Глава 15

Супруг сидел на том же месте, на котором я обнаружила его утром, с одной лишь разницей — он не спал. Выражение лица его было мрачным, а на столе вместо бутыли был накрыт обед.

Перед супругом стояла миска с чем-то дымящимся, причём пахло вкусно, и я сделала себе мысленную пометочку разобраться, чем его кормят, потому что правильная диета тоже была частью лечения.

Захарий снова обнаружился сидящим в углу. При моём появлении он вскочил и вытянулся. Пришлось соответствовать.

— Захарий, доложи, как дела, — попросила я, демонстративно игнорируя мужа, который сидел и метал молнии в мою сторону.

По докладу Захария оказалось, что Итон уже отобедал. Пытался заставить Захария принести ему бутыль из погреба, но не добился результатов, и поэтому аппетита у него нет.

Я знала, что супруг сейчас видит, и это для него полный разрыв шаблона. Стоит его супруга, которую он представлял себе светской дамой, бросившей инвалида, чтобы не пачкать свои белые ручки. А сейчас в руках у этой дамы обычное ведро.

«Ничего, — подумала я, — сейчас ещё добавим».

— Ну что, дорогой супруг, вы готовы к тому, чтобы начать лечение? — спросила я.

— Пошла вон! — ожидаемо прозвучало от генерала.

В этот момент в дверь постучали. Я открыла, это была Силли. В руках у неё было маленькое ведёрко со льдом.

— Отлично! Теперь у нас есть всё, чтобы начать. — И я обратилась к Захарию: — Захарий, мне необходимо освободить ноги генерала. Помоги, пожалуйста, снять с него обувь.

— Захарий! Не делай этого! — рявкнул Итон.

Но Захарий уже снимал с него сапоги.

Я огляделась в поисках чего-нибудь, на что можно было присесть, и подумала, что надо бы организовать маленькую скамеечку. Не найдя ничего подходящего, взяла с дивана подушку, бросила на пол и опустилась на колени перед его креслом.

На лице Итона мелькнуло удивление, граничащее с непониманием.

— Что ты собираешься делать? — мрачным, но уже спокойным голосом спросил он.

— Сейчас мы с вами проведём текстурный тест, — сказала я. — Я буду показывать вам предметы, а потом прикладывать их к вашим ногам. Вы должны рассказать, чувствуете ли вы что-нибудь.

— Ты издеваешься?! — рявкнул он. — Я вообще ничего не чувствую!

— Закройте глаза и попытайтесь почувствовать.

— Не буду я закрывать глаза!

Я взяла в руки жёсткую щётку, показала её супругу, закатала его штанину до колена и начала осторожно водить щёткой по ноге. Обратила внимание на то, что мышцы ног уже начали терять объём.

Что ж, это только подтверждало мой диагноз. Аксонотмезис*. Но это не делало излечение невозможным, потому что я видела, как он уверенно держал спину, когда забрасывал себя в кресло.

(*Аксонотмезис — это вид повреждения периферического нерва.)

— Что вы чувствуете? — спросила я, не ожидая, что он ответит. Чем сильнее был мужчина до инвалидности, тем сложнее он поддавался реабилитации, но вот если появлялась надежда, то здесь излечение шло полным ходом.

Я знала, что сейчас происходит. Мужчина видел жёсткую щётку, и он не был парализован с рождения, поэтому знал, какими должны быть ощущения. Он не чувствовал, но мозг… Мозг подсказывал ему, что он должен чувствовать. Именно на это и был направлен первый этап лечения. Мне нужно было восстановить схему тела в его мозге. Я называла это терапией пробуждения.

Вскоре жёсткую щётку сменил мягкий мех, потом — лёд, потом — коврик, утыканный достаточно колючими иголочками, и пусть и с натяжкой, но его можно было бы назвать аппликатором.

Я несколько раз чередовала. И на четвёртый круг, хотя супруг ничего не сказал, я заметила, как расширились его глаза. В них появилось не просто удивление. Это было удивление с оттенком надежды.

— Вы что-то почувствовали? — спросила я.

— Я не знаю, — неуверенно прозвучало от супруга, но это уже было не «пошла вон» и совершенно не вязалось с тем поведением, которое он выбрал до этого.

А для меня это уже прозвучало как победа.

Глава 16

Генерал Итонриад (Итон)

Мир сошёл с ума. Или я. А что скорее всего — моя жена. Или она опять что-то задумала. Я не могу ей верить. О том, куда мы поедем с королём, знало только двое: я и он, и в самый последний момент я сказал ей.

Я никому не сказал о своих подозрениях. Сначала я почти что умер, потом эти аррховы лекари всё-таки вытащили меня, но когда она пришла ко мне, а я даже не мог самостоятельно взять в руки ложку — что я мог ей сказать, глядя в широко распахнутые, полные жалости глаза?

Единственное, что сказал, чтобы она шла вон со своей жалостью.

И она ушла. И тогда всё было понятно.

А теперь? Что она творит?

И Захарий переметнулся, дубовика* не принёс, выполняет её команды, по шее от меня получил и всё равно делает так, как она сказала.

