Внимание Сары привлекли обрывки бумаги на полу. Она наклонилась и подняла пожелтевшую газетную вырезку. Ржавой скрепкой к ней был пришпилен еще какой-то листок.

– Что там? – поинтересовался Деннис, отряхивая руки.

– Какие-то даты. Похоже на шпаргалку для экзамена по истории. И еще… – Сара пригляделась к газетной вырезке. – Заметка из «Денвер экспресс» за 1892 год. – Она отдала листок с датами Деннису и стала читать заметку. – Перестрелка на Лаример-стрит, два ковбоя. Ни один не пострадал, однако убит случайный прохожий. Старик по имени Брейди Куинн. – Она нахмурилась. Куинн? Это имя ей недавно попадалось, вот только где? Вертится в голове… Ну ладно, рано или поздно всплывет.

– Странная какая-то шпаргалка.

– М-м? – Сара взглянула на Денниса, который, прищурившись, изучал листок. – А что там?

– Ну… Во-первых, записи сделаны двумя разными почерками. Первые – явно старинным, в спенсеровском стиле.

– Значит, кто-то начал список, а другой его продолжил.

– И еще вот здесь, сверху. Что это за слово? «Биологический»? «Диологический»?

Сара заглянула в листок.

– Клиологический. Что-то клиологическое. Дальше смазано, не разобрать.

– Ну спасибо. Осталось узнать, что такое «клиологический».

– Я – пас, – пожала плечами Сара. – Никогда такого слова не слышала.

– И дальше тоже странно, – не унимался Деннис. – Известные события перемешаны с незначительными. Как могут выдвижение Пирса кандидатом в президенты или приказы генерала Скотта пребывать в одном списке с убийством Линкольна и гибелью «Лузитании»? Или… Вот тебе и раз!

– Что еще? – Сара подошла поближе и заглянула через плечо. Деннис показал пальцем. – «Брейди Куинн убит», – прочла она.

– И твой дружок Куинн тоже здесь – рядом с Линкольном и Тедди Рузвельтом! А рядом – какой-то «поворот фон Клюка»… Год 1914 – скорее всего Первая мировая война.

– Само собой. А еще «Фредерик У. Тэйлор, ок. 1900 г.» – кто он такой?

Деннис покачал головой.

– Тут еще с полдюжины имен и событий, о которых я ничего не знаю.

– Вот оно, современное образование. Нас больше не учат тому, что для наших прадедов было очевидным. Думаю, все началось с Томаса Дьюи, с его метода чтения целыми словами. – Сара ткнула пальцем в фамилию Дьюи, тоже стоявшую в списке. – Так можно учить разве что китайский. Неудивительно, что половина детей растут фактически неграмотными. Черт побери, да мои собственные учителя и то не слишком умели читать!

– Однако учительские дипломы небось все-таки имели…

– То есть знали о том,как учить, но не знали того, чему учат.

– Когда я был в аспирантуре, – припомнил Деннис, – один профессор педагогики с соседнего факультета уверял меня, что это как раз не важно. – Встретив взгляд Сары, он пожал плечами. – В самом деле, я не вру.

– Так уж человек устроен: «Раз не знаю, значит, и знать не стоит». Попробуй спросить инженера о стихотворных размерах или поэта о тензоре напряжения.

– Или архитектора о факторном анализе. – Деннис с улыбкой показал на листок. – Тут внизу приписка, там, где оторвано: «Попробовать ортогональный факторный анализ».

– Ортогональный факторный анализ? Это статистический метод для определения социоэкономических групп. Каждая группа характеризуется набором взаимосвязанных параметров. Кажется, он еще применяется в антропологии.

Деннис иронически поднял бровь.

– И как тебе только удалось стать такой умной?

Сара посмотрела на него.

– Просто я не дала себя надуть! – резко бросила она. – Мне с детства приходилось за все драться. Из-за моего пола, из-за цвета кожи. И второсортное образование меня не устраивало!

Архитектор поднял руки вверх.

– Прости, я не хотел, чтобы это прозвучало снисходительно. Боже мой, Сара, ты же меня знаешь! Я сам… Ну конечно, проблемы были не совсем те, но в школе от богатых бездельников никогда не ожидают особой тяги к знаниям…

– Ну да, я знаю. Ты не виноват, что родился белым и богатым…

– Ладно, я же извинился. Хотя ты действительно знаешь о многих вещах больше, чем все, кого я знал.

– За все берусь, ничего не умею, – хмыкнула Сара. – Ты прав, зря я так… Только я давно дала себе слово, что никогда не буду стыдиться своих знаний. – Она отвернулась. – Наверное, у меня просто есть шишка любопытства.

