2

Прежде абстрактные формы обретали привычную четкость. Анна постепенно возвращалась в настоящую реальность. Девушка, истощенная плохим сном, прокляла ощущение жара, которое словно жгло ее тело. Вдобавок от сухости во рту ее язык стал будто пустыня, заставляя мечтать о глотке свежей влаги.

Несколько секунд она еще лежала с закрытыми глазами и надеялась, что ей удастся вернуться к любимому Марку, несмотря на то, что она сама, реальная Анна Эйрд, в эту же самую секунду лежала на его груди… точнее, на груди его же роботизированной копии.

Марк Два, как прозвала его Анна, появился в апартаментах девушки через месяц после того, как ее бросил «оригинал». Казалось, что логичнее было бы робота назвать Марком, как и ее бывшего возлюбленного, но Анна не смогла. То ли она опасалась окончательно сойти с ума и забыть, что перед ней всего лишь железяка, наполненная продвинутым исходным кодом и материалами, повторяющими внешнюю оболочку тела; то ли присутствием андроида девушка хотела просто прояснить себе, что это лишь игрушка, которая только компенсирует недостающую физическую близость, но никак не духовную.

На часах было пять часов и сорок семь минут – паршивое время для пробуждения, если тебе вставать в семь часов на работу: недостаточно рано, чтобы снова заснуть, потому что потом проснешься разбитым; недостаточно поздно, чтобы встать, потому что впереди еще много времени. С другой стороны, уж лучше так, чем вставать каждый день в шесть утра, если живешь в далеком пригороде Чикаго.

Анна нежно водила ладонью по груди Марка Два, посмотрела на его закрытые глаза и почувствовала, что сегодня ей не хочется, чтобы они открывались. Она вновь вернулась к воспоминаниям об испортившемся сне и временам, когда всем телом прижималась к настоящему Марку и была счастлива. Анна могла бы провести своими длинными пальчиками к паху андроида и заняться неплохим утренним сексом, но настрой девушки был иным. Даже несмотря на то, что это могло бы компенсировать разочарование от неудавшегося во сне интима.

Девушка сделала глубокий вдох и сняла с головы легкий, слегка липкий от пота эластичный гладкий обруч, посылающий специальные сигналы в мозг во время сна. Несмотря на свою эластичность, на ощупь обруч слегка напоминал твердый металл. Затем она взяла телефон и открыла приложение «ванДрим Трекер», которое позволяло отслеживать активность мозга во время использования девайса для погружения в яркие, реалистичные, осознанные сновидения и даже выбирать сны на заказ из огромнейшей библиотеки. График на экране показывал, что сон шел спокойно, переходы всех фаз шли запланированно, но семь минут назад график показал резкий скачок волн вниз. Вариантов было три: или Анна Эйрд умерла, или она впала в кому, или в квартире произошло короткое замыкание.

Озлобленная на весь мир, Анна недовольно промычала в подушку, проклиная все, что только можно, в особенности чертово короткое замыкание. Даже в такое развитое время эта мелкая, но бесящая проблема пользователей вандримов присутствовала во многих американских домах и апартаментах. Из-за нее люди теряли контроль над своими грезами.

Спустя несколько секунд мычания Анна вспомнила, что сегодня пятнадцатое октября, а это особый день. День, который она ждала ровно три месяца. Это осознание вызвало на лице девушки широкую, но хитрую и даже слегка злобную улыбку, словно она в этот день собиралась совершить злодеяние или выполнить опасный ритуал, будто ведьма из Салема. Впрочем, последнее было близко к планам молодой «колдуньи».

Анна резко встала с кровати, направилась в душ, продолжая ехидно улыбаться. «Наконец-то я дождалась этого дня! Может быть, скоро я избавлюсь от Марка Два и заживу счастливо, как раньше…» – пронеслось у девушки в голове, пока она намыливала голову шампунем и стояла под горячим душем в крохотной ванной.

Выйдя из душа, она принялась за чистку зубов. Анна глядела на свое отражение и в очередной раз уже на протяжении нескольких лет пристально изучала, как она считала, неидеальное лицо и непривлекательное тело. То она стеснялась парочки лишних килограммов, то ей казалось, что все вокруг с насмешкой смотрят на еле заметную горбинку на ее носу. Ничего общего с тем изысканным и утонченным образом, в который она перевоплощалась в своих осознанных снах.

Конечно, девушка перебарщивала с самокритикой, ей было всего двадцать восемь, но она уже считала себя старой и никому не нужной. И лишь в редкие моменты, когда она была с любимым Марком, все мысли о несовершенстве собственной внешности улетучивались. Да и откуда им взяться, когда самый любимый человек обнимает тебя и говорит, что любит?

