Цитаты из книг автора «Майкл Шермер»

лучший пример противоположности и единства — древняя Пекинская обсерватория, построенная в 1442 г. для Чжэнтуна, шестого императора династии Мин. Она расположена на основной магистрали города, проходящей с востока на запад (сам город был распланирован по небесным координатам), на крыше некогда высокого здания. В обсерватории есть секстант, теодолит, квадрант, альтазимут, несколько армиллярных сфер и глобус небесной сферы, с помощью которых китайские астрономы отслеживали движение небесных тел, наблюдали затмения и кометы и определяли расположение созвездий и Млечного Пути. Это была обсерватория Кека1 своего времени, там, например, установили, что продолжительность солнечного года составляет 365,2425 суток — погрешность всего 26 секунд. Тамошние искусно сработанные бронзовые инструменты разительно отличаются от стальных балок и колонн, из которых строят небоскребы

Это лишь вопрос времени, когда физики (а за ними и гуманитарии) начнут округлять результаты своих вычислений до шестого знака после запятой. Во второй половине XX в. за дело взялись профессиональные историки и философы и в приступе постмодернистской деконструкции предложили смотреть на науку как на релятивистскую игру белых европейских мужчин в состоянии редукционистского исступления герменевтической гегемонии, стремящихся держать массы под каблуком диалектического сциентизма и технократии. (Да-да, некоторые из них так и пишут. А один даже назвал «Начала» Ньютона инструкцией по изнасилованию.)

В первой половине XX в. философы и историки науки (в основном ученые, в свободное время занимавшиеся историей и философией) представляли науку как последовательное движение в направлении полного понимания реальности, эдакое асимптотическое приближение к Истине, где каждый добавляет свой кирпичик в здание всеобщего знания

Таковы нейронные корреляты предвзятости подтверждения, и выводы из этого простираются далеко за границы политики. Судья или присяжный, оценивающий улики против обвиняемого, генеральный директор, изучающий информацию о компании, ученый, взвешивающий доказательства в пользу определенной теории, — у всех происходят те же процессы в мозге. Можно ли что-то с этим сделать? В науке есть встроенные механизмы самокорректировки. В экспериментах требуется строгий двойной слепой контроль, где ни испытуемые, ни экспериментаторы не знают о распределении экспериментальных групп во время сбора данных. Результаты разбирают на профессиональных конференциях и в рецензируемых журналах. Исследования нужно воспроизвести в других лабораториях, не связанных с первым экспериментатором. Свидетельства обратного, как и противоречивые трактовки данных, нужно включать в статьи. Тем не менее, как замечает Уэстен, «даже при всех этих мерах предосторожности ученые грешат предвзятостью подтверждения, особенно когда авторы и рецензенты сходятся во мнениях, и исследования показали, что они оценивают одни и те же методы как удовлетворительные или неудовлетворительные в зависимости от того, соответствуют ли результаты их существующим убеждениям». Нам нужны похожие средства устранения предвзятости подтверждения в бизнесе, политике и праве. Судьи и адвокаты должны критиковать друг друга за избирательное внимание к данным, чтобы укрепить свою позицию и предупредить присяжных о предвзятости. Директора компаний должны скептически рассматривать оптимистичные рекомендации заместителей и требовать представления противоречащих данных и альтернативных оценок. Политикам нужна система взаимного рецензирования получше, чем перебранки во время избирательных кампаний, — хотел бы я увидеть политические дебаты, где кандидаты должны занять позицию оппонента.

Недавнее исследование мозга показывает, что наши политические предпочтения — плод бессознательной предвзятости подтверждения Разум человека все привлекает для поддержки и согласия с тем, что он однажды принял, — потому ли, что это предмет общей веры, или потому, что это ему нравится. Каковы бы ни были сила и число фактов, свидетельствующих о противном, разум или не замечает их, или пренебрегает ими, или отводит и отвергает их посредством различений с большим и пагубным предубеждением, чтобы достоверность тех прежних заключений осталась ненарушенной.

