Через полчаса мы оба стояли на четвереньках и лакали ледяную воду прямо из ключа. Сложно даже описать счастье, которое мы при этом испытывали. Нам было плевать на монстров в человеческом обличье, на все раны и невзгоды, да даже на то, что весь мир вокруг катился к чертям. Оказывается, для радости достаточно вот такого простого действия, как утоление жажды.

— Кайф, — утерев рот рукавом, выдохнул Колян. — Думал уже, сдохну от обезвоживания. Я прям чувствую, как у меня вода в пузе плещется.

— Ладно, пять минут перекур и идём в город. Вперёд не лезь, далеко от меня не отходи. Как понял?

— Есть, сэр, — с глуповатой ухмылкой козырнул брат.

— Клоун, — отмахнулся я. — Я с тобой серьёзно сейчас.

— Да понял я. Всё будет нормально, не ссы.

Я внимательно на него посмотрел и убедился, что он не шутит, а затем продолжил:

— В центр не лезем, там, скорее всего, ловить уже нечего. Проверим район Новостройки, там пара ларьков есть. Если повезёт, получится жрачкой разжиться. Заодно тачку посмотрим.

— Всё?

— А тебе что, мало?

— Нам в аптеку нужно.

— Там на районе их штук двадцать, разберёмся. Ствол бы какой намутить...

— Можно к Валентинычу сунуться. Он же у нас охотник.

— Как вариант, — согласился я. — А ещё бы серебром разжиться не помешало.

— Ювелирные только в центре.

— На обратном пути проверим, может, повезёт.

***

Не повезло. Притом не только с ювелирными. Полки магазинов оказались вычищены до последней жвачки. Даже туалетную бумагу вынесли. С аптеками ситуация обстояла не лучше, и из всех вариантов оставался только один: начать обыскивать квартиры. А чтобы совместить полезное с приятным, мы отправились ближе к дому, где собирались посетить соседа по подъезду.

Но, видимо, свой лимит удачи мы исчерпали, когда уходили от выродков из дома Сергея. Дверь в квартиру Валентиныча оказалась выломана, а внутри словно ураган прошёл. Кажется, мы были не одни такие умные, и кто-то из соседей уже вынес отсюда всё что можно. Хотя не исключаю, что быстрый сбор произвёл сам хозяин. Его машины во дворе тоже не было видно, а именно на неё я и рассчитывал. Обычная «Нива», трёхдверка, но содержал он её с таким трепетом, что на неё даже подростки оборачивались. Ну а я, как механик, идеально знал все её слабые места, так как она стабильно, раз в две недели, заезжала ко мне на яму. И не потому, что она так часто ломалась, просто её хозяин моментально устранял любой посторонний скрип.

С оружием мы облизнулись, но нам удалось разжиться едой. Невесть что, но животы набить сможем. Пройдя по стояку, смогли собрать целый пакет картошки, немного лука и моркови. Во втором покоились две банки солёных огурцов и целый ворох различных приправ. Соль, сахар, чай и половина банки растворимого кофе.

Заодно мы разжились чистой одеждой, и, самое главное, лекарствами. Аптечки имелись в каждой квартире, а выбор всевозможных колёс мог без проблем конкурировать с центральной аптекой. Но мы взяли самое необходимое: обезбол, антибиотики, бинты и зелёнку. Я ещё прихватил шкатулку с комплектом для шитья. Разбираться особо времени не было, поэтому схватил всё, тем более что много места она не занимала.

— Ну чё, куда? — спросил Колян, когда мы выбрались из подъезда, навьюченные, будто верблюды в караване.

— В гараж, — уверенно заявил я.

— И чё мы там забыли?

— У меня там баллон с газом, — ответил я. — Пожрать сварим, выспимся как следует. А утром решим, что делать дальше.

— Может, тачку найдём?

— Я как раз подумал о том же, — усмехнулся я, направляясь к стареньким «Жигулям» шестой модели.

— Серьёзно? — поморщился брат. — Из всего многообразия ты решил выбрать это ведро с болтами?

— А ты сможешь без ключа бэху завести?

— Это ты у нас спец по машинам.