Закончив чистить зубы, девушка вдруг подумала, что ей больше не нужно смотреть на себя. Она стала собираться на работу, невзирая на то, что время было все еще раннее. Но Анна безумно хотела как можно быстрее добраться до работы, ведь сегодня был день, который изменит все. Дата настолько ожидаемая, что она решила надеть что-то особенное: белое вязаное осеннее платье, – только потом Анне показалось, что оно слишком походит на то, в чем она ходила в сегодняшнем сне, и из-за неприятного осадка отказалась от этого выбора. На мгновение Анна бросила взгляд на красное коктейльное платье, но ей оно представилось слишком вульгарным для работы. Это же ее личный «праздник», а не корпоратив.

Анна была настолько взволнованна, что пересмотрела по несколько раз свой гардероб, вновь и вновь задаваясь вопросом, что же ей сегодня надеть. И это при том, что в обычный день она облачалась в практически первое, на что падал глаз и что более-менее свежо пахло. Ее подруга Мэри Уинстон даже пошутила как-то, что у Анны скорее мужской подход к одежде, из-за чего та начала брякать про устаревшие гендерные стереотипы.

Устав перебирать платья и осенние костюмы, Анна обратила внимание на бежевую коробку среднего размера и взяла ее в руки. Верх коробки был прозрачный, и девушка вспомнила, что это один из последних подарков Марка: длинный коричневый свитер без узора – она получила его на одном из последних свиданий, после чего возлюбленный Анны ее бросил. Девушка замешкалась, но в конечном итоге открыла коробку и примерила свитер – почувствовала себя «обновленной» и решила его надеть на работу. Она быстро нашла подходящие бежевые брюки и завершила свой «праздничный» образ.

Анна открыла прикроватную светлую тумбочку, из которой достала две маленькие пластиковые бутылочки. Они лежали там с того самого дня, как Марк и Анна перестали быть парой. Девушка держала в каждой руке по бутылочке, переводя взгляд с одной на другую. Содержимое левого пузырька позволило бы отпустить всю боль, что она испытывала эти месяцы, а содержимое правого – дать новый шанс, о котором она грезила столько времени. В моменты, когда Анне было настолько больно, что ни Марк Два, ни осознанные сновидения не помогали переживать боль от расставания, она сдавалась и почти открывала первую баночку, но всегда останавливалась, потому что понимала: в таком случае потеряет смысл своей жизни. Перестав мешкать, Анна убрала баночку из левой руки в тумбочку и положила в небольшую кожаную сумку ту, что давала новый шанс.

Девушка была готова уже покинуть свои апартаменты, но вспомнила, что кое-что забыла.

– Марк Два, – разбудила его, – спрячься в шкафу, пожалуйста.

– Конечно, любимая, – сказал Марк Два псевдочеловеческим голосом и выполнил просьбу.

– Не надо меня… – Анне было некомфортно, что сегодня андроид назвал ее «любимой». Ей хотелось объяснить, что сегодня неподходящий день, но она поняла, что запутает нейросети Марка Два, и остановилась. – Да, спасибо.

Перед выходом из своей студии Анна осмотрелась и убедилась, что в ней достаточно чисто. А если убрать все личные вещи, то даже можно сдавать на «Эйрбиэнби». Девушка снова сделала глубокий вдох, словно готовилась к чему-то грандиозному, и покинула апартаменты.

«Сегодня решится все. Надеюсь, что мне не придется это использовать», – подумала Анна, снова крепко зажав баночку надежды.

3

Наша первая встреча

Я ждала тебя всю жизнь. Я в этом уверена. Я столько раз в жизни задавалась вопросом о том, почему у меня никого нет. Почему я такая страшная? Почему Бог поступил так со мной, обделив меня любовью?

«Мне всего-то нужен один человек!» – молила я Его. И гнев преисполнял меня, когда годами Бог словно меня не слышал. Мне казалось, что кто-то сверху то и дело отворачивался от меня или издевался надо мной, когда меня отвергали мужчины. Столько боли и разочарования мне пришлось испытать, когда меня внезапно удаляли из пары в «Тиндере» или игнорировали после свидания.

Столько зависти я испытывала к девушкам вокруг, которые шли за ручку с прекрасными мужчинами, что готова была закричать: «Почему я этого не заслуживаю! Я разве плохой человек?» За годы накопилось так много злости и боли. И все это ушло в один момент, когда мы с тобой встретились.

Вся моя жизнь была серой и будто бы бессмысленной до встречи с тобой, милый. Я не жила, а просто существовала. Я упорно училась, старалась быть лучшей студенткой, чтобы самой себе доказать, что я чего-то стою в этом мире. И это было одним из немногих утешений – рассказать знакомым, что я работала в известных стартапах благодаря своим умениям.

