Цитаты из книг автора «Майкл Шермер»

бессмертия Бессмертие — это обыденность; все существа, кроме человека, бессмертны, поскольку не ведают о смерти; божественно, ужасно, непостижимо — знать, что смертен.

Раэлиты — последователи религии, бог которой — инопланетная сверхцивилизация, сторонники неограниченного развития науки и технологии, позволяющего человечеству достичь уровня богов. Важной задачей они считают достижение бессмертия, а самый многообещающий путь к этому видят в клонировании.

Жизнь конечна. Поэт Дилан Томас призывал «не уходить смиренно в ночь небытия» — напротив, «яростно противиться, коль свет уходит прочь». Большинство людей, впрочем, склоняются к восприятию смерти Джона Донна: «Короткий сон — и вспыхнет вечный свет»8. Однако прежде придется умереть. Memento mori.

Бака ни цукуру кусури ва наи десу» — «Нет лекарства, которое излечивало бы глупость».

наука — не скопление бессвязных фактоидов, а набор методов описания и трактовки явлений, прошлых и настоящих, с целью создания поддающегося проверке комплекса знаний, открытых для подтверждения или опровержения. Наука — это образ мышления, который признает необходимость проверки гипотез во избежание сведения процесса к перекрикиванию друг друга, условность и вероятностный характер результатов проверок, а также обязательность поиска естественных объяснений для естественных явлений. Слишком сложно противостоять сладким песням лженаучных сирен без фундаментального понимания механизмов функционирования науки — неважно, насколько вы умны.

В целом Пронин обнаружила, что, даже когда испытуемые признают свою необъективность (например, как сторонники определенных убеждений), они «склонны настаивать, что в их случае этот статус… дает им лишь понимание, а те, кто занимает иную позицию, ошибочно занимают ее именно в силу отсутствия такого понимания». Мы с Фрэнком Саллоуэем, психологом из Калифорнийского университета в Беркли, открыли еще одно идолоподобное искажение — ошибку атрибуции. Мы провели исследование, в котором спрашивали людей, почему они говорят, что верят в Бога, и почему, по их мнению, другие верят в Бога. Большинство объясняло собственную веру в Бога рациональными причинами вроде сложного и продуманного устройства мира, а другим приписывали эмоциональные мотивы вроде утешения, придания жизни смысла или просто религиозного воспитания. Ни одно из этих открытий не удивило бы Фрэнсиса Бэкона, который четыре века назад заметил: «Человеческий ум все равно что кривое зеркало, отражающее лучи от предметов; он смешивает собственную природу вещей, которую деформирует и искажает18».

«Нет лекарства, которое излечивало бы глупость».

Свалить все это в кучу и отправить на свалку — единственное, что остается, когда на поле битвы прибывают скептики в стальных доспехах науки, вооруженные бронебойным здравым смыслом.

Медицина творит чудеса, наука блистает, но в конце концов жизнь держится на любви самых близких.

Возможно, так и есть, но, как заметил другой знаток человеческих душ, «иногда сигара — всего лишь сигара».