Глава 4

Чу́йка

Я сидел за рулём и никак не мог решиться двинуться дальше. Что-то смущало меня во всей этой истории, казалось неправильным. Уже в который раз я перебирал в памяти недавние события и не видел подвоха, однако чувствовал его буквально нутром. Это ощущение зародилось во мне, когда мы перетаскивали ящики с оружием и патронами.

— Ну и чего стоим-то? — подал голос с заднего дивана Ворон.

— Не знаю, — ответил я. — Не нравится мне всё это. Что-то не так.

— В смысле?

— Да отряд этот, дневник, будто специально оставленный на самом видном месте…

— Думаешь — деза? — подхватила мою паранойю Полина. — А если нет?

— Да не знаю я. Не уверен... Просто как-то всё слишком гладко.

— Ну не знаю, — пожал плечами Ворон. — Мы ведь могли по другой дороге поехать. Опять же, кто мог знать, что мы в Гороховце столько проторчим. А что, если бы мы не стали их догонять, не поняли бы, что это не торговцы? Слишком много переменных.

— Может, и так, — согласился я. — А может, нас специально уводят подальше от Габриелы. Ты мне вот что скажи, начальник хре́нов: почему мы занимаемся всем этим дерьмом? У Лиги что, других отрядов нет? Можно ведь направить в Дзержинск какую-нибудь группу, пусть проверят. В конце концов, пусть наведут порядок в Володарске, а мы сосредоточимся на главной цели.

— Можно попробовать, — как-то нехотя кивнул Ворон. — Просто ну... Мы же, вроде как, уже здесь, рядом.

— Брак, я не думаю, что всё это было сделано специально, — задумчиво добавила Полина. — Ворон прав, здесь слишком много переменных.

— Для вас, но не для Габриелы, — отмахнулся я. — Я всего сутки в вашей шкуре, и уже способен просчитать многое на пять ходов вперёд. А у неё шестилетний опыт.

— Хочешь сказать, в Дзержинске ловушка?

— Или очередное пушечное мясо, которое ни на что не влияет. Их цель — тупо отвлечь нас и потянуть время. Город большой, плюс ко всему — закрытый. Там наверняка полно всяких убежищ и бункеров. Мы завязнем там не на один день.

— Вообще, в этом есть смысл, — внезапно поддержал меня Ворон. — Но если мы ошибаемся, последствия будут жёсткие.

— Потому я и предлагаю делегировать полномочия другому отряду. Там ведь обычные рядовые изменённые. Справятся.

— Хорошо, — согласился он. — Нужно заехать в крепость, для связи.

— А что с трофеями? — включила жабу Полина. — Мы что, так просто всё это здесь оставим?

— Я, по-твоему, кто?! — уставился на девушку я. — Сейчас едем забирать пикап, потом грузимся.

— А отдых в твоём графике где-нибудь предусмотрен? — пробормотал Ворон. — Уже вторые сутки пошли, как мы на ногах.

— В крепости отоспимся, — ответил я и наконец тронул машину с места.

У нас появилось что-то, более-менее похожее на план. И я был уверен на сто процентов, что мы приняли правильное решение. Гоняться за призраком можно бесконечно. Отряд в Дзержинске дал бы нам очередную подсказку, что направило бы куда-нибудь ещё. Не исключено, что там нас ожидают серьёзные силы с тщательно организованной засадой.

Понятно, что всё это было лишь моими предположениями, и мы сильно рисковали. Но я почему-то не мог отделаться от мысли о том, что прав и раскусил не самый хитрый, но точно рассчитанный план. Англия, что с неё взять? Всю историю своего существования они загребали жар чужими руками, плели интриги и заговоры. Так с чего вдруг всё должно измениться? Впрочем, ладно. Жизнь покажет, где кроется истина. В любом случае мы подстрахуемся.

***

Пикап дожидался нас там, где мы его и оставили. Никто посторонний сюда не забредал, а потому мы без каких либо проблем забрали машину и двинули в обратную сторону. В Гороховец мы уже въезжали по темноте, однако нас она только радовала. Наконец-то можно избавиться от этих чёртовых шапок и дышать полной грудью.

Затем мы долго и упорно перегружали трофеи из храма в машины. Всё влезать не желало, и нам пришлось как следует поломать голову. В итоге некоторые вещи мы всё-таки бросили. И как бы странно это ни звучало, ими оказались патроны. Они были обычными, а потому не сказать, что очень ценными. Вместо них мы взяли ботинки, которые поснимали с трупов ещё днём. Шутка ли: за пару хорошей обуви можно просить на обмен два цинка пятёрки. И это ещё при хреновом раскладе. А нам в руки попали практически новенькие туристические «педали». Я не побрезговал и натянул одни на себя.

Полина уселась за руль пикапа. Я забрался в свой «мерин», и уже через минуту мы тряслись на ухабах дороги, ведущей к Мурому. Это ближайшая крепость.

В первые годы о ней ходили не самые хорошие слухи. Поговаривали, что её жители промышляли каннибализмом. Впрочем, в то время много кто употреблял в пищу человечину. Магазины перестали существовать, а запасы на всевозможных складах иссякли буквально за пару месяцев. Об урожаях тогда никто не думал. Всем казалось, что это дерьмо ненадолго, мол: скоро придут военные и накажут злодеев, и человечество вернётся к прежнему беззаботному существованию. Люди в принципе существа оптимистичные.

