Теория хаоса состоит из двух положений. Первое – сложные системы вроде погоды всегда подчиняются скрытым закономерностям. Второе, как бы обратная сторона первого, – простые системы могут вести себя как очень сложные.
Люди предпочитают никогда не думать сами, им это непривычно. В основном представители нашего вида просто повторяют услышанное… и очень огорчаются, когда наталкиваются на противоположное мнение.
Объективизм науки канул в небытие, даже на самом базовом уровне. Физики знали, что невозможно даже измерить одну-единственную частицу, не повлияв на нее. Если вы пытаетесь установить точное местоположение частицы, то кардинально меняете ее скорость. При определении скорости вы меняете ее положение. Изучая, вы изменяете – этот факт лег в основу принципа неопределенности Гейзенберга[35]. В конце концов стало ясно, что наблюдатели пытаются описать Вселенную, которая никому не позволяет остаться просто наблюдателем.
Грустно признавать, но самое первое определение динозавров было и самым точным. В 1840-х годах, когда Ричард Оуэн[22] впервые описывал гигантские кости, найденные в Англии, он назвал их Dinosauria – ужасные ящеры. «До сих пор, – думал Малкольм, – это остается самым верным описанием этих тварей. Они действительно ящеры, и действительно ужасны».
Неприязнь Торна к теории успела войти в легенду. По его мнению, теория была не чем иным, как суррогатом опыта, созданным людьми, которые понятия не имеют, о чем говорят.
он пришел к выводу, что ученый обязан получить максимально широкое образование. Торн частенько говаривал: «Как вы можете разрабатывать что-то для людей, если не знаете историю и психологию? Конечно, не можете. Ваши математические формулы могут быть суперточными, но люди свихнутся от них. И если так случится, это значит, что ошиблись вы, а не люди». Он пересыпал свои лекции цитатами из Платона[17], Чаки Зулусского[18], Эмерсона[19] и Чжуан-цзы[20].