Я так благодарна «Мэнсису», который свел линию, связывающую нас с самого начала. Я знала, любимый, что ты – моя родственная душа, с момента, когда я увидела твою фотографию. Я так долго ждала, когда «Мэнсис» объявит, кто моя вторая половинка. Мне было страшно, что сервис скажет, что мне вообще никто не предначертан судьбой. Представляешь, какое бы для меня было горе, если бы оно случилось так. Мне кажется, что я бы потеряла окончательно весь смысл своего существования.

Но нет, я увидела тебя и сразу почувствовала тепло в своем сердце, которое давно покрылось льдом безнадежности и пустотой жизни. Я была шокирована, увидев твою фотографию: ты пришел из всех моих самых сокровенных мечтаний. До сих пор помню, как посмотрела на снимок и первым делом подумала: «Это ты! Ты моя родственная душа! Мы наконец-то нашли друг друга! Это ты появлялся в моих снах все это время».

Скажи, как это объяснить, если только «Мэнсис» не просчитал верно, что ты – моя родственная душа, того, кого я встречала в своих снах? Получается, что алгоритм «Мэнсиса» – это код, который может считать, какие люди духовно связаны? А что, если в один момент этот алгоритм позволит раскрыть код Вселенной?

Никогда не забуду твое первое сообщение: «Привет, красавица!» – я его вспоминаю каждый день. Оно заставляет меня улыбаться и смотреть на себя в зеркало со счастьем. Мы так быстро договорились встретиться. Ты был таким добрым и милым: со мной никто никогда так не разговаривал. И когда мы увиделись в парке в центре Чикаго, я не сдержалась и сразу обняла тебя крепко-крепко и заплакала от счастья. Уже тогда ты меня обнял и поцеловал, хотя мы вживую были знакомы всего несколько секунд.

Большинство идиотов бы сказали, что я безумная, но ты, Марк, все понял сразу. Ты так мило улыбался, и я мгновенно влюбилась в тебя. Я влюбилась в каждую молекулу и каждый атом твоего тела. Я готова бесконечно вглядываться в твои глаза и наслаждаться нашими поцелуями.

Я – самая счастливая девушка во всем мире. Бог наконец-то меня услышал. Наверное, он просто хотел, чтобы я подождала… а может, он просто устал слушать мое нытье.

Ты – мой настоящий идеал, который я никогда не отпущу.

Прости только, что я при встрече назвала тебя случайно Роджером: ты появлялся в моих снах именно под этим именем.

4

Анне повезло жить в самом центре Чикаго. Она любила этот мегаполис каждой частичкой своего тела, и не зря: чистый и не самый дорогой, в отличие от Нью-Йорка или Сан-Франциско, и не такой скучный, как Вашингтон, – впрочем, цены на недвижимость за последние годы в Чикаго выросли почти в четыре раза, и неспроста: пять лет назад, в две тысячи двадцать восьмом году, его новый мэр Джим Стерлинг решил сделать свой родной город лучшим в Америке. Его предвыборная речь начиналась со слов «У меня был сон…», в которой он делал оммаж известной речи Мартина Лютера Кинга^[2] и делился своим мечтательным сном о благополучном Чикаго.

Проблемы были две: в Иллинойсе одни из самых высоких в стране налогов, к тому же Чикаго всегда был известен своей безумной преступностью. Мэр Стерлинг вместе с губернатором штата Роном Савелли потратили годы на то, чтобы справиться с этой задачей, избавляясь от коррупционных группировок и преступных банд, а также продвигая введение налоговых льгот в штате совместно с правительством Иллинойса. Таким образом, мэру удалось реализовать свой сон в реальности в две тысячи тридцать третьем году.

Жители Чикаго любили Стерлинга и продолжают это делать по сей день. Они сравнивали его с Рудольфом Джулиани, бывшим мэром Нью-Йорка, который в конце двадцатого века сделал финансовую столицу США процветающим и достаточно безопасным городом. Молодого, уверенного в себе, красивого семьянина под ручку с всегда улыбчивой женой и двумя детьми регулярно обсуждали все, кто проживал в штате Иллинойс; они же часто прикладывали ладонь к сердцу, выражая признательность, скорее всего, будущему губернатору штата, а может (кто ведает?), и будущему президенту США.

Благодаря таким переменам в Чикаго и его пригороды стали активно переезжать люди из Калифорнии, Нью-Йорка, Вашингтона и других отчаянно популярных штатов. В городе стали стремительно открываться офисы как крупных компаний, так и подающих большие надежды стартапов. И по странному стечению обстоятельств, большинство из них были связаны с инновационными технологиями в сфере биомедицины и нейронных имплантаций. Именно так Чикаго стали называть Титановой Долиной, потому что в основе любого материала инновационного импланта лежал одноименный компонент.

