переулок, осмотрелся, оттопырил штаны, упёрся рукой в стену и зажурчал. В этот самый момент в проулке появился я и, как специально, – ещё один жаждущий опорожнить свой мочевой пузырь. Крюк пришлось вставить на законное место и пристроиться мочиться неподалёку.

Вскоре я снова размахивал стаканом и всюду преследовал купца, двигаясь за ним на приличном расстоянии.

В один из таких моментов удалось стянуть у шашлычника нож, который тут же был спрятан под одежду. Теперь не нужно было думать о том, как убить клиента небольшим крюком, который больше подходит под бытовые нужды.

Очередной шанс представился ближе к полуночи, когда стрелки часов уже подобрались к началу первой четверти. Люди стали поздравлять друг друга с наступлением нового лета, а затем началось очередное неожиданное для меня шоу: салют. Не в привычном нашем понимании, но он был не менее прекрасен.

Толпу отодвинули на безопасное расстояние и принялись кидать расплавленный металл в глухую стену одного из зданий. Всё это под эпичную музыку и костюмированное шоу.

Люди перестали обращать внимание на то, что происходит вокруг – все уставились на брызги металла, которые шапками разлетались от стены. Гремели барабаны, кричали от восторга дети, а украденный обоюдоострый кортик погружался в тело торговца со спины.

Едва погас очередной сноп искр, а улицы заполнил восторженный крик и аплодисменты, я одним быстрым и точным движением пробил ему лёгкое и сердце. Он умер тихо, даже не успев ничего понять. Я же сделал шаг в сторону и продолжил восхищаться салютом, что-то кричать и размахивать картонным стаканом, брызгая соком на стоящих вокруг.

Купец рухнул на мостовую буквально через пару секунд после смерти, вначале вытянувшись всем телом, а затем сложился, как мешок с дерьмом. Жена даже не заметила, что произошло, и обернулась к нему с каким-то вопросом. А вскоре раздался её крик, который начал привлекать внимание толпы.

Пока любопытные сбивались в кучу вокруг несчастной вдовы, я уже спокойным шагом, продолжая потрясать стаканом и поздравлять с новым летом всех вокруг, направлялся к портовому переулку. Здесь тоже проходил праздник. Играла музыка с палубы пришвартованного у набережной корабля, гуляли и веселились люди. Многие закрывали лица масками, смеялись, кричали и обнимали друг друга.

– Вы вернулись, господин! – Мира выглянула на звук хлопнувшей двери.

– Да, Мира. Если хочешь, можешь пойти погулять. – Я кивнул на дверь.

– Это веселье для молодых, – покачала головой женщина. – Где вы так испачкали свою одежду, господин?

– Да там, – махнул я в сторону улицы. – Пьяные все ходят, машут вином.

– Давайте я застираю, – предложила она.

– Ты будешь удивлена, Мира, но мне не во что переодеться, – улыбнулся я. – Сходи утром в лавку и купи мне одежду.

– Да господин. – Она слегка поклонилась. – Я приготовила вам лёгкий ужин и список, они в столовой.

– Хорошо, Мира. Иди спать, а я проверю, – отпустил я рабыню.

Она поклонилась и исчезла за дверью, ведущей в подвал.

Я прошёл в столовую. Рука сама нащупала язычковый выключатель на стене, и неяркий свет залил помещение. На столе стоял чайник, под матерчатой салфеткой обнаружились бутерброды всё с той же ветчиной и перечень необходимого, написанный ровным, старательным почерком.

В целом всё, что там было написано, на самом деле требовалось в доме. Ничего лишнего и какой-то отсебятины. Позабавили лишь строки: «…один раб мж. сильный, одна рабыня жн. молодая». Ну раз надо – значит надо. Будем искать.

Я погасил свет и поднялся в спальню. Скинул с себя забрызганные соком вещи и улёгся в кровать. Сон не шёл. Я постоянно ворочался и никак не мог удобно устроиться. Затем плюнул на всё, спустился на жёсткий пол и тут же провалился в сон.

Утром меня ждал очередной сюрприз. Я по привычке проснулся рано, натянул штаны и хотел было выйти в соседнюю комнату, чтобы размяться, как меня прямо у двери поймала Мира с ведром в руках.

– Я приготовила вам ванну, господин, – произнесла она. – Не ожидала, что вы так рано просыпаетесь. Сейчас волью пару вёдер холодной воды, и можно мыться.

– Не беспокойся, она успеет остыть, – сказал я и ушёл в пустую комнату.

Всю следующую неделю меня не беспокоили и не трогали, словно забыли. Я бегал по городу, решая бытовые вопросы. Вначале пытался отыскать требуемых рабов, но, как оказалось, невольничий рынок работает только раз в месяц. Затем я сделал несколько заказов у Рофа и в кожевенной мастерской. Особенно меня интересовали крепежи для насадок к протезу.

Роф, к слову, был очень удивлён моему появлению и ещё больше удивлён отсутствию ошейника.

– Мне сказали, что ты сложил голову на арене, – прогудел он, когда я появился у ворот кузницы.

– Не спрашивай, Роф, всё очень сложно. – Я покачал головой. – Прости за Моню. Я не хотел, чтобы так получилось.

– Жаль, конечно, дурака, хороший из него мастер получился бы, – вздохнул кузнец и отвесил леща новому детине-помощнику. – Не то что этот увалень! А ну шевелись давай! Не видишь – заказчик пожаловал? Неси уголь и бегом разведи огонь в горне!

