***

Если уж писать по порядку, то моя история берёт своё начало на небольшой планетке в системе Прайм. Данная звёздная система из года в год обогревается лучами средней звезды из жёлтого спектра и располагается на самой окраине освоенного человечеством сектора. Звезда носит имя Зеро. По вытянутым орбитам вокруг неё вращается четыре планеты, и каждая из них носит прозаическое имя Прайм. Не поймите меня неправильно, я люблю свой дом, но всё же считаю, что у исследователей, первыми открывших нашу систему, фантазия могла бы работать и получше. Самая первая, она так и называется Прайм-один, находится очень близко к самой звезде, и на её поверхности всегда высокая температура, ни какая белковая жизнь там не возможна. Вторая планета Прайм-два является самой большой планетой среди прочих, она идеально удалена от звезды, обитаема, с развитой промышленностью и является ключевой планетой в нашей системе, своего рода центральный мир. Прайм-три, расположена ещё дальше от звезды и немного меньше предыдущей. Быть бы ей вечным ледником, если б не отражатели на орбите. Автоматические установки климатического контроля координируют и направляют отражённые пучки света Зеро на поверхность планеты, давая ей такое необходимое тепло. К слову отражатели направляют свет только на дневную половину, а ночи у нас как у всех, может лишь чуть холоднее. Последняя планета движется по самой далёкой орбите вокруг родной звезды и самая маленькая из всех, лишена атмосферы, заморожена, и богата металлами. Самые отчаянные люди записываются добровольцами и идут добытчиками в компании, которые имеют свои разработки на четвертом Прайме. Риск смерти при такой работе чрезвычайно велик, но желающие находятся всегда, поскольку этот риск оплачивается очень приличными гонорарами. Предприимчивый и удачливый человек, проработав добытчиком четыре года, вполне может сколотить себе там немалое состояние. Но вернёмся к моей семье.

Наш дом построен из крепкого камня, вырытого из местной скалистой почвы. Внутри располагаются пять больших комнат, одна из которых делится на кухню и столовую. Роль внутренней обивки исполняют не особо ценные, но очень долговечные породы местных смолистых деревьев, и ничего из новомодных и популярных покрытий, которые ценятся в центральных мирах. К дому примыкает отдельная пристройка, в которой как правило живут наемные работники. Сам дом располагается на меридиане экваториальной зоны Прайма-три. Несколько акров плодородного чернозёма, прилегающих к дому и искусственно регулируемый климат планеты позволяют собирать обильный урожай цитрусовых фруктов два раза в год. В конечном счёте – не так мало, но и отнюдь не очень много.

Дом построил ещё мой дед Николас Крайм специально для бабушки Виктории, которая пообещала выйти за него лишь в том случае, если тот будет располагать подходящей жилплощадью. Потом у них родилась дочь – моя мама. Анастасия. В двадцать лет она встретила отца. Гилеас Регул был очень хорош собой, работящий, и он всегда тяготел к приключениям. Вскоре родители поженились, и спустя ровно год родился мой старший брат Виктор Регул-Крайм, Через три на свет появился я.

Спустя десять лет, когда старшему сыну исполнилось тринадцать, тяга отца к путешествиям сыграла с нами скверную шутку. Он заявил, что ему надоело копаться в грязи, и нанялся на торговый корабль. Тогда он ещё довольно часто возвращался из своих странствий, и мы все вместе весело проводили время. Но через месяц-два ему снова надо было отправляться в полёт. Командировки постепенно затягивались. И я видел отца все реже. В конечном итоге, мать не выдержала и устроила ему скандал. В результате их непростого разговора, отец навсегда улетел с планеты и вообще из системы. Мама этого ему, разумеется, не простила и тут же подала на развод. Судебное производство в империи происходит достаточно быстро, и всё было кончено в какие-то часы. От приятелей нашей семьи мы узнали, что когда отец получил извещение о разводе, то скомкал распечатку с уведомлением и просто забросил её в дальний угол. Больше мы никогда и ни чего о нём не слышали. Вот так я начал жить без отца, тогда мне исполнилось пятнадцать лет.

***

С самого раннего возраста я был необычайно активным даже для ребёнка, и постоянно влипал в истории. Начиная от экспериментов с электроникой и огнём – которые однажды чуть было не спалили наш дом, и заканчивая ссорами и драками до первой крови с соседскими мальчишками. Иногда мне кажется, что худшего проказника и зачинщика многочисленных проделок наш небольшой фермерский посёлок просто не знал, за что мне часто доставалось от бабушки и мамы. Дед же сквозь пальцы смотрел на мои проделки, предпочитая заменять наказание активной работой в поле. Что было для меня вполне даже суровым воздаянием за все шалости. Это помогало на время. а потом я все-равно куда-нибудь влипал опять. Но однажды произошло то, что перевернуло мою жизнь совершенно кардинальным образом.