(*Местный коньячный напиток.)

Приличные слова у меня закончились, когда она села на колени у моих ног и начала странные манипуляции.

Я сначала подумал, что это какое-то странное издевательство, но она с таким серьёзным видом это делала, что у меня возникло двойственное ощущение, и хотя она попросила, чтобы я прикрыл глаза, я, наоборот, смотрел на неё и радовался, что она не смотрит на меня.

Это оказалось таким волнующим — женская голова на уровне твоих колен. Жаль, что я ничего не почувствовал, но её глаза светились такой надеждой, что мне хотелось, чтобы она обрадовалась, и я сказал, что да.

Уже потом я подумал, что, наверное, в храме что-то произошло, и решил туда съездить и поговорить с тем, кто проводил ритуал, потому что таких глаз у супруги никогда не было.

Они лучились, она действительно хотела, чтобы я что-то ощутил.

***

Ольга (Оливия)

Да уж, праздновать победу было рано. Я, конечно, сразу порадовалась, но потом проанализировала. Скорее всего, дело не в том, что Итон что-то ощутил физически, скорее всего, это мозг сыграл с ним такую штуку, как ощущение, но это всё равно победа, особенно если он, судя по атрофии мышц, уже начал забывать, как это ощущается.

На ночь приду поработать с его спиной. Руки чесались проверить всё, но было опасение, что он может сорваться, а меня могут быстро разоблачить, а пока у меня тут в наследниках Валенсия, надо быть очень осторожной.

И, главное, когда она успела в наследницы-то пролезть?

Я решила познакомиться с оставшимися в доме слугами и выяснить, могу ли я получить доступ к кошельку, иначе если это всё в руках Валенсии, то туго мне придётся.

Для чего я вызвала Кристиана, но, прежде чем спрашивать его о тех вещах, о которых прежняя Оливия наверняка знала, я решила спросить его про горничную аэры Валенсии.

Оказалось, что Кристиан всё выяснил.

— Горничная применила целительский амулет, аэра, поэтому у аэры Валенсии отсутствовали следы от удара головой.

— Зачем?

— Аэра Валенсия собиралась подать прошение об изоляции раэна Итонриада как опасного для нахождения дома.

Но зачем ей было оговаривать того, кто сделал её наследницей и в целом вообще не возражал против её присутствия? Об этом и спросила Кристиана:

— А что бы было, если бы аэре Валенсии удалось это сделать?

— Генерала Итонриада могли бы изолировать, — подтвердил Кристиан.

А я продолжила:

— А аэра Валенсия бы управляла капиталом, так как является наследницей. И волки сыты, и овцы целы.

Меня зазнобило, настолько стало противно: «Надо же, какая продуманная мадам, решила оговорить генерала». А я не смогла бы его лечить, и у него не было бы шанса.

И что-то я прямо пожалела, что слегка её приложила, надо было наверняка, чтобы несколько дней в себя не приходила. Вот никогда не отличалась я кровожадностью, но, узнав про планы аэры Валенсии, не сдержалась.

— Кристиан, а кто управляет в доме, кто распоряжается прислугой?

— Аэра Валенсия, — ожидаемо ответил Кристиан, который, как я уже успела узнать, был немногословен.

Пришлось «вести допрос»:

— Я могу забрать у неё управление?

— Вы супруга, — снова коротко ответил дворецкий, из чего я сделала вывод, что теоретически — да, но вот практически — могут возникнуть сложности.

— Что для этого надо? — решила я задать вопрос в духе ответов Кристиана, но он, к моему удивлению, понял.

— Лучший вариант — если раэн Итонриад, подтвердит, но можно и без него.

Я молча стояла и ждала.

Наконец дворецкий соизволил объяснить:

— Вам надо поехать в банк и оставить там письменное распоряжение, но… — Кристиан неожиданно запнулся.

— Договаривай, — приказала я.

— Но раэн Итонриад может его отменить.

А я подумала: «Если узнает».

— Как мне добраться до банка?

— Я вам вызову извозчика, — произнёс Кристиан, посмотрел на меня, и я впервые увидела в его глазах что-то похожее на одобрение

— А разве у нас нет своего выезда? — удивилась я.

— Есть, конечно, — как мне показалось, даже с некоторой обидой сказал дворецкий, — но вдруг аэра Валенсия захочет выехать на прогулку.

— То есть я, жена раэна Итона, поеду на извозчике, потому что мачеха «захочет выехать на прогулку»? Ты серьёзно это сказал?

Кристиан всё ещё стоял с невозмутимым лицом, я так поняла, что это был его основной навык: что бы ни случилось, не терять спокойного лица. Но я прям чувствовала, как от него исходит растерянность.

— Значит, так, Кристиан, коляску — мне; к раэну Итонриаду никого не пускать; аэре Валенсии сказать, если спросит, конечно, что я поехала по делам, — высказала и подождала реакции дворецкого.

Похоже, он, как и Захарий, были отставными военными, потому как, услышав чёткий приказ, он сразу же перестал сомневаться, выпрямился, спокойно кивнул и пошёл его выполнять.

А в банке меня ждал сюрприз.