«Однако так было не всегда», – подумала она, спускаясь по лестнице к выходу. Когда-то ей, как и ее сверстницам, нравилось скользить по жизни, ни о чем особенно не задумываясь и прилагая усилия лишь тогда, когда этого требовали родители или закон.

– Кажется, это случилось в пятом классе… – Задумавшись, Сара провела пальцем по грязной штукатурке. – Нас повели на экскурсию в музей науки и техники. Сколько лет прошло с тех пор… лучше не считать.

Чикаго, Южный округ, боже мой! Она бегала от экспоната к экспонату с широко распахнутыми глазами – девчонка с негритянскими косичками, едва умевшая читать. Там была выставка вычислительных машин: от старинных аппаратов с рычагами до новейших настольных компьютеров. И еще модель человеческого сердца – такая большая, что в нее можно было войти. И даже камень, который привезли с другой планеты!

– Меня как будто окатили ледяной водой, – продолжала Сара. Этот поход в музей словно толчком разбудил ее, и даже сейчас, через столько лет, она все еще ощущала дрожь возбуждения, охватившую ее тогда.

– Там, снаружи, оказался огромный удивительный мир, а мои учителя молчали о нем. Скрывали от меня! Вот я и… – Она пожала плечами. – Я решила исследовать его сама. Сбегала с уроков и сидела в публичной библиотеке, а потом добралась и до университетской.

Попасть в библиотеку было непросто: никто не хотел верить, что чернокожая девчонка приходит тудачитать.

Ее интересовало все: африканская музыка, физика, право, медицина, история Китая, статистика, немецкая философия, компьютеры… Все. Друзья, которые знали, чем занимается Сара, часто спрашивали, зачем ей это. К таким вопросам она относилась с презрением, потому что чувствовала за ними душевную лень. Зачем? Да просто так! Ей нужна не профессия, а образование.

Школьную программу Сара, разумеется, прошла и сдала все положенные экзамены. Большинство учителей ее успехи наверняка раздражали – потому что она добилась всего сама. Однако не всех… Вот это были настоящие учителя!

– Наверное, трудно менять привычки? – Голос Денниса прервал поток воспоминаний.

– М-м? Что ты имеешь в виду?

Они уже спустились на первый этаж и остановились у подножия лестницы.

– Сколько курсов и семинаров ты прошла за те несколько лет, что мы знакомы?

– Операции с недвижимостью… курсы по выживанию… десяток семинаров по программированию. Пожалуй, хакерство было самым интересным… Сколько всего? Не знаю, не считала.

– Теперь ты меня понимаешь? Я восхищаюсь тобой. Ты постоянно тянешь себя за уши. Мне бы хоть чуточку твоего любопытства! У меня дома валяется десятка два книг, которые я собирался прочитать, да так и не собрался. Все свободное время уходит на журналы и специальную литературу.

– Время всегда можно найти, главное – выбрать, что для тебя важнее.

Деннис полез в карман рубашки и снова достал загадочную шпаргалку.

– Да. Видимо, любопытство, как и остальное, надо развивать. Каждый пункт здесь помечен дополнительной цифрой – единицей, двойкой или тройкой. А если это и есть те самые «ортогональные факторы»? – Он сложил листок и убрал его в карман. – Ну что ж, попробую проверить. Может, тогда поймем, что это значит.

Выйдя на улицу, Деннис сразу начал делать предварительные наброски в блокноте. Сара заглядывать не стала – все равно он отбросит добрую дюжину вариантов, прежде чем выберет один, который стоит показывать. Деннис давно доказал, что на него можно положиться.

Она отряхнула пыль с одежды. Обе стороны улицы были заполнены припаркованными машинами. При застройке надо будет не забыть об автостоянках.

Деннис бросил блокнот на заднее сиденье своего «Датсуна».

– Как насчет обеда в пятницу?

Сара рассеянно кивнула. Интересно, какую часть квартала ей удастся скупить, прежде чем все поймут, в чем дело, и цены подскочат. Может, использовать подставные фирмы?

– Я придумал название.

– Да? Для чего?

– Для проекта. «Квартал Брейди Куинна»! Можно будет сыграть на истории: рубеж веков – тогда и сейчас. Снова девяностые годы, через сто лет. Основательность и изящество в сочетании с технологией и эффективностью.

Сара задумалась.

– Совсем неплохо.

– Неплохо? Это же само напрашивается! В городе явная ностальгия по той эпохе. Ковбои… Мэтти Силкс… шериф Дейв Кук…

– Я подумаю, – кивнула Сара. – Надо бы узнать, кто такой этот Брейди Куинн. Вряд ли стоит использовать его имя, если он просто местный забулдыга.