В те времена, когда отец ещё возвращался из своих дальних странствий, и мать ещё мирилась с его длительным отсутствием, у нашей семьи появилась традиция проводить несколько дней вдали от дома. И вот, в один из таких прилётов родителя, мой брат заболел и остался сидеть дома под присмотром матери и других родственников, а отец взял меня с собой на знаменитый на всю систему праздник – Большой карнавал. Грандиозное событие, которое раз в орбитальный цикл устаивают жители на Прайме-два.

Соседняя с нашей планета системы Прайм, была более развита и на ней проживало большее количество населения чем на нашей и для них этот праздник был главным в течении всего года. Своего рода отправная точка перед следующим циклом. Говорят, эта традиция пришла к ним со старой Земли, где точно также жители раз в год до сих пор справляют праздник Нового года и Рождества. Всю дорогу до Прайма-два я проспал, утомлённый длительным ожиданием в космопорте. Если вы когда-нибудь были маленьким ребенком, то вы отлично понимаете, что для маленьких вечно мельтешащих ножек долгое ничего неделание, хуже любого многочасового марша по магазинам с родителями. И все же, когда я проснулся, все мои детские мучения были вознаграждены.

Три дня большого карнавала оставили потрясающие и неизгладимые впечатления, я словно тогда попал в круговерть из сказок и волшебства. Праздничная, яркая атмосфера того праздника запомнились мне на всю жизнь, и до сих пор является самым теплым воспоминание из детства. Время, проведённое на заснеженной планете, постоянно наполняло меня энергией и ожиданием новых чудес. Даже когда мы готовились к обратному путешествию, это чувство всё еще сохранялось. И обещание чуда не обмануло.

Перед тем как возвращаться домой отец встретил своего приятеля – старшего помощника с одного из звёздных судов. Они общались довольно долго, вспоминая моменты совместных полётов, и вскоре друг отца упомянул, что их корабль идёт проходящим рейсом через Прайм-три. Вслед за этим последовала и договорённость о том, чтобы доставить нас родную планету. На следующий день челнок с «Эвридики – так назывался громадный корабль, зависший на орбите, доставил нас с отцом на борт этого воистину многотонного грузового монстра. Мы были не единственными пассажирами на громадном судне, но единственными кто летел бесплатно. В скором времени, как самый молодой член экипажа я уже расхаживал по обширной командирской рубке в фуражке, позаимствованной у капитана, причем явно большой для детской головы. Черт побери, я был горд оказанным мне доверием со стороны взрослых и старался вести себя весьма почтительно и примерно, чем вызывал восхищение со стороны наверное всей команды судна. Лишь, когда кораблю предстояло сняться с орбиты и отправится в полёт, нас с отцом попросили пройти в свою каюту, где я сразу уснул и проспал все двенадцать часов пути. Но сюрпризы на том для маленького пацанёнка одиннадцати лет к моей радости не закончились.

Спустя двенадцать часов «Эвридика» прибыла к Прайму-три для разгрузки, и настало время высадки. Помощник капитана сам взялся доставить пассажиров на поверхность планеты. Это было необычайно, когда второй пилот челнока попросил меня пройти в кабину управления: отец лишь усмехался и легонько подталкивал меня в спину – иди мол. Изрядно робея, я вошёл в автоматическую дверь, где меня усади в кресло штурмана рядом с первым пилотом, пристегнули ремнями и разрешили взяться за штурвал. Второй же пилот уселся в кресло борт-навигатора, позади моего. Запросив разрешение, мы завели двигатели, двери ангара материнского корабля открылись, и наш челнок отправился в короткий путь к поверхности планеты.

С упоением я вспоминаю, как дергал штурвал из стороны в сторону, а мимо проплывали объёмные черты железной «Эвридики, и этот невероятный контраст черноты космоса со светом от далёких звёзд и мягкое сияние планеты внизу. Потом мы изменили вектор и стали снижаться.

Прайм-три предстал для меня в новом ракурсе: громада планеты постепенно надвигалась на обзорные листы прозрачного металла кабины челнока. Сквозь мутный слой атмосферных завихрений можно было разглядеть океаны и вкрапленную в них зелень материков. Маленький челнок шёл через атмосферу под защитой плазменного поля. Она радужно мерцала вокруг корабля все время пока мы неслись на огромной скорости к космопорту. Затем челнок, подхваченный гравитационным лучом, снизил скорость и плавно опустился на одну из посадочных площадок.

До самого дома я не мог отойти от пережитого. Стоило закрыть глаза и вновь перед моим внутренним взором проплывали видения, и я снова, и снова переживал этот короткий полет. Надо ли говорить, что с тех пор у меня всегда было одно настоящее желание. Полёт между звёзд. Космос манил меня, может во мне говорили отцовские гены, а может просто я просто был таким сам по себе.

