– Как вариант… – Я почесал макушку. – Но зачем?

– П-хах, – усмехнулся напарник. – А сто килограмм серебра – недостаточно веский аргумент?

– Эй, придурки! – шикнула рация.

– Кто сказал?! – закрутил головой Стэп.

– Под скамейкой, дебилы, – снова прозвучал шипящий голос.

Я вышел за околицу и отыскал в траве рацию, которую специально оставили для нас. Кажется, скоро мы сможем получить все ответы.

– Приём, – произнёс я и отпустил клавишу передачи, чтобы выслушать человека на другом конце.

– Вы под прицелом, так что не вздумайте дёргаться. Там же, под скамейкой, лежат две пары наручников. Я хочу, чтобы вы скинули все свои стволы и приковали себя к газовой трубе у забора.

– А в ротик тебе жёваной морковкой не плюнуть? – спросил я.

– Ну если вам не дорога ваша подруга, можешь продолжать в том же духе, – вернулся ответ.

– А какие у меня гарантии, что она ещё жива?

Спустя несколько секунд тишины в рации раздался сочный шлепок, за которым последовал короткий женский вскрик. Похоже, говорить по собственной воле Полина отказалась, и это ублюдок зарядил ей по лицу, заставив издать хоть какой-то звук.

– Достаточно? Или мне ей всю рожу расколотить? Говорить с тобой она не желает.

– Ладно, успокойся, – ответил я. – Не трогай её, мы всё сделаем.

Я положил рацию на скамью, что находилась у палисадника, и принялся стягивать с себя оружие. Стэп нехотя начал заниматься тем же.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – прошептал он.

– Нет, – честно ответил я. – Но тогда они её убьют, а я этого не хочу.

– Капец! Вот так попали.

– Бывало и хуже, – заметил я, вытаскивая нож из нагрудного чехла.

– Куртки и брюки тоже снимайте, – донеслось из рации.

– Извращенец, – буркнул Стэп, но подчинился.

В итоге нас заставили раздеться до нижнего белья, оставив только трусы и майку. Так мы гарантированно оставались совершенно безоружными, и это можно было понять издалека.

Я встал на четвереньки и принялся шарить под скамейкой в поисках наручников. Они оказались там, где нам и сказали. Затем я протянул одни браслеты приятелю, а вторыми пристегнул себя к стойке, на которой лежала газовая труба. Стэп защёлкнул свои там же.

Несколько минут ничего не происходило. Мы так и стояли в трусах, пытаясь понять, откуда явятся наши пленители.

Двое из них вскоре вынырнули из-за дома напротив, и ещё одна группы подтянулись из глубины деревни. Двигались расслабленно, оружие свободно висело на груди, но именно это и выдавало в них профи. Снайпера среди них не было, из чего я сделал вывод, что он до сих пор держит нас на прицеле. И, скорее всего, ещё как минимум двое остались охранять Полину. Итого самый минимум отряда – семь человек. Но их вполне могло быть и больше.

– Здорова, мужики, – ощерился Стэп. – Может, объяснитесь, что здесь происходит?

– Угу, – ухмыльнулся один из них. – Бегу, аж волосы назад.

Второй молча подхватил автомат и сунул мне прикладом прямо в лоб. Свет погас быстрее, чем я почувствовал боль.

***

Сознание возвращалось рывками. Я то выныривал из небытия, то снова проваливался в беспросветную тьму. В моменты возвращения до слуха доносилось чьё-то приглушенное бормотание, словно говорящие находились в соседней комнате. Возможно, так и было, но сосредоточиться на них я не мог. Сильно тошнило, а голова болела так, будто внутри неё кувыркался бешеный ёжик.

Попытка пошевелиться ни к чему не привела. Меня крепко связали по рукам и ногам. Двигаться я мог только как гусеничка. Хотя нет, не мог. Стоило повернуть голову, как я словил «вертолёт» и едва удержал порыв рвоты. Блевать с кляпом во рту – не самое полезное для здоровья занятие.