— Вот именно. А потому заткнись и радуйся ма́лому.

Эту машину я тоже знал. Хоть руку к её ремонту не прикладывал, но видел и слышал, как она работает. Ею владел ровесник Коляна из пятиэтажки напротив. Следил он за ней сам, и постольку-поскольку. Но она была на ходу, а бо́льшего нам и не требовалось. До гаража довезёт, а там я уже подшаманю что нужно.

Используя кусок проволоки, я без труда вскрыл замок и, просунув руку в салон, разблокировал заднюю дверь и пассажирскую. Пакеты с барахлом полетели на заднее сиденье, а я нырнул под панель. Отыскал провода, идущие к замку зажигания, скрутил нужные, чтобы подать питание на приборы, и замкнул на них стартер.

Двигатель несколько раз прокрутился и затарахтел на весь двор. Вытянув тросик подсоса, я подождал, пока выровняются обороты, заодно обыскал салон. Каково же было моё счастье, когда я обнаружил в бардачке две нераспечатанные пачки сигарет!

Слюда тут же полетела на землю, а я с наслаждением втянул запах свежего табака. Первая затяжка ударила по мозгам, и память услужливо подкинула схожие ощущения, которые я испытал прошлой ночью. Перед глазами всплыло изуродованное женское лицо, и лоб тут же покрылся холодной испариной.

— Ты чего? — покосился на меня Колян, заметив, как я изменился в лице.

— Я там женщину убил, — признался я, но вопреки общепринятому мнению о смягчении чувства вины, легче мне не стало.

— Ну, она, вообще-то, тебя тоже убить собиралась.

— Это я и без тебя понимаю, — вздохнул я. — Дверь закрой.

Я дождался, когда Колян выполнит распоряжение, и врубил заднюю передачу. Выкатил со стоянки и свернул к центральной дороге.

То, как выглядел город, ввергло нас в молчаливое отчаяние. Всюду мусор, какие-то обрывки от коробок, витрины магазинов разбиты. По тротуарам летают брошенные за ненадобностью вещи. Картина удручающая, и настроения она нам не прибавила. Со Дня молодёжи прошло каких-то четыре дня, а всё вокруг выглядело хуже, чем спустя несколько лет от объявленной перестройки.

— Жесть, — только и смог выдохнуть брат. — И что, теперь так будет постоянно?

— Нет, скоро всё станет куда как хуже, — пробормотал я.

Когда мы проезжали мимо центрального супермаркета, настроение упало ниже подвального плинтуса. Прямо у входа в магазин лежало несколько трупов. Их не то что похоронить, даже убрать не удосужились. Над одним из тел склонился бродячий пёс и обгладывал ногу.

Колян моментально заработал рукояткой, опуская окно, и как только щель оказалась достаточной, чтобы прошла голова, он высунулся наружу и вывернул желудок.

— Твою мать. — Он вернулся в салон, вытирая рот рукавом. — Это же полный абзац.

— Всё ещё хочешь в область? — с ухмылкой спросил я.

— Чё ты доколебался? — огрызнулся брат. — Я же тебе не предлагаю в город лезть! Доберёмся до военных, а там видно будет.

— Ничего мы там не увидим, — вздохнул я и добавил: — Кроме смерти.

— Да с чего ты это взял?

— С того, — кивнул назад я. — Они сейчас всех подряд вооружить готовы, лишь бы эту заразу побороть. Ракетами здесь воевать не получится. Это не зомби, которые толпятся на улицах. Наш враг умеет прятаться, а ночью его не победить. Ты сам говорил, что их обычные пули не берут.

— Думаешь, военные ещё не догадались, что выродки серебра боятся?

— Может, и догадались, но где ты сразу столько патронов возьмёшь, чтобы весь фронт перевооружить? А если это дерьмо по всей стране, или того хуже — во всём мире?! Вот ты вроде где-то умный, а сейчас полнейшую чушь несёшь.

— Это называется: «надежда».

— Говно это всё, — отмахнулся я. — Мы теперь сами по себе, понял? Остались только ты и я, больше никому нельзя верить.

— Э-э-э! — Размахивая руками, на дорогу выбежал человек и натурально бросился под колёса.