Став постарше я узнал, что единственным выходом, для поселенца из окраинных систем с подобными желаниями, было поступить в военную школу, где ты мог приобрести все необходимые знания и умения.

***

Когда отец уже подался в космос, а мой брат подрос, мы стали помогать матери вести дела. Брат и я, мы вообще мало похожи характерами. Он вдумчив, максимально заряжен на результат, имеет чутьё на прибыль и потрясающую деловую хватку – качества, которые кажется, обошли меня стороной. Чем старше он становился, тем лучше понимал все нюансы торговли. Когда он включился в семейный бизнес дела пошли заметно лучше. Конечно, я тоже помогал по мере сил, но всё больше в поле на открытом воздухе, предоставив всю расчётную работу брату. У него была своя мечта, а у меня своя.

В скором времени у нашей семьи появились кое-какие сбережения на чёрный день. И однажды испросив разрешения у матери (брат давно был в курсе моих устремлений) я поступил в лётное училище на «Прайме два». Мои сборы в университет были не долгими. Всё-таки при нынешних достижениях в космических технологиях соседняя планета находилась всего в одних, максимум двух стандартных сутках пути на обычной пассажирской яхте, не говоря уж о специальных грузовых и военных судах. Учёба в этом университете практически ничем не отличалась от обучения в других профессиональных заведениях. И всё же только окончив подобный университет можно было поступить в центральную военную академию. И уже потом, после этого, я надеялся вновь увидеть звёзды не с пассажирского сидения, а непосредственно из кресла пилота. Отделённый от них лишь прозрачной кабиной собственного боевого корабля.

Пилотирование манило меня тем сильнее, чем труднее становилось обучение. Всё невозможнее мне казалось путешествовать на грузовых тихоходах, особенно после первых тренировочных полётов на юрких орбитальных истребителях. Но у меня был талант, и дикое желание не отступать от принятого один раз решения.

***

На самом деле служба в звёздном флоте даёт не только почёт и уважение. Большую роль играет также и то, что это очень хороший способ обеспечивать свою семью. Особенно много такой контракт значит для выходца со скромной аграрной планетки, с окраинного сектора. А поскольку в Имперском районе галактики хватает колоний с недостаточно развитой внутренней индустрией, но зато привыкшими обеспечивать могучую империю людей пропитанием и человеческими ресурсами, то от желающих подписать военный контракт – отбоя нет. С чем-чем, а космическое государство не испытывает недостатка. И как всегда на самые престижные и ответственные профессии приходится учиться годами. К таким профессиям относится и пилотирование индивидуальным боевым звездолётом.

Пилоты экстра-класса – «Звёздного военно-космического флота Империи» считаются самыми лучшими и по праву, да что там – они герои всего галактического сектора, принадлежащего людям. Корабли и их команды различаются в зависимости от задач, возложенных на их плечи. Есть экипажи, в которых могут состоять десятки и даже сотни людей, как правило, это команды больших и мощных военных судов, вроде линейных крейсеров, линкоров, эсминцев или других широко-палубных космических кораблей. Они несут на своём борту серьёзное вооружение, и на каждом базируется десятки малых вспомогательных судов. В управлении подобными массивными громадинами безусловно была своя особая прелесть, а настоящий звёздный офицер должен уметь всё, но… Независимые корабли, которые могли пилотироваться всего одним человеком – это было моей целью! Разумеется, управление такими судами осуществлялось совместно с наполовину разумным и мощным компьютерным интеллектом, который координировал и свои и действия пилота, само подобное «сотрудничество» максимально повышало эффективность боевой единицы. Соответственно в область моего интереса попали такие звёздные корабли, как – разведчики, истребители дальнего действия, рейнджеры и малые крейсеры спецназначения. Правда последние два вида космических судов считались особым подклассом. Допуск к таким судам могли получить лишь пилоты прошедшие тщательную подготовку и имеющие безграничное доверие со стороны силовых структур империи и самого императора. Надо ли говорить к чему меня влекло больше всего?

Единственное образовательное учреждение, что могло обеспечить подобную подготовку, располагалось в столице Эрклидии на планете Сторм.

«Кадровая Военно-Стратегическая Академия» всегда обеспечивала нашу империю высшим и средним офицерским составом, каждый год выпуск измерялся тысячами выпускников. В своё время я потратил массу времени и усилий, чтобы перевестись в неё. Препятствия на этом пути были весьма серьёзными, но в конечном итоге маменька моя могла гордиться сыном, единственным с потока, кто сумел честно, без подкупа комиссии сдать экзамены и поступить на первый курс.