Парень вжал голову в плечи и мухой вылетел за дверь, откуда тут же долетело чертыханье и грохот вёдер.

– Вот. – Я с улыбкой протянул кузнецу лист с эскизами. – В общем, ты уже всё это делал. Я хочу пару дополнительных насадок на протез. Ну и вот такие клинки нужны – без рукоятей. Баланс – ровно по центру.

– Я умею ковать ножи для метания, – прогудел Роф. – Когда тебе это нужно?

– Как сможешь, не к спеху пока. – Я пожал плечами.

– Закончу через два дня, – немного подумав, ответил он. – С тебя по серебряному за каждый.

– Идёт, – согласился я. – Ты не знаешь, Тирол сможет изготовить для меня тренажёры по эскизам?

– Этот старый чёрт творит с древесиной волшебство, – усмехнулся Роф. – Иди, он будет рад тебя видеть.

Он не ошибся. С Тиролом мы проторчали в мастерской до самой темноты. Ему было плевать на гладиаторские бои, а вот свою работу он очень любил. Когда я заявился к нему без рабского ошейника, он был несказанно рад. Как-то само собой он решил, что его сняли с меня за победу в турнире, и я не стал его переубеждать.

Работы я подкинул ему достаточно много, и выполнить заказ он обещался к концу следующей недели. А заодно прислать мастеров, которые всё установят и смонтируют. За все хлопоты он взял с меня десять серебром. Почти столько же я заплачу Рофу, но его изделия смогут поместиться у меня в кармане.

Жизнь начинала приносить мне удовольствие. Удалось быстро вписаться в её ритм и адаптироваться к свободе.

Удивительно, сколько всего может сделать женщина, которая постоянно занимается хозяйством! За неделю мой дом преобразился: засиял и наполнился жизнью. Если въезжал я в заброшенное пыльное строение с затхлым запахом, который, казалось, впитался в стены, то сейчас его было не узнать. Окна отмыты так, что кажется, будто стёкла в рамах отсутствуют.

Запах стал свежим и по вечерам наполнялся идущими с реки ароматами. Я любил на закате наблюдать за жизнью в порту, она успокаивала и умиротворяла. Белые паруса – словно облака на высоких мачтах; лодочки рыбаков с удочками и сетями; крики чаек и лёгкий запах тины. В такие моменты я вспоминал Лемму. Её прах сейчас стоял на полке, напротив окна. Я выкрал его ночью, чтобы не отвечать на кучу вопросов. Придёт время, и все они узнают, что я жив. Но пока рано.

Выкрасть прах было совсем несложно. Особенно если учесть, что я знал каждый камень в доме Дария.

В один из таких вечеров ко мне снова пожаловал Мыш. Я увидел его ещё в окно, потягивая горячий чай и сидя на подоконнике.

– Входи, Мыш! – крикнул я в открытое окно. – Я сейчас спущусь.

Вскоре хлопнула дверь. Связной осмотрелся, что-то пробормотал и снял обувь, хотя чистота на улицах этого и не требовала. Но это было приятно для меня.

– Здравствуй, – поприветствовал я.

– И вам здоровья, господин, – кивнул он в ответ. – Смотрю, вы обживаетесь.

– Стараемся, – усмехнулся я. – Меня снова хотят пригласить на ужин?

– Нет. – Он покачал головой. – С вами уже познакомились и остались весьма вами впечатлены. Просили передать вам конверт. – Он протянул мне свёрток. – Сказали, вы знаете, что с этим делать.

– Чаю? – предложил я.

– Не откажусь, господин. – Он потупил взгляд. – Весь день на ногах, маковой росинки во рту не было.

– Мира, – позвал я рабыню, – накорми гостя.

– Слушаюсь, господин. – Она поклонилась и ушла на кухню.

– По вам теперь и не скажешь, что вы бывший невольник, – усмехнулся Мыш. – Простите мне мою дерзость, – тут же добавил он.

– Ничего, я тебя понимаю, – улыбнулся я. – Пройдём в столовую.

Мы уселись напротив друг друга. Я сделал небольшой глоток чая и посмотрел на гостя.

– Есть особые пожелания по клиенту? – поинтересовался я.

– Да, – немного смутился Мыш и кинул быстрый взгляд в сторону кухни. – Там всё написано. – Он кивнул на конверт.

– Замечательно, – улыбнулся я. – По оплате тоже всё там?

– Да, как обычно. – Мыш пожал плечами.

Вскоре Мира накрыла на стол, и мы вместе поужинали. Не с рабыней, конечно, она ела отдельно, на кухне. Затем связной откланялся и покинул дом, оставив меня наедине с конвертом.

Я поднялся наверх, зашёл в спальню и вскрыл его. На этот раз там оказалось два листка, исписанных с обеих сторон, на последнем прилагался портрет цели. Это был достаточно знатный господин, который должен был исчезнуть от слова совсем. Не просто умереть, а пропасть без вести, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов. Цена за его голову была значительной: десять золотых монет. За неделю я не потратил и третьей части подъёмных. Пожалуй, нужно уточнить стоимость этого дома на продаже.

Срок исполнения определили в две недели.

– Ну что же… Значит, пора за работу, Безликий, – пробормотал я.

Видимо, у меня на лбу написаны мои таланты, раз и в своей новой жизни я оказался на той же должности, что и в прошлой. Но это неплохо. По крайней мере, я точно знаю, что делать. Теперь – да.