Вот только этого не случилось. И с каждым днём ситуация становилась всё хуже. А когда остатки выживших спохватились, было уже слишком поздно. Сажать что-либо осенью — бесполезно. То, что тыкалось в землю в мае, было благополучно запущенно ввиду других, более насущных пробоем выживания. По крайней мере, так всем казалось.

Избаловало нас изобилие товаров на полках магазинов. Мы забыли, что значит добывать еду, и решили, будто это никогда не закончится. Увы... Мир изменился слишком быстро и безвозвратно. Понимание пришло лишь тогда, когда полки ближайших супермаркетов опустели, а на огромных продуктовых складах остались только крысы и пустая упаковка.

А затем явилась осень, вслед за которой наступила зима. Голод выкосил и без того скудные остатки выживших. Ему нет разницы, кто ты: олигарх или топ-менеджер, обычный работяга или гениальный математик. В мире нет более могущественной силы, уж я-то точно знаю, о чём говорю. Те жуткие полгода, что я провёл в плену у выродков, до сих пор являются мне в кошмарах. И здесь, на поверхности, времена были не лучше. Поэтому муромских я не осуждал. Неизвестно, как бы я повёл себя, окажись на их месте.

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида, присматривая за идущим позади пикапом, и снова переключился на собственные мысли. Впереди меня ожидало новое испытание. Я впервые собирался пересечь КПП крепости в новой шкуре. Как себя поведёт дружина? Пропустят ли? Или пошлют куда подальше? Вопреки ожиданиям правительства и новым суровым законам, люди не очень-то охотно принимали изменённых в свои ряды. В памяти ещё были свежи воспоминания от тяжёлой войны, комбайном прошедшей по человеческим жизням.

Вскоре показались городские руины, некогда бывшие частью крупного областного центра. Разрушенные многоэтажки превратились в кучи битого кирпича и бетона с торчащей во все стороны искорёженной арматурой. Повсюду следы пожаров. Частный сектор выгорал, как сухая солома, оставляя после себя только фундаменты и пустые, почерневшие коробки. Они, словно памятники былой трагедии, так и торчали здесь через один-два двора, будто гнилые зубы бездомного бродяги.

Настроение сразу поползло вниз. Я никогда не смогу объяснить людям, что моей вины в этом нет. Для них я — выродок, такой же, как все остальные. Им плевать, как давно я оказался по другую сторону. К их племени я больше не принадлежу.

Открыв окно, я прикурил самокрутку и глубоко затянулся. Чёртова зараза! Даже будучи изменённым, никак не могу избавиться от этой мерзкой привычки.

Вскоре впереди показались огни, а значит, мы уже почти на месте. Стрелки на часах показывали половину четвёртого. Рассвет уже не за горами, но у людей сейчас самый крепкий сон. Охрана на КПП, скорее всего, будет не в духе.

Я аккуратно подкатил к шлагбауму и положил обе руки на руль, чтобы не искушать дружину. Люди там нервные, легко могут вначале пальнуть, а потом уже начать разбираться. А патроны им сразу выдают с серебряными пулями, чтобы в случае чего не мешкали. Это нам, бродягам и охотникам, приходится экономить, а они на бюджетном снабжении.

— Кто такие? — без прелюдий спросил привратник, выбравшийся из будки.

— Простые путники, — ответил я и, немного подумав, добавил: — Не совсем, конечно. Изменённые мы.

— Чтоб вас черти драли, — тут же высказал своё мнение он. — Чё надо?

— В город попасть, — доложил я. — Связь с Лигой нужна. Да и день где-то переждать не помешает.

— Вон, в тех руинах можете поселиться, — кивнул мне за спину он.

— А что, крепость для нас закрыта?

— Нет, но просто так мы вас пустить не можем, — покачал головой он. — Процедура регистрации. А до рассвета вы не успеете. Так что давай, разворачивай свою колымагу...

— Слушай, не бузи, а? — Я предпринял попытку договориться. — Всё же можно решить.

— Я тебе русским языком сказал: разворачивай ведро и вали. Решала хре́нов. Ждите заката.

— Козлина, — буркнул я, поднимая стекло.

— Чё ты там вякнул?! — обозлился привратник.

— Спасибо, говорю, — поспешил поправиться я и подхватил рацию: — Поль, сдавай назад. До заката нам сюда путь заказан.

— Может, ему серебра дать? — предложила она.

— Можешь попробовать, — не стал спорить я. — Но от въезда приказано отвалить.

— Поняла, — ответила девушка и не спеша поползла задним ходом.

Мы вернулись в черту города и немного попетляли по улочкам в поисках места, где можно остановиться на день. В итоге выбрали одну из высоток в спальном районе. Припарковали машины во дворе и забрались в одну из квартир. Одеяла, которые мы предусмотрительно не стали выбрасывать, тут же пошли на изоляцию окон. Часть пристреляли при помощи степлера, часть посадили на гвозди, которые вбивали прямо в пластиковую основу. В общем, худо-бедно подготовились к восходу солнца.

Полина разложила походную плиту, я подключил к ней газовый баллон, а Ворон занялся подготовкой спальных мест. Пока девушка кашеварила, я взялся за дневник. Вдруг там есть ещё что-то полезное. В нашем деле любая деталь может быть важной.

Раскрыв его на первой странице, я принялся продираться сквозь не самый хороший почерк. А когда понял, что именно попало мне в руки, даже слегка охренел. Здесь говорилось о новой религии, которую Габриела вбивала в неискушённые мозги последователей.

Сангвинаризм (от лат. sanguis — кровь) или Путь Вечной Крови. Это глубокая теологическая система, объясняющая происхождение изменённых, нашу природу и предназначение.