Приток специалистов привел к стремительному росту цен на жилье. Если раньше в центре мегаполиса можно было приобрести студию за $150 000, то теперь она стоила в четыре раза дороже. В СМИ постоянно сравнивали эту ситуацию с массовой миграцией IT-специалистов в Сан-Франциско, из-за чего цены в Кремниевой Долине взлетели до небес по причине огромного спроса на таком малом отрезке земли. Покупку жилья в области залива Сан-Франциско могли себе позволить только очень редкие и весьма высокооплачиваемые специалисты либо топ-менеджеры корпораций. Обрести свое жилье в Чикаго было гораздо проще благодаря обширной территории мегаполиса и его пригородов.

Скромные, но уютные апартаменты достались в подарок Анне от родителей после окончания университета. Они проживали в Уэст-Палм-Бич во Флориде, так как всегда хотели провести свою старость у океана. У Анны с родителями были непростые отношения, но она ценила их доброту и особенно была рада, что свое уютное гнездышко у нее появилось до сильного скачка цен на недвижимость.

Анна направилась к озеру Мичиган, двигаясь по улице, вдоль которой выстроились каменные и стеклянные высотки. Осенняя погода в городе была ветреной, порывы ветра оказались сильнее, чем обычно. Девушка вышла к Грант-парку и направилась на север, к самой известной достопримечательности Чикаго – Клауд-Гейту, «зеркальному облаку», возле которого постоянно толпятся туристы со всей страны и даже мира. Дорога до работы так занимала больше времени, но Анна не любила торопиться, тем более не хотела спешить сегодня: даже если она сбавила бы скорость ходьбы в полтора раза, то все равно добралась бы до своего офиса на полчаса раньше, чем обычно.

Анна прогуливалась по уютному скромному парку, засунув руки в карманы пальто и спрятав голову в капюшон. Она чувствовала себя призраком, которого на самом деле не существует или которого стерли в пыль, как в сегодняшнем кошмаре. Уже с полгода она вновь стала страдать от чувства одиночества и бессмысленности жизни, и только вера в счастливое будущее давала ей надежду на счастье.

Проходя мимо Клауд-Гейта, девушка услышала до боли знакомую музыку. Музыку, что она слышала в день одного из лучших свиданий с Марком. В тот день он попросил свою возлюбленную перестать прятать лицо от мира, ведь оно так прекрасно своей естественностью, по крайней мере, он так говорил. Это был весенний день, и Марк легонько приспустил капюшон на плаще Анны, посмотрел ей в глаза и повторил, что любит ее такой, какая она есть. Они остановились у группы музыкантов возле огромного стеклянного облака и слушали волшебные джазовые композиции. Сейчас музыка звучала один в один как в тот прекрасный день, ни на йоту не отличаясь от мелодии почти полугодовой давности… потому что ее исполняли андроиды.

Некоторые считают, что андроиды играют гораздо лучше людей, хотя реальные музыканты из тех, что еще остались, их терпеть не могут. Еще бы, ведь из-за них у людей стало хуже с работой.

Сначала нейросети «выжили» большую часть художников из индустрии, а потом программисты научили андроидов идеально нажимать на клавиши пианино и имитировать правильное диафрагмальное дыхание при игре на саксофоне. Артисты, конечно, называли их бездушными машинами, а обычные люди восхищались, что робот всегда безупречен во владении любым инструментом.

Игра на саксофоне, трубе и контрабасе звучала одновременно идеально и мертвенно. И даже сейчас, при ветреной погоде, группа андроидов просто стояла и играла как ни в чем не бывало без единого изъяна. Ощущения практически те же самые, как слушать в сотый раз любимую композицию на «Спотифай». И совершенно иные ощущения, когда слышишь любимую песню на концерте. Именно поэтому концерты с участием живых людей и известных певцов и музыкантов никуда не ушли. Проблема в том, что конкуренция выросла настолько, что в музыкальную индустрию стало пробраться практически невозможно. Раньше музыканты могли выступать в кафе, ресторанах и барах, но теперь дешевле стало арендовать андроида на несколько часов.

Анна погрузилась в музыку и снова вспомнила ушедшие счастливейшие дни ее жизни. Дни, когда она не боялась гулять по городу. Пусть ей и говорили, что на нее и так никто не смотрит, но она-то чувствовала себя уверенно именно с Марком, и, к сожалению, Марк Два не смог заменить любимого на прогулках: походка андроида заметна сразу, – а еще девушке не хотелось проблем в случае, если бы ее бывший случайно заметил Анну со своим роботизированным двойником.