Я едва успел ударить по тормозам, но полностью остановиться не успел и толкнул его капотом. Мужик отлетел на пару метров и растянулся на асфальте, но остался жив. Я так и сидел, вцепившись в руль и глядя на то, как он пытается подняться.

— Ты чё делаешь, придурок?! — отойдя от первичного шока, заорал я. — Совсем, что ли, без головы?!

— Генка, ты что ли?! — ошалело уставился на меня он.

Я как-то сразу немного успокоился и попытался понять, кто передо мной. Его лицо было настолько грязным, что нашего участкового я узнал с огромным трудом.

— Олег? — неуверенно спросил я.

— Ага, — тупо кивнул он.

— Ты как... В смысле... Тьфу, — сплюнул я. — Залезай давай, чего разлёгся?!

— Ага, — снова тупой кивок.

Хромая на правую ногу он доковылял до машины и плюхнулся на заднее сиденье. А следующий вопрос заставил меня засомневаться в его здравомыслии.

— Ты почему на допрос не пришёл? — выдал он, и я даже к нему обернулся.

— Заварзин, ты вообще как, с головой не посрался? — спросил я.

— Да лан, шучу я, — ухмыльнулся он. — Есть что пожрать?

— Там в па... — начал было Колян, но участковый уже вовсю шарился по нашим вещам. — Ай, ладно, сам разберёшься.

Оказывается, мы с Коляном были сытыми, потому как Заварзин выудил из пакета сырую картофелину, потёр её о грязную рубаху и тут же вгрызся в нее. Картошка исчезла в его утробе меньше чем за минуту, а следом пошла немытая морковь.

— У тебя днище не выбьет?

— Да пофигу, — отмахнулся он. — Я чуть не сдох вообще. К магазину сунулся — думал, там убьют на хрен. Таких люлей мне ввалили… Хорошо, табельный при себе был. Люди вообще озверели, никаких авторитетов не признают.

— Так это ты их?

— Чего? — не понял Олег.

— Ну там, возле центрального трупы лежат...

— А, не-е-е, — помотал головой он. — Этих не я, там кто-то другой был. Наверное, Леший из инкассаторов. Там очередь работала.

— А тебя где прижали?

— На круглосуточном, — ответил он и снова захрумкал морковкой.

— Ясно, — пробормотал я.

— А вы куда вообще? Я слышал, возле области войска встали, думал к ним податься. По радио сообщение вкруг транслируют, что они добровольцев набирают. Жратву дают, постель и медицину.

— Нет, мы в гараж.

— А чё там?

— Ничего, просто пересидеть, — честно признался я.

— П-хах, — хмыкнул участковый. — Чего пересиживать-то? Всё, пацаны, капец! Нет больше жизни. Теперь либо мы их, либо они нас. Они город в двадцать тысяч населения за двое суток досуха вычистили. Я чудом спасся, в канализации прятался. Пули их не берут, силищи столько, что обосраться можно. Пересидеть, ёпт, ха-ха-ха...

— Предлагаешь на передовой сдохнуть?

— Да не знаю я, — поморщился он. — Ёпт, тормозни, ща блевану...

Я остановился, и Заварзин, распахнув дверь, оставил на асфальте всё то, что минуту назад затолкал в желудок.

— Капец, — выругался Колян. — Только добро на говно перевёл.

— Чё ты там вякнул, щенок?! — вернулся в салон тот.

— Э, ты давай полегче на поворотах. — Я покосился на бывшего одноклассника. — Он так-то брат мой.

— Пусть за базаром следит, — огрызнулся Олег.

— А то что? — с нескрываемой угрозой спросил я.

— Ладно, мало́й, извини, не со зла я. — Заварзин быстро сообразил, что перегнул палку. — Можно с вами на ночь зашкериться?

— Можно, — кивнул я, сворачивая к гаражу.

И от меня не ускользнул напряжённый взгляд брата. Похоже, ему эта идея пришлась не по вкусу. Ну а мне что делать? Сказать — нельзя? Совесть не позволит. Может, Олежа и козлина, мент к тому же, но всё-таки живой человек. А ценность жизни сейчас переоценить очень сложно.