именно в этом состоит проблема, связанная с основополагающим вопросом о движении, которое выросло от безобидных советов Дейла Карнеги в книге «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей» (How to Win Friends and Influence People, 1937) до сегодняшней индустрии с оборотом $8,5 млрд в год. Хотя ведущие мотивационных семинаров публикуют бесчисленные хвалебные отзывы в своей рекламной литературе, нет никаких научных данных о том, что программы самопомощи работают, и есть основания считать, что они могут приносить больше вреда, чем пользы. По мнению Салерно, ни одна из бесчисленных SHAM-программ — от хождения по углям до 12 шагов — не работает лучше, чем что угодно еще или даже чем бездействие. По закону больших чисел из миллионов людей, участвовавших в SHAM-программах, хотя бы у некоторых жизнь обязательно должна улучшиться. Но среди миллионов других, кто никогда не занимался самосовершенствованием, жизнь некоторых тоже станет лучше. Есть ли разница между этими двумя группами? Да, у одной из них в кошельке не так густо. Как и в случае средств альтернативной медицины, организм естественным образом исцеляет себя, а результат приписывается тому, что пациент делает в то время. Пациент, помоги себе сам — вот истинный смысл самосовершенствования.

Ожидания тоже влияют на удачу. Везучие люди ждут хорошего и, когда оно приходит, принимают его. Даже когда случаются неудачи, везучие люди превращают их в удачу. Вспомните человека, дольше всех в истории страдающего боковым амиотрофическим склерозом, — Стивена Хокинга. Он пишет: «Мне повезло, что моя научная репутация укрепилась, как раз когда ухудшилось физическое состояние. Это значило, что многие были готовы предложить мне работу, где нужно было только заниматься исследованиями без преподавания». Так по­явился его стиль осмысления задач в визуальном и геометрическом представлении вместо вычислений на доске, которые стали недоступными. «Мне повезло, что я выбрал теоретическую физику — одну из немногих сфер, где моя болезнь не служит серьезным препятствием». Прикованный к электрической коляске, не способный двигаться, Хокинг извлек выгоду из своей неудачи, обернув ее в возможность перевернуть науку и преобразить вселенную, что и было сделано.

потому что везучие люди обычно менее напряжены, они чаще замечают случайные возможности, даже когда не ждут их». В одном из экспериментов испытуемые Уайзмена должны были подсчитать количество фотографий в газете. Везучие люди чаще замечали на втором листе объявление в полстраницы крупным жирным шрифтом: «ХВАТИТ СЧИТАТЬ — В ЭТОЙ ГАЗЕТЕ 43 ФОТО­ГРАФИИ».

Тогда Уайзмен предложил испытуемым стандартный опросник удовлетворенности жизнью, где требовалось оценить по шкале удовлетворенность семейной жизнью, личными отношениями, финансовым положением, здоровьем и карьерой. Результаты были потрясающими. «Везучие люди намного более удовлетворены всеми сферами жизни, чем невезучие или неопределившиеся», — рассказывает Уайзмен в очаровательной и содержательной книге «Фактор удачи» (The Luck Factor, 2003). Переходит ли состояние удовлетворенности в результаты реальной жизни, которые можно назвать «везением»? Да. И вот как. Уайзмен дал испытуемым опросник «Большая пятерка», позволяющий оценить личность по пяти факторам: доброжелательность, добросовестность, экстраверсия, нейротизм и открытость. По факторам доброжелательности и добросовестности разницы не было, но Уайзмен обнаружил статистически значимые различия между везучими и невезучими по факторам экстраверсии, нейротизма и открытости. У везучих людей были намного выше баллы по экстраверсии. «Экстраверсия везучих повышает для них вероятность удачной встречи тремя путями, — объясняет Уайзмен, — они встречаются со множеством людей, они — "социальные магниты", и они поддерживают связи». Везунчики, например, вдвое больше улыбаются и дольше поддерживают зрительный контакт, что приводит к большему количеству встреч и связей, а это рождает больше возможностей.

Факты ни о чем не говорят сами по себе, их нужно рассматривать через фильтры идей — наблюдениям нужны концепции