Глаза открываться отказывались, и не потому, что на это не было сил. Они попросту заплыли. Боец явно не скупился на силу, когда приложил меня в лоб. Даже боюсь представить, как сейчас выглядит моя рожа. Наверняка самый конченый алкаш в сравнении со мной будет смотреться куда презентабельнее.

– Очнулись, по ходу! – ударил по ушам чей-то крик. – Чё? Да в жопу пусть идут, ещё добро на них тратить.

К сожалению, я не смог разобрать того, что ему ответили из соседней комнаты. Звук сливался в единый гул, да и эхо от ответов вошедшего ещё какое-то время отдавалось болью в голове. Его тяжёлые шаги замерли прямо у моей головы. Послышался шорох одежды.

– Да, ну ты и красавчик, конечно, – прозвучал его голос прямо над самым ухом.

Что-то холодное коснулось щеки, и это место отреагировало жгучей болью, как от пореза. Хотя что значит – как? Кажется, этот урод срезал верёвку, что удерживала кляп, и при этом даже не обеспокоился сохранностью моей рожи. Тряпку он выдернул рывком, едва не лишив меня зубов. Моя голова дёрнулась, и я снова почувствовал подкатившую к горлу тошноту. На этот раз сдерживать себя я не стал, тем более что рот теперь был свободен.

– Ах ты, падла! – выругался боец, видимо, не успев отскочить от фонтана блевотины. – Вот урод, прямо на ботинки.

А в следующее мгновение я получил этим самым ботинком в живот. Меня тут же скрючило, и я проехался рожей по собственной блевотине. От резкой боли немного прояснилось в голове.

– Отставить! – рявкнул ещё чей-то голос.

– Да он мне все ноги обрыгал!

– Вышел отсюда!

– Да больно надо… – буркнул в ответ первый, и слуха коснулись его шаги.

А вот второй человек остался. Он подошёл ко мне и некоторое время молча рассматривал.

– Рот открой, – сухо попросил он.

– Зачем? – прохрипел я.

Вместо ответа вошедший схватил меня за скулы и сжал с такой силой, что я невольно распахнул пасть. Он сунул мне в рот что-то твёрдое и тут же зажал губы ладонью, заставляя меня это проглотить. Я не сопротивлялся, потому как понял, что это был крохотный кусочек чёрного сердца. Очень уж часто я его использовал, отчего прекрасно знал на вкус.

По телу пронеслась волна жара, которая сосредоточилась в голове, и спустя несколько секунд я почувствовал себя значительно лучше. А когда наконец разлепил глаза, увидел перед собой совершенно лысого человека с очень цепкими и холодными глазами.

– Ты кто? – задал я совершенно глупый вопрос. Ведь он мог представиться кем угодно или вообще послать меня к чёртовой матери.

– Все меня Ленин зовут, – с ухмылкой ответил он. – Думаю, из-за шикарной шевелюры. – Он погладил себя по лысине и снова улыбнулся. – Ты ведь Брак, да?

– Нет, – нагло соврал я.

– Тогда ты для меня бесполезен. – Он изобразил грустную рожу. – Как и твои друзья. Вот только я знаю, кто ты, так что прекращай валять дурака и давай поговорим серьёзно.

– Значит, всё-таки за нами? – теперь уже усмехнулся я.

– Не понял вопроса? – нахмурился Ленин.

– Всё это дерьмо вы организовали ради нас, – разжевал ему я.

– Ну естественно, – кивнул он. – Ведь ты легенда.

– Чё те надо, а? Раз мы разговариваем, да к тому же я получил порцию сердца, значит, я нужен тебе живым.

– Я этого и не скрываю, – пожал плечами лысый. – За ваши головы центнер серебра дают. Ты наверняка об этом слышал.

– Хочешь сдать меня выродкам? Тогда ты ещё хуже, чем они.

