***

Утром я проснулся в объятьях одной из самых красивых девушек академии. Настя сладко посапывала во сне и нежно льнула своим стройным, обнаженным телом ко мне. Всё произошедшее накануне казалось ни на что непохожим сном. В нем были и дружба, и безумства, драки и боль, мечты, кропотливая учеба, любовь, ненависть и ярость, наказание и избавление. Я чувствовал себя так словно это все прогорело и ушло. Ушло с тем чтобы никогда не вернуться.

Аккуратно переложив её руку, перекинутую через мой торс и стараясь не тревожить спящую, плавно отодвинулся и выполз из-под её одеяла. Снизу-вверх провел рукой по своему лицу, взъерошил волосы на макушке… Это все и вправду было?

Встал с койки. Распрямился и потянулся. Покрутил руками мельницу. И тогда только я понял, что окончательно проснулся. Подошел к краю кровати – широкая не то что у парней, по крайней мере у тех что на первом курсе. Нагнулся и поцеловал девушку. Настена смешно поморщилась, и не открывая глаз, ответила на поцелуй. Потом пробормотав что-то о пользе сна после страстной ночи перевернулась на другой бок и свернулась калачиком. Головой при этом она зарылась в подушку и укуталась в одеяло. Это всегда вызвало мою улыбку, пока мы встречались. В чём-чём, а в этом мы с ней похожи. Оба спим одинаково…

– Спасибо, милая! – тихо, но с чувством произнёс я.

Её комната была обставлена скромнее, чем наша с Маратом. Но вернуться домой вчера вечером меня не заставил бы никто во всей галактике.

За окнами только-только занималась заря, в помещении царили мутные сумерки. Я на ощупь нашёл свою одежду и быстро оделся, потом аккуратно приоткрыл дверь в коридор общежития и тихо вышел до обхода коменданта. Умывался уже в общей душевой, как только откроется академия, следовало зайти к ректору получить табель с выпускными оценками и злосчастное постановление из прокуратуры. А уж, когда я его получил, то оценил всю глубину черного юмора военных…

***

Друзья нашли меня в кафе общежития. Табель с оценками, постановление и корочки выпускника лежали на столике прямо напротив кружки кофе. Нельзя не признать я предполагал нечто подобное. Хоть и надеялся всё же на лучшее.

Безусловно, что радовало – оценки мои с экзаменов были самыми высокими среди всего потока, об этом мне поведал сам ректор академии и даже пожал руку, другой же протягивая табель и грамоту об отличии. Документы я получил самым последним из студентов. Остальным они были вручены тремя днями ранее. Он же вручил мне и корочки пилота вместе с военным пластиковым извещением. Вот тут-то и крылась основная причина моего неудовольствия.

– Так-так, посмотрим! – Рауль плавно увёл со столика постановление военной прокуратуры вместе с корочками пилота. Он и Дик щеголяли в новенькой форме выпускников с эполетами и знаками отличия согласно званиям, – Ага! Без возможности пересмотра в течении трёх лет…?! Даже в случае получения доказательств невиновности?! Чего…?!

Некоторое время он пристально вчитывался в строки, отпечатанные на тонком пластике, постепенно наливаясь краской негодования, а потом не выдержал и заорал в голос.

– Что за чёрт!? Какого хрена эти недобитки смешивают с грязью одного из лучших кадетов?! Они не имеют права тебе шить всё это дерьмо! – Рауль резко и широко размахнулся рукой с зажатым в ней документом и попал в поднос, который тащил Дик Донован. Горячий кофе плеснул тому на грудь. Сильный мат колониста с Прайма заставил пригнуться курсантов за соседними столиками.

Откуда ни возьмись, набежало трое охранников академического порядка. Однако выяснив суть проблемы, не стали возражать и получив наши извинения, благополучно отвалили. Дик, тем временем обтёр новую форму от пролитого кофе и вырвал листок из руки чуть подуспокоившегося Рауля.

– Знаешь Макс! – произнёс он с чувством, после того как дважды пробежал глазами постановление, – Обычно я не согласен с поспешными словами Ванкштейна. Но, это…

Дик поднял листок и выразительно потряс им в воздухе

– Абсолютная ахинея и чушь!

– Да что там говорить, ты глянь на паспорт пилота, – Рауль ткнул Доновану под нос мои выпускные документы, – Разрешено управление судами «Е» класса и малыми торговыми судами «С» класса. Бред, бред! Учиться в высшем военном учреждении пять лет, и получить плевок при отличной аттестации. Слушай, я поговорю с отцом – пусть назначат повторное слушание… Вот же гады! Просто в голове не укладывается…

Я поднял руки в знаке примирения, на душе скребли кошки. Отмыться от одной грязи в которую меня так заботливо макнули, и с головой тут же ушёл в другую. На душе скребли кошки, но друзей надо было успокоить.

– Ты не прав Рауль. Хватит! Вы и так сделали достаточно… Я ваш должник. Тот факт, что меня выпустили уже чудо, могли и упечь, лет эдак на пятьдесят…

Я вздохнул.

– Поработаю торговым пилотом. А потом глядишь и пересмотрят дело.

– В общем-то верно, но неужели ты сдался? Макс, а как же твоя мечта пилотировать лучший корабль?

Донован-Донован…

– Хватит, – чувствуя, как предательский комок вновь подкатывает к горлу, я попросил их обоих немедленно заткнуться.

Как же не хотелось верить, что неожиданное и чудесное избавление из лап закона оборачивается серьёзной угрозой моим желаниям. Ей богу ещё немного и скупые мужские слёзы потекут в два ручья. Примерно понимая моё состояние, друзья нехотя выполнили просьбу. Кофе пили в полной тишине. Потом пришла моя бывшая-новая девушка, всё такая же красивая, и предложила выпить пива. Мы согласно поддержали. А что ещё оставалось… Тем более что голова как-то еще болела то-ли от новых беспокойств, то-ли от вчерашнего возлияния.