– Ну и что? Мэтти Силкс содержала бордель.

– Женщина – другое дело, ее порок только украшает.

Сара вела «Вольво» по центральным улицам Денвера мимо башен из стекла и стали с рекламой энергетических и телекоммуникационных компаний. Сначала она собиралась поехать домой по Колфакс-авеню и посмотреть, что из недвижимости выставлено на продажу, но в последний момент передумала и, срезав угол, свернула на Шестую авеню. Скоростная трасса без светофоров вела прямо на запад, к Хогбеку, упираясь в величественную панораму Передового хребта. Этим видом Сара никогда не уставала любоваться. Несколько лет назад она проходила там практический курс по выживанию: скалолазание, спуск по горным рекам, жизнь в лесной глуши. Владение ножом, луком и стрелами. В качестве экзамена ее забросили далеко в горы, не оставив никакого снаряжения, кроме одежды. За те двое суток она научилась куда лучше понимать себя. И еще полюбила горы, которые стали с тех пор любимым убежищем от тревог деловой жизни. После окончания проекта на Эмерсон-стрит надо будет непременно съездить туда – хотя бы на несколько дней.

Над вершинами гор плыли вечерние облака – так низко, что казалось, их можно потрогать. Она придирчиво оглядела небо, потом все-таки открыла солнечный люк. Ветерок не помешает, а если дождь и пойдет, люк можно быстро закрыть. Сара всегда любила рисковать.

Позже, уже дома, когда она, прихлебывая бренди, расположилась у камина, имя Куинна наконец всплыло в памяти. Отставив бокал, она поднялась с дивана. В камине стрельнуло полено, по комнате пронеслась волна соснового аромата. Мистер Кисс, кот бесхвостой породы, запрыгнул на письменный стол и стал с пристальным интересом наблюдать, как хозяйка пролистывает файл, относящийся к Эмерсон-стрит. Наконец Сара нашла нужное место и удовлетворенно кивнула.

Когда-то очень давно Брейди Куинн жил в этом доме. Именно он в 1867 году купил его у «серебряного барона», а позже, в 1876-м, продал человеку по имени Рэндалл Карсон. Поменяв затем еще несколько владельцев, дом перешел к Саре.

– Выходит, он в каком-то смысле мой предок, – кивнула она коту. – Пожалуй, Деннис прав, и мы можем на этом сыграть. Если, конечно, этот бедняга хоть чем-то известен, кроме того, что угодил в чужую перестрелку.

Кот прикрыл глаза, выражая полное согласие.

– Надо поискать в архивах «Ньюс» и «Пост». – Она ввела имя Брейди Куинна в систему поиска. Результат оказался нулевым, если не считать десяток сайтов с упоминанием телешоу «Команда Брейди» и актера Энтони Куинна. Сара поморщилась. Придется копнуть глубже.

– Что скажешь, Кисс?

Кот зевнул.

– Ты прав. Заеду-ка я в город и пороюсь в старых добрых бумагах. «Экспресс» и «Таймс» достать будет трудновато – разве что микрофильмы в публичной библиотеке, в зале истории Запада. И еще налоговые архивы надо посмотреть.

Она сделала несколько записей в блокноте. В своем репортерском прошлом Сара терпеть не могла рыться в архивах, но сейчас предвкушала работу с удовольствием. По крайней мере какой-то перерыв в рутине. О каком интересе может идти речь, подумала она, когда делаешь что-то по долгу службы?

Когда на следующее утро Сара поднялась на лифте в редакцию «Роки Маунтин ньюс», Морган Граймс сидел согнувшись за письменным столом. Обойдя колонны и стол секретарши, она направилась прямо к нему. Комната, отделанная в красно-серых тонах, была разбита на отсеки по шесть репортерских столов в каждом. Девушка, которая просматривала гранки за редакторским столом, мельком взглянула на Сару и снова углубилась в чтение. Больше в отделе никого не было.

Морган, сосредоточенно хмурясь, говорил по телефону, придерживая трубку плечом и одновременно печатая что-то на клавиатуре. Увидев Сару, он сказал нечто в трубку и прикрыл ее рукой.

– Чем могу служить, мадемуазель?

– Ладно, Морган, кончай выпендриваться. Мне надо порыться в библиотеке, ты не против?

– В морге, ты хочешь сказать? – проворчал он. – Так и говори. – Морган окинул ее взглядом. – И все? Только порыться в нашем морге? Не поработать на старом месте?

