Но разве это проблема в мире, где всюду царит хаос? Всюду руины некогда величественных городов, а люди ютятся на крохотных пятачках, называемых «крепостями». Да и кто в здравом уме полезет расследовать смерть очередного выродка? К тому же если он сдохнет где-то там, за пределами островков цивилизации.

***

Вечер начинался как обычно. Я поужинал, сдобрив проглоченное блюдо большой кружкой кваса, и отправился собирать вещи. Поснимал с зарядки все девайсы, закинул пауэрбанк в рюкзак, который даже не распаковывал, и, подхватив автомат, направился к выходу из крепости. Машина была заправлена, что называется, под пробку и завелась с пол-оборота.

Мне снова повезло, и я умудрился отыскать в одном из гаражей относительно свежий «Мерседес» сто двадцать четвёртой серии. С ним пришлось, конечно, повозиться, да и серебра на его полное восстановление ушло немало, как и времени. Но я справился, и вот уже год эта старушка служит мне верой и правдой. Впрочем, и я не ударяю в грязь лицом и всячески берегу своего железного коня.

Вырулив со стоянки, я направился за город. Ещё вчера мне удалось приметить следы в соседнем посёлке, и сегодня ночью я был намерен изучить местность как следует. Выродки здесь точно обитали, об этом просто кричало всё вокруг.

Раньше в этом месте располагался какой-то заводик. Сейчас даже не возьмусь предполагать, что именно он производил, но суть не в этом. Страна находится в таком упадке, что любое оборудование прошлого тянет на очень приличную сумму. И все кому не лень бросились на поиски таких вот сокровищ. В первую очередь всех интересовала автоматика: всякие датчики, реле и тому подобное. За рабочий шкаф, напичканный электроникой, легко можно было поднять больше килограмма серебром.

Именно этим здесь и занимались несколько изменённых. Почему я так решил? Да всё просто. Они работали под покровом ночи. Следы демонтажа были повсюду: скрученные в тугие пучки провода, которые тоже имели ценность в разрушенном мире, остатки срезанных металлоконструкций. Неподалёку валялся выпотрошенный до основания электрический щит.

Но до окончания работ было ещё далеко. Однако днём на территории бывшего завода – тишь да гладь. Копайся во всём этом дерьме люди, всё выглядело бы сильно иначе. В том смысле, что солнце нам не помеха.

О том, что я оказался прав, говорил пронзительный визг болгарки, когда я подъехал к окраине посёлка. Кто-то что-то пилил, и это явно делали не люди.

Я бросил машину в первом же проулке и отправился к заранее выбранной точке наблюдения. Старинной водонапорной башне, возвышающейся в поле, у самого въезда. Отсюда открывался прекрасный вид на сам посёлок и на территорию завода в частности. Выудив бинокль, я припал к окулярам и принялся наблюдать за происходящим.

Двое вытаскивали кусок железки из цеха. Рёв болгарки как раз стих. Видимо, с ним и боролся пильщик. Не знаю, чем это было раньше, но оно явно им мешало. Надо отдать должное изменённым: силищи им не занимать. Я даже примерно представил, сколько бы человек потребовалось, чтобы вынести этот кусок железа, сваренный из швеллеров в некое подобие рамы. В общем, двоих явно было бы маловато. Но выродки тащили его так, словно это пушинка. Не удивлюсь, если бы с этой задачей справился и один из них. Второй нужен не для того, чтобы облегчить вес, а чтобы упростить маневрирование.

С диким грохотом они отправили загогулину в общую кучу металлолома и снова направились в цех. Им навстречу вышел ещё один. Весь чумазый, с защитными очками, поднятыми на лоб. Все трое закурили и принялись о чём-то переговариваться. Вскоре к ним присоединился четвёртый. На его поясе висел особый ремень монтажника, в кармашках которого расположились отвёртки и кусачки всех возможных модификаций. Видимо, он был у них старшим, потому как трое бездельников тут же побросали окурки и вернулись к работе.

Я пролежал на крыше башни около часа, убеждаясь, что в цеху работают лишь эти четверо. При этом я внимательно изучил все пути подходов и решил, что пора действовать.

Защищённой территорию бывшего завода можно было назвать с большой натяжкой. Не удивлюсь, если и раньше сквозь зияющие бреши в заборе сюда мог войти любой. Видимо, ничего особенно ценного здесь не производилось, а может, хозяевам было просто плевать.

Я обошёл предприятие со стороны, прилегающей к небольшому ручью, за которым начинался чахлый лесок. Продираться через кусты не решился, так как треск переполошит работающих выродков. А в мои планы это не входило.

Пройдя вдоль заросшего забора, я всё же отыскал лазейку. Её образовала упавшая бетонная секция, которая и похоронила под собой растительность, образуя эдакий мост. Густой мох покрыл её с внешней стороны, позволив мне перебраться внутрь совершенно бесшумно.

Проникнув на территорию, я снова засел за кучей непонятного хлама и осмотрелся. Как оказалось – вовремя. Через пару секунд после того, как я притаился, из цеха снова выбрались изменённые, чтобы покурить. Их взгляды как раз были направлены в мою сторону, но железо прекрасно скрывало меня от нежелательного внимания. К тому же чтобы заглушить свои жизненные показатели, последние полчаса я рассасывал чёрное сердце.

Выждав, когда выродки скроются внутри, я перебежал к углу цеха и быстро заглянул в распахнутые настежь ворота. Всего мгновения хватило, чтобы зафиксировать картину происходящего внутри, а прикрыв глаза, я даже смог вызвать из памяти детали.