– Не совсем, – покачал головой Ленин. – Я хочу кинуть их, но мне понадобится твоя помощь.

– Ты ненормальный, что ли? – Я покосился на собеседника. – Какого хрена ты тогда всё это устроил? Не мог просто подойти, поговорить?

– А ты бы меня послушал?

– Не знаю, – честно ответил я. – Возможно, и нет.

– Вот именно. Зато сейчас мы общаемся на моих условиях. Ну так что скажешь?

– Ничего.

– Уверен? Они ведь и труп твой примут, хотя в этом случае заплатят поменьше. За живого всегда можно поторговаться.

– Ты уж определись: или сдать меня хочешь, или выродков кинуть.

– Да мне, в общем-то, разницы нет. Своё я так и так возьму. Просто думал, может, тебе интересно выбраться из этого живым.

– И с чего вдруг такие почести?

– Из-за твоей репутации. Я ведь их тоже ненавижу, но жить как-то нужно. А центнер – это очень хорошая сумма. С такой можно начать новую жизнь в любом уголке.

– Допустим, мне это интересно. Что дальше? Отпустишь меня?

– Нет, – покачал головой он. – По крайней мере, пока. Но в момент передачи дам тебе шанс.

– Тогда я не понимаю, зачем тебе моё согласие?

– Я просто хочу, чтобы всё прошло без проблем. Потерпите пару дней, не дёргайтесь и не шумите. В общем, постарайтесь не причинять нам хлопот. Этого будет достаточно.

– Сколько?

– Что сколько?

– Моя доля. Сколько ты готов мне заплатить за помощь?

– Я сохраню тебе жизнь – это уже много.

– Где мои друзья?

– Не здесь, – улыбнулся Ленин. – Я же не идиот. Будешь себя хорошо вести, и они не пострадают.

– А где гарантии?

– Моё слово.

– Извини, но я вижу тебя впервые, да и обстоятельства нашего знакомства, честно говоря, так себе. С какого хрена я должен тебе доверять?

– Может быть потому, что я сейчас с тобой честен? – вопросом на вопрос ответил он.

– Хорошо, – немного подумал, кивнул я. – Тогда скажи мне ещё кое-что: как вы нас нашли? Как умудрились так точно рассчитать наш маршрут? Кто нас сдал?

– Никто. Это моя работа – находить людей. А что до маршрута, так всё просто: мой человек подкинул вам «жука». Ну а просчитать, куда вы едете, оказалось не так сложно. Когда вы остановились на ночлег, мы проехали вперёд и отыскали это место. Подготовиться было несложно.

– Ты военный, что ли?

– Можно и так сказать, – уклонился он от прямого ответа. – Ну так что ты ответишь на моё предложение?

– Туалет и еда в вашей тюрьме предусмотрены?

– Мы же не звери какие, – уже в который раз улыбнулся он. – Сейчас тебя накормят и принесут ведро.

Ленин развернулся и направился к двери, за которой вскоре скрылся. А я так и остался лежать на полу, пытаясь переосмыслить наш разговор. Этот Ленин показался мне каким-то странным, будто не от мира сего. И вроде его доводы звучали логично, но…

В общем, я никак не мог понять, зачем он со мной договаривался? Что мешало ему и дальше держать мою тушку связанной, с кляпом во рту, а потом просто передать выродкам и забрать серебро?

Само собой, я не собирался вот так лежать, как баран на заклании. И как только мне представится хоть малейший шанс освободиться, я им воспользуюсь.

Во-первых, эти уроды уничтожили мою тачку, а во-вторых, это мой план и моё серебро. И я не собираюсь ни с кем делиться, тем более с каким-то психом. А пара дней – срок немалый. За это время многое может произойти.

Но пока я прикинусь ветошью и понаблюдаю. Очень уж хочется понять, что здесь к чему и кто вообще эти люди? Отработали они нас, как детей, а такое пока ещё никому не удавалось.