Сара фыркнула.

– И не надейся. Бросить шикарный офис, «Вольво», платья на заказ, домик в Аспене? А что взамен?

– Романтика! – взмахнул рукой Морган. – Острые ощущения. Первая полоса, эксклюзивные репортажи… и все такое прочее.

– Острые ощущения? Как же, как же. Помню. Некрологи, пресс-конференции, дурацкие демонстрации… Не говоря уже о нищенской зарплате, сверхурочных и внезапных командировках. Нет уж, благодарю. – Она заглянула на экран монитора, но Морган нажал клавишу и убрал текст. – Над чем трудишься?

– Хочу получить Пулитцеровскую премию.

Своим лицом Морган Граймс владел лучше любого игрока в покер – Сара никогда не могла определить, шутит он или нет, и Морган бесстыдно этим пользовался. Взять, что ли, и взломать его файлы? Написать туда, например, что-нибудь этакое… Пусть знает, как строить из себя умника. Она бы, наверное, справилась – в принципе можно проникнуть в любую систему. Интересно, поменял он свой пароль или нет? Сара расколола его еще пару лет назад, просто так, чтобы попрактиковаться, но еще ни разу не использовала.

Она обвела взглядом комнату.

– Все на задании?

– Ага. Кроме Кевина. Уехал рекламировать очередную книгу, вернется на следующей неделе. Слыхала, наверное, о его новом бестселлере?

– А как же. Продолжение «Молчаливого братства»? Вот везунчик! Ну ладно, передавай всем нашим привет.

– Они умрут от счастья. На самом деле я тоже рад был тебя повидать. Ты всегда была неплохой…

Заткнись, Граймс!

– …репортершей. Морг там же, где и был, только теперь все на дисках, никаких микрофильмов. Но ты ведь справишься, да?

– Еще бы, – гордо подбоченилась Сара, – ведь я родилась с микрочипом во рту!

2

Встреча была назначена на 15:00, и ровно в 14:59 Деннис прибыл на исторический факультет Денверского университета. Из приемной вело несколько дверей, но в самой комнате никого не было, хотя, судя по открытой банке с газировкой, кто-то должен был скоро вернуться. Некоторое время Деннис в нерешительности озирался, затем одна из дверей приоткрылась, и оттуда выглянула полная круглолицая женщина.

– Мистер Френч?

– Да. А вы профессор Луэллин? – Деннис шагнул вперед. – Спасибо, что согласились встретиться. Я понимаю, как вы тут загружены…

– Ничего страшного. Семестр уже закончился, так что свободное время у меня есть. Просто немного неожиданно: обычно приходят студенты. Проходите, садитесь. – Деннис вошел в кабинет. – Меня зовут Гвиннет Луэллин.

Рукопожатие хозяйки кабинета оказалось неожиданно сильным. Деннису достался потертый стул с высокой спинкой. Он поддернул брюки, чтобы не пузырились на коленях, и сел, держась очень прямо и сцепив руки на животе. Луэллин расположилась за письменным столом, облокотившись на него мускулистыми руками. На ее бледном лице, густо усыпанном рыжими веснушками, выделялись полные круглые щеки. Деннису она напомнила добрую тетушку, и он уже почти ожидал, что на столе сейчас появится какао с кукурузными лепешками. Вместо этого, к его изумлению, профессор достала трубку из кукурузного початка и стала раскуривать.

Наблюдая за его реакцией, она выпустила кольцо дыма.

– Итак, чем могу быть вам полезна, мистер Френч?

Деннис начал сразу с главного. Лишнего времени не было ни у него, ни у профессора.

– Я хочу понять, по какому принципу составлен этот перечень исторических событий. – Он полез в жилетный карман и достал обрывок бумаги, который Сара нашла в доме на Эмерсон-стрит.

Весь вторник и среду он читал книги по истории и советовался со знакомыми по университету. Развивал шишку любопытства, как сказала бы Сара. События, перечисленные на листке, наверняка что-то связывало, но что? Почему одни вошли в перечень, а другие – нет? Денниса раздражала собственная неспособность с одного взгляда распознать этот общий принцип – ведь мог же он как архитектор сразу сделать нужные выводы, посмотрев на здание! В чем дело, было непонятно: то ли ему не хватало знаний и способностей, то ли проблема таилась в самом списке. Это не давало Деннису покоя, словно камушек, попавший в ботинок.

Он развернул листок и протянул его профессору Луэллин. Взглянув на Денниса с извиняющейся улыбкой, она достала старомодные бифокальные очки, водрузила их на нос и принялась читать, слегка выпятив губы и откинув голову.