Выродки освобождали какой-то станок. Они расчищали перед ним пространство, некогда бывшее конвейерной линией. Куски от неё я как раз и видел сваленными в кучу неподалёку. Изменённый скрючился в неестественной позе, ковыряясь отвёрткой в электрическом ящике. Ещё двое скручивали какие-то датчики с конвейера, который вёл к этому станку, но с другой стороны. Оставшийся снова взял болгарку, работающую от бензинового двигателя, и вскоре цех заполнился рёвом от его работы.

Вот теперь пора действовать, пока звук моих шагов скрывает эта зверь-машина. Я поднял дробовик и первым делом разнёс башку мастеру, который ковырялся в щитке. Не потому, что счёл его самым опасным, просто мне показалось, будто он собирается обернуться ко входу. Следующий выстрел повалил на бетонный пол одного из копошащихся у конвейера. Его напарник не задумываясь рванул в укрытие, и я перевёл прицел на выродка с болгаркой. Тот едва успел сообразить, что творится что-то неладное, когда картечь прилетела ему прямо в рожу.

А затем мне пришлось прятаться, так как оставшийся в живых кровосос огрызнулся в мою сторону из автомата. Его движение я заметил в самый последний момент и метнулся в укрытие: небольшую бетонную площадку, на которой раньше стояла улитка вентиляции. Сейчас она валялась рядом, но прятаться от автоматной пули за жестяным корпусом – такое себе занятие. Другое дело – бетон.

Пули защёлкали в опасной близости и с визгом умчались в неизвестном направлении. А я спокойно лежал, ожидая, когда у этого идиота опустеет магазин. Активные наушники чётко усилили звук сухого щелчка, оповестив меня, что нужный момент наступил. Всё это время я без дела не валялся и добил магазин дробовика недостающими патронами. Действовать нужно было быстро, чтобы не дать подранкам восстановиться. Жаль, конечно, терять ещё одно сердце, но выбора у меня особо нет. Два патрона из четырёх, которыми я пополнил магазин, имели серебряный заряд.

Выскочив из укрытия, я дважды пальнул в сторону выродка и, пригнувшись, рванул по цеху в сторону станка, который демонтировали изменённые. За линией конвейера послышался сдавленный мат, а затем противник не выдержал и побежал вглубь цеха, в сторону каких-то подсобных помещений.

Я взял на прицел его спину и надавил на спуск. Картечь вошла точно в грудной отдел, и изменённый кубарем полетел на пол. Несколько раз его тело выгнулось, и всё стихло.

Закинув оружие за спину, я вытянул из петли на поясе своего верного друга и направился к добыче. Вначале отделил головы от тел, чтобы выродки наверняка не воскресли, а затем принялся не спеша извлекать сердца из груди.

Даже несмотря на то, что я двигался как сонная муха, управился всего за полчаса. И это учитывая время на уборку сердец с аккуратным заворачиванием их в простыню.

Добыча легла в рюкзак, а я ещё раз осмотрел место схватки. Живых после меня не осталось, а значит, можно спокойно уходить.

Так я и поступил. Добрался до машины, сбросил добычу в багажник и, запустив двигатель, помчался к следующему, ближайшему населённому пункту. Лезть в крепость со свежей добычей – такое себе занятие. Любой досмотр – и я тут же загремлю на виселицу. Отмазка в стиле «я их нашёл» точно не прокатит.

Поэтому я забрался в глухую деревеньку и занялся чисткой и сушкой ценного товара. Тем более что в готовом виде их стоимость только возрастёт. Сейчас не то время, чтобы бегать по скорнякам и предлагать им сырое сердце. Да, кто-то, может, и рискнёт взять, но скорее всего, меня тут же сдадут как браконьера. Никто не хочет оказаться в соседней петле за соучастие.

Просидев на месте чуть больше суток, я высушил все три сердца и рассовал их по тайникам в машине. А затем уже смело направился в крепость. Но не в ту, из которой уехал на охоту, а в соседнюю. Ближе к вечеру мне удалось отыскать надёжного скупщика и сбыть весь товар. Мои карманы потяжелели на приличную сумму в виде трёх с половиной килограммов серебра. А ведь ещё год назад за такое количество я бы и кило вряд ли выручил. Так что свои плюсы в браконьерстве имелись.

Поужинав и выдув очередную кружку душистого кваса, я отправился в гостиницу. В ближайшее время о деньгах можно не думать. Дел у меня особо никаких, так что пробегусь по рынку и загляну в оружейный, вдруг подвернётся что-то интересное. А там можно и в бордель на пару ночей забуриться.

Я лежал в кровати, закинув руки за голову, и вяло обдумывал текущие планы. Точнее, придумывал. В последнее время меня прямо подрывало чем-то заняться, иначе в голову начинали лезть совсем уж бредовые мысли. Много раз я ловил себя на том, что готов сорваться на поиски Полины. И в свете последних событий эта идея уже не казалась лишённой смысла. Ведь выродки теперь живут среди нас, и никто этого не осуждает, по крайней мере – в открытую. Как же быстро мы обо всём забыли. Не ровен час, скоро им нормальную работу начнём предлагать.

Неспешный поток мыслей был варварским образом прерван. Дверь в номер с грохотом отлетела в стену, а на пороге появились вооружённые люди.

– Руки в гору! Руки, я сказал! – рявкнул влетевший громила, направляя мне ствол прямо в рожу.

– Тихо, ребята, – произнёс я, стараясь не делать резких движений. – В чём, собственно, дело?

– Заводи, – кивнул на дверь дружинник, и в мою комнату завели одного из этих.

Изменённый уставился на меня немигающим взглядом, а затем принялся обнюхивать, будто поисковый пёс. Этот цирк длился пару минут, после чего выродок уверенно кивнул. А я заполучил прикладом в лоб, так и не успев понять, в чём дело.