Цитаты из книг автора «Макс Фрай»

когда в самом начале осени в распахнутое окно моего кабинета влетел ветер, чей горький запах – дым, земля, сухая степная трава – совсем не походил на привычный аромат речной воды, который приносят наши ветры с Хурона, я сразу понял, с кем имею дело. И ослепительно ему улыбнулся. И сказал вслух: – Привет. В такой момент что ни скажи, все равно будет слишком мало. А просто «привет» – в самый раз. Он сперва дунул мне в лицо с такой силой, что чуть голову не оторвал, но быстро вспомнил о свойственной людям хрупкости и угомонился – насколько вообще способен угомониться ураган.

Но откуда вдруг в тебе столько милосердия? Прежде оно не было тебе свойственно. И только не говори, что это не милосердие, а сухой расчет, не поверю. Все-таки я с тобой не первый день знаком. – Не расчет, конечно, – согласился я. – Но и не то чтобы милосердие. Скорее последствия контузии от удара о землю. Или просто усталости.

Какие печальные места оказывается есть в Мире! Зачем они нужны? – изумился буривух

какое-то дурацкое чувство, сродни скорее дремучему суеверию, чем настоящей интуиции, настойчиво требовало, чтобы я пересек эту грешную рощу дважды, туда и обратно, а не в один конец.

Я развернулся, чтобы уходить, но Хранители меня остановили. – Мы не читаем чужих мыслей, по крайней мере, очень стараемся избежать такого несчастья, но человеческие желания похожи на громкий, хоть и неразборчивый крик, – сказал один из них. – Игнорировать этот шум невозможно, особенно когда его источником становится человек могущественный и несдержанный вроде тебя. Поэтому мы знаем, ты хотел что-то от нас потребовать. И собирался настаивать любой ценой. Но почему-то не стал. Передумал? Обиделся? Рассердился? Извини за настойчивость, но с такими, как ты, лучше расставаться без недомолвок. Чтобы потом не гадать, что у тебя на уме и каких сюрпризов ждать наутро.

Чуть поодаль зеленела роща низкорослых пышных деревьев, на ветвях которых теснились стаи крупных черных птиц, грузных и малоподвижных; когда я увидел их впервые, много лет назад, птицы показались мне зловещими. Теперь я точно знал, что это за птицы, но ничего особо зловещего в их облике больше не находил. Даже удивительно, что такое огромное сборище смертей, навек разлученных со своими потенциальными жертвами, может выглядеть настолько безобидно.

любое неприятное дело, отложенное до завтра, на следующий день начинает казаться вовсе не нужным.

– Я их спросил, как спросил бы духов. – Ветров? Спросил? Как духов?! – Ну да. Я бы, наверное, не догадался, что так можно, но покойный дед много раз строго-настрого запрещал мне говорить с ветрами, как с духами, из чего я сделал вывод, что ветры могут меня услышать, если постараюсь. И они услышали. И сразу дали ответ. Это было очень больно! Зато все понятно, как будто и правда словами сказали.

Я откуда-то знал, что сейчас он смеется – беззвучно, не изувеченным телом, а всем своим существом и еще травой, землей, ясным жемчужно-зеленым небом, бледным утренним солнцем – всем, что нашлось под рукой. Над собой, пальцем пошевелить не способным, но заявившимся на битву, которая и самому крепкому человеку не по плечу, и надо мной, дураком, притащившим его сюда, обещая победу, и над Йохлимской пустошью, поневоле ставшей местом этого абсурдного действия, и над ветрами, которым достался такой вот грозный противник, и над своей немилосердной судьбой, внезапно зашедшей в тупик, откуда нет ни одного достойного выхода. И дороги назад тоже нет. Это не было ни истерикой, ни безумием, ни вызовом, ни демонстрацией удали. Клари смеялся от чистого сердца – просто внезапно увидел со стороны себя самого, завернутого в старые тряпки калеку, и нас с Товуайрой, тех еще великих героев с вытаращенными глазами перепуганных котят, оценил степень нелепости нашей общей затеи, и не смог сдержать смех.

– К тому же концепция, что человек может стать ветром, удивительно хороша сама по себе, – добавил я. – Она меня совершенно сразила. По-моему, это так красиво, что обязательно должно случиться. И лучше с вами, чем с кем-то еще. Вам, по-моему, очень подходит такая судьба. И мне такая ваша судьба подходит, вот что главное! Когда вы станете ветром, я примирюсь с Миром и смогу спокойно жить здесь дальше. Для меня это важно: жить в Мире, с которым состоишь в ссоре, довольно тяжело, а у меня пока очень много веских причин его не покидать. Как видите, я забочусь не столько